Мно́го мо́жет душа́м пресвята́я же́ртва помощи́, в не́йже за усо́пшия душа́ просфи́ры прино́сят, сея́ бо и са́ми ду́ши уме́рших от нас тре́буют, я́коже сказа́ ми Фили́кс епи́скоп, слы́шав от не́коего че́стна презви́тера, и́же бе в Пе́рсстем гра́де в Кенту́ле, служа́й в це́ркви свята́го Иоа́нна. Той же поп име́яше обы́чай в ба́ни мы́тися. Прише́дшу же ему в не́кий день на умове́ние в ба́ню, и обре́те не́коего мужа незнаема, гото́ва на послуже́ние ему́, и́же изу́ его́, и ри́зы его́ прии́м, и положи́ я́ в ба́не, и служа́ше ему́. И изле́зшу ему́ из ба́ни, и поня́вы ему́ вда, и все послуша́ние соверши́. Мно́гажды же сему́ быва́ему и за до́лго вре́мя. Той же презви́тер па́ки в не́кий день в ба́ню идя́, помы́сли глаго́ля в себе́: «Не ле́по бысть мне тщи́ма рука́ма ити́ в ба́ню мы́тися ко о́ному му́жу служа́щему ми с попече́нием». Две же у́бо просфи́ры взем и и́де в ба́ню, и па́ки обре́те о́ного му́жа ту. И по обы́чаю па́ки все соверши́вшу ему послуже́ние. Мы́вшужеся ему́, и па́ки отходя́щу ему́ в дом свой, и послужи́вшему му́жу вдад́е две просфи́ре, моля́ и́ да прии́мет я́. Он же пла́чася рече́: «Сий хлеб свят есть», - и отрече́ся его́ глаго́ля: «Не могу́ я́сти его́». И отвеща́в поп: «Чесо́ ра́ди?» Он же отвеща́в: «Мене́ бо се его́же ви́диши, аз есмь был господи́н ме́ста сего́, но грех мои́х ра́ди осуди́хся зде служи́ти мы́ющимся. А́ще ли хо́щеши пода́ти ми хлеб сей, то пода́й мене́ ра́ди ко Всемогу́щему Бо́гу, и моли́ о мне о́тче, и тогда́ уве́м а́ще тебе́ послу́шает Бо́га, егда́ се́мо прише́д и не обря́щеши мене в сем ме́сте». Се же рек, и неви́дим бысть челове́к той, и показа́ся я́ко дух бя́ше. Поп же он неде́лю его́ ра́ди алка́ше, со слеза́ми Бо́га моля́ о нем, и спасе́ныя же́ртвы творя́. Пото́м же шед в ба́ню, и не обре́те ктому́ челове́ка того́. От сего́ же есть разуме́ти, коль поле́зно свята́я Литурги́я на по́мощь уме́ршим, и сея́ и са́ми ду́ши от нас прие́млют сих. И о сем ве́домо вы бу́ди, я́ко о́ноя де́ля спасе́ныя слу́жбы, греси́ проща́ются. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.