Па́вел, сын Лео́нов, сказа́ о святы́х сих. По́слан бых, рече́, на восто́к и́мать уро́к царе́в. И вшед в не́который монасты́рь и́мать уро́к, изы́де игу́мен с чернецы́ в сре́тение ми, и целова́вше друг дру́га, седо́хом на дворе́. Бя́ху же ту древа́ иму́ще плод, и прилета́юще пти́це ломя́ху ве́тви со ово́щем, и отхожда́ху бо́рзо летя́ще. И вопроша́х игу́мена, глаго́ля: «Ка́ко не ядя́т пти́цы си, но отно́сят с ве́твием плоды́?». И той рече́: «Се 11 лет есть, та́ко по вся ле́та творя́т пти́цы». Аз же я́ко от Бо́га попуща́емь, рех: «Не́где в гора́х святи́и му́жи суть или́ жены́, да по Бо́жию веле́нию пти́цы си но́сят им ово́ща». И еще́ ми глаго́лющу, и се вран прише́д, отломи́ ветвь с пло́дом. И рех игу́мену: «По́йдем по нем». Те́мже иду́щим со мно́ю, летя́ше вран пред на́ми с пло́дом. И вшед на холм се́де, и положи́ ветвь. Нам же восходя́щим к нему́, и а́бие взя вран ветвь, и лете́ в про́пасть, и та́мо оста́вив плод, изъи́де ничто́же у себе́ имы́й. И прише́дшим нам над про́пасть, верго́хом ка́мень до́лу. И возопи́ша та́мо не́котории, глаго́люще: «А́ще есте́ христиа́не, не побива́йте нас». Мы же ре́хом: «Вы кото́рии есте́?» «А́ще хо́щете ны ви́дети, ве́рзете ны три ри́зы, я́ко на́зи есмы́. И ше́дше по́дле горы́, обря́щете те́сну стези́цу, и по той и́мате приити́ к нам». И се слы́шавше, а́бие три чернецы́ совле́кше ри́зы своя́ и ка́мением увива́вше, верго́ша до́лу к ним. Мы же, я́ко пове́даша ны, сле́зше с горы́, обрето́хом те́сен путь. И егда́ по нему́ ше́дше, узре́хом, и се три жены́ ви́девше ны, поклони́шася до земли́. И сотво́рше моли́тву, седо́хом. Еди́на же от них се́де, а две предстоя́ста. Тогда́ игу́мен к седя́щей рече́: «Отку́ду, госпоже́ и ма́ти, и ка́ко се́мо вни́де?» И отвеща́, глаго́лющи: «Аз, о́тче, от Константи́ня гра́да есмь, име́х му́жа сано́вника царе́ва. И тому́ ю́ну преста́вльшуся, аз же бех 28 лет, дво́его пла́чущи бех, вдовства́ и безча́дия. По не́колицех же днех не́кий вельмо́жа слы́шав о мне, и присла́ своя́ ра́бы, хотя́ восхи́тити мя ну́ждею. И ти́и не послабля́ху ми, хотя́ще мя вести́ к своему́ господи́ну. И помоли́хся ко Го́споду моему́ Иису́су Христу́, да мя изба́вит от него́, хотя́щаго ду́шу и те́ло истле́ти ми. И рех слуга́м его́: «Госпо́дие мои́! Чи не ра́дуюся аз приити́ к господи́ну ва́шему, сла́вну су́щу. Но есть ми неду́г зол и безпреста́ни и́дет от мене́ гной, да уврачу́ся ны́не, и потерпи́те ми доне́леже исцели́ю, и тогда́ пойду́ к нему́ с ра́достию». И то слы́шавше, отъидо́ша от мене́, ре́кше: «А́ще та́ко есть, до 40 дний по́ждет тебе́ господи́н нашь». По оше́ствии же тех, вся рабы́ моя́ свободи́х, да́вши им зла́то, и остави́х си две, я́же ви́дете ны́не. И все име́ние мое́ разда́ях ни́щим. И призва́вши христолюби́ва челове́ка от ро́ду моего́, и кля́твами стра́шными закля́х его́ распрода́ти се́ла моя́ и дом мой, и разда́яти ни́щим. И без печа́ли бы́вши о всем име́нии мое́м, и пои́мши но́щию мои́ се́стре си, внидо́хом с ни́ма в кора́бль, и я́ко от Бо́га наставля́еми, приидо́хом на ме́сто се. И се 11 ле́то есть, челове́ка не ви́дехом, то́кмо вас днесь. Ри́зы же на́ша по ле́тех раздра́вшеся, отпадо́ша». И рече́ к ней игу́мен: «Отку́ду, госпоже́ моя́, име́ете пи́щу себе́?» Она́ же рече́: «Благи́й Человеколю́бец Бог наш, прекорми́вый лю́ди в пусты́ни 40 лет, То́йже и нам пи́щу посыла́ет, недосто́йным рабо́м Свои́м: и́бо на ле́то, Того́ про́мыслом, пти́цы прино́сят нам всяк ово́щь, не то́кмо же на потре́бу на́шу, но и преизоби́лует. И на́ги су́ща покрыва́ет ны и гре́ет Свое́ю благода́тию, да ни в зи́му бои́мся земы́ (хла́да), ни в ле́те зно́я. Но есмы́ я́ко в раи́ пи́ща водворя́емы, безпреста́ни сла́вяще Святу́ю Тро́ицу». Си слы́шавшим нам и чудя́щимся, рече́ к ней игу́мен: «А́ще вели́ши, госпоже́ моя́, да послю́ бра́та в монасты́рь, да принесе́т бра́шно, да я́мы с ва́ми». И та отвеща́: «А́ще хо́щеши сотвори́ти се, повели́ да презви́тер прии́дет и пре́жде сверши́т святу́ю слу́жбу, я́ко да прича́стницы бу́дем святы́х Та́ин Христо́вь: отне́ле бо отлучи́хомся гра́да, не сподо́бихомся тех прия́ти святы́нь». Се слы́шав игу́мен, посла́ чернеца́ в монасты́рь привести́ презви́тера и бра́шно. Прише́дшу же презви́теру, и сверши́ святу́ю Литурги́ю. И причасти́ся пре́жде сама́, та́же рабы́ни ея́ пречи́стых Та́ин. Обе́даша же ту с на́ми. Рече́ же ко игу́мену: «Молю́ святы́ню твою́, о́тче, пребы́ти зде три дни». Тому́ же обеща́вшуся пребы́ти. Воста́вши же блаже́нная та, приле́жно помоли́вшеся ко Го́споду, преста́вися. И со сле́зами нагро́бныя пе́сни пе́вше, погребо́хом ю́. Нау́трия же втора́я сотво́рши моли́тву, преста́вися. Та́кожде и тре́тия в тре́тий день. Тех мы погре́бше, возврати́хомся, сла́вяще Христа́ Бо́га на́шего, творя́щаго ди́вна и пресла́вная чудеса́.