Бе не́кто мних в о́бщем житии́, Ко́нан и́менем, поп же бе са́ном, на креще́ние устро́ен, и́же кто к сему́ приходя́ше. И егда́ же ма́заше жены́, соблажня́шеся, сего́ ра́ди отъити́ хотя́ще от о́бщаго сего́ жития́. Егда́ же хотя́ше отъити́, прихожда́ше к нему́ святы́й Иоа́нн, глаго́ля: «Не отходи́, обле́гчу ти от бра́ни тоя́». Еди́ною же прии́де деви́ца пе́рсяныня крести́тися: бе бо добра́ зело́, и та́ко бе красна́, я́ко не мощи́ попо́ви нама́зати но́гу ея́ святы́м ма́слом. И сотвори́ ей ту день. Слы́шав же о ней архиепи́скоп Петр, чуди́ся доброро́дию ея́ и восхоте́ пояти ю за диа́к. Но сего́ не сотвори́, поне́же не изво́ли деви́ца. Поп же Ко́нан взем ри́зы, отъи́де, реки́й: «Та́ко не пребу́ду на ме́сте сем». И я́ко взы́де на го́ру, и сре́те и́ святы́й Иоа́нн Крести́тель и ти́хим гла́сом рече́ к нему́: «Возврати́ся, по́пе, в монасты́рь свой, и уже́ обле́гчу ти от бра́ни». Тогда́ Ко́нон с гне́вом рече́ к нему́: «Ве́ру ими́ ми, я́ко не обращу́ся, мно́гажды бо ми обеща́ся обле́гчити, и не сотвори́». Ем же его́ святый Иоа́нн, посади́, и, откры́в ри́зы его́, зна́мением кре́стным прекрести́ подпу́пье его́ и глаго́ла: «Ве́ру ими́ ми, презви́тере, хоте́х, да бы ты име́л мзду бра́ни тоя́ де́ля, но поне́же не хо́щеши, се уже́ обле́гчих ти брань. Но мзды уже́ не и́маши от ве́щи сея́. И возврати́ся в монасты́рь презви́тер. Нау́трия же крести́в, пома́за пе́рсяныню, ника́коже не разуме́в, я́ко жена́ есть естество́м. Сотвори́ же и друзи́и двана́десять лет, креща́ и ма́жа, ни по́мысла име́я о жена́х, и та́ко преста́вися с ми́ром.