Сей светоя́вственая звезда́ бысть Константи́ня гр́ада рожде́ние, и воспита́ние. Роди́тели же его́, Заха́рия, и Феофа́ния, вся́кою доброде́телию, и ра́зумом укра́шени. В ме́сте положе́н и супру́жнем, недале́че боже́ственныя це́ркве первому́ченика и архидиа́кона Стефа́на. И сим непра́здне су́щи ма́тери его́, вся́кия пи́щи то́лстыя оша́явшися, хле́бом и зе́лием, и водо́ю пита́шеся, да́же и до рожде́ния. Рожде́ну же бы́вшу отроча́ти, и а́бие крест светоявле́н и прекра́сен на пе́рсех его́ яви́ся, и́же бысть в зна́мение ве́лие, е́же после́дняго жития́ распя́тие я́вльшееся. Внегда́ же и пелена́ми пови́то бысть отроча́, ну́жда бя́ше е́же к сосцу́ сие принести́. Да внегда́ случа́шеся ма́тери его́ пи́щи не́кия дово́льно вкуси́ти, ника́коже отроча́ каса́шеся сосцу́. Мно́гажды бо и за два дни, и за три сему́ прилучи́тися. И уже пи́ща ма́терня бя́ше воздержа́ние, и́же отню́д у́жас вку́пе, и скорбь одержа́ше ср́одники. Та́же крещен бысть, и от пеле́н разреша́ется, и от сосцу́ отъе́млемь бысть. И по ле́тех во́зраста во уче́ние кни́жное вда́ша его́, и́же и возжеле́нно уча́ся навыка́ше: и бя́ше роди́телем повину́яся. И зане́же вскочи́вшу богоме́рзскому Фео́филу, внеза́пу на архиере́йский престо́л, и́же во святы́х Мефо́дий возведе́н бысть. И боже́ственным судо́м, честны́й Заха́рия, сего́ оте́ц, от него́ презви́тер поста́влен бысть, и кли́росу Вели́кия це́ркве приобщева́ется. Тогда́ же и боже́ственный Стефа́н постриза́ет власы́ главны́я, и кли́рик тоя́ же це́ркве быва́ет. И отцу́ испове́дует о преставле́нии его́, в Вели́кую це́рковь иду́щу. Во осмонадеся́тое же ле́то возраста его́, отцу́ его́ от жития́ отше́дшу. То́йже в це́ркви свята́го и верхо́внаго апо́стола Петра́ себе́ затвори́в, без стра́ха непреста́нно бя́ше моляся, и зе́лием то́чию пита́яся. В сих же ему́ живу́щу, во еди́ну же у́бо от но́щей яви́ся ему́ апо́стол Госпо́день, и рече́: Мир тебе́, ча́до. Добр тебе́ вожделе́нию нача́ток, Госпо́дь да укрепи́т тя. И та́мо три ле́та препроводи́в: и ви́де боже́ственнаго священному́ченика Анти́пу глаго́люща ему́: Мир тебе́ ча́до, и вонми́, не и́мам тя оста́вити. И от тогда́ вдаде́ себе́ в бо́льшее тща́ние, к посто́м, и моле́нием, еди́ною или́ два́жды в седми́це зе́лие вкуша́я без со́ли. И тако себе́ очи́стив, святи́тельстей че́сти сподо́бися, и мно́жайшая соде́лав чудеса́. Во второ́е же на́десять ле́то, ца́рства благочести́ваго царя́ Васи́лия, и в четыредеся́тое ле́то во́зраста преподо́бнаго, трус вели́к бысть, и́мже це́рковь свята́го Анти́пы вся разсе́деся. И изы́де отту́ду преподо́бный, и в не́кий гроб разсе́линный вни́де, и та́мо препроводи́в двана́десять лет. И отпадо́ша власы́ главы́ и брады́ его́, и зу́бы его́ испадо́ша. Коне́чнее же и все те́ло его́ распаде́ся. Зело́ бо бя́ше ме́сто о́но водо́ю мно́гою вла́жною обдержи́мо. И то соде́явшу ему́, изы́де из ров, повсю́ду умерщвле́н. Положи́в же дску, и на верху́ простре́ вре́тище остро, и возлеже́ на вре́тищи. Та́же и а́нгельскую наложи́в на себе схиму. Внегда́ на Госпо́дьския пра́здники соверша́ше боже́ственную слу́жбу, и по отпуще́нии еди́ну ово́щьку вкуша́ше, и ма́ло воды́. Пребы́сть же тако пита́яся сей блаже́нный, небе́сный граждани́н, оте́ц наш, пятьдеся́ть пять лет, те́сный, и о́стрый по́стнический проше́д путь. И по седми́десяти в тре́тие ле́то, всего́ своего́ жития́, па́че же умерщвле́ния, дух свой в ру́це Бо́гу преложи́.