Сей вели́кий и блаже́нный Арте́мие, дукс и августа́лие алекса́ндрьский быв. И вели́кий патри́кий почте́н вели́ким Константи́ном, благочести́вым царе́м. Отсту́пнику же Иулиа́ну прие́мшу ца́рство и христиа́ны му́ча во Антио́хии, самозва́н му́ченик прихо́дит к по́двигу, и беззако́ние его́ облича́я, бие́н бысть волу́ями жи́лами суро́выми и трезу́бом о́стрым стро́ган по ля́двиям и ражны́ о́стрыи ре́бра и ве́жди проноже́н быв, и ка́мени вели́ку, разсе́чену посреди́, вве́ржен и, обе́ма крае́ма сло́женыма, уда́рен бысть ве́рхним ка́менем, и нестерпи́мую прия́т му́ку, изскочи́вшема очи́ма его́ и чре́вом до́лу испа́дшем, и коне́чное же ме́чну прият кончи́ну. Пренесено́ же бысть честно́е те́ло его́ в Константи́нь град не́ким А́ристом диа́коном и положе́н бысть во О́ксии.

По́весть о чудесе́х его́

Муж не́который име́я ло́но свое́ оте́кше, и прии́де ко свято́му пла́ча, и здра́вия прося́. И лежа́ на ло́жи среде́ це́ркве, и вма́ле заспа́в: глаго́ла к нему́ святый: покажи́ ми твою́ боле́знь. Он же просте́р себе на пове́дание. И прекло́нься святы́й, и ото́к ло́на его́ рука́ма обье́м, сти́сну коли́ку си́лу имя́ше. Больны́й же вельми́ поболе́в, и увы́ мне возопи́в, и пробуди́вся, обре́те себе́ здрав, сла́вя и благодаря́ Бо́га, и свята́го му́ченика Арте́мия.

Други́й же па́ки приступи́, име́я на обою́ свою́ ло́ну боле́знь: и прише́д к свято́му, и моли́твовав ля́же ко спа́нию. И я́влься ему́ святы́й, и боле́знь обнажи́в, и рука́ма свои́ма потре́, и зна́менав ткну в ре́бра его́, и отъи́де от него́. Больны́й же возбну́в, обре́те себе́ здра́ва.

Други́й па́ки гно́йный струп име́я вели́к, прии́де к свято́му: и сему́ во сне крои́лом святы́й раскрои́в струп, смра́ду ма́лу водно́му истещи́ творяше. Пробуди́вжеся от сна боля́й, обре́те себе́ здра́ва, ри́зы же своя́ и посте́лю, смрад и гно́я водна́го обре́те испо́лнены.

Други́й па́ки боля́й, от Африки́и доше́д, и е́же по ре́чех чудеса́ от не́коего по́вести услы́шав, во Африки́и сро́дника стяжа́в, тя́жце та́йному ло́ну его́ боле́зновавшу: и живота́ отрица́яйся, несумне́нно же ве́ровав, и е́же к пе́нию моле́бному вся́кая пригото́вив, притече́ к свято́му: и мольбу́ соверши́в, и ма́сло от канди́ла взем, отъи́де. Егда́ же прия́тно ему́ бу́дет, ожида́я бя́ше. Святы́й же в той но́щи во Африки́и при одре́ боля́щаго став, рече́ к нему́: Елма́ твой сро́дник тебе́ ра́ди мене́ в Византи́и помоли́, бу́ди отсе́ле здрав. Он же прето́ргся, и обре́те себе́ пои́стинне здрав, сла́ву Вседержителю воздава́ше Бо́гу, не снаходи́в чудеси́ изря́дию бы́вшему. День же бе премину́, и сро́днику своему́ пове́даше писа́нием свое́ здра́вие: ужасе́ о́ного слы́шавша, я́ко в но́щи в не́йже мольба́ сотвори́ся в Византи́и, во Африки́и неду́жнаго исцели́. И а́бие тек к свято́му, досто́йное благодаре́ние воздава́ше, и приходя́щым чу́до пове́дая. А́бие пи́шет ко исцеле́вшему вещь в при́тчи прилучи́вшуюся, и и́мя свята́го. Но па́ки в таковы́х ко́знех, тя́жким неду́гом томи́мь, и присе́де у це́ркви свята́го, не вма́ле тугу́я, цельбу́ проша́ше. Святы́й же я́влься глаго́ла к нему́: Иди́ рече к сосе́ду своему́ Иоа́нну ко́вачу, и свой вред положи́ на накова́льню: он же разжже́г млат желе́зен, и да уда́рит ели́ко моги́й, и а́бие прии́меши цельбу. Боля́щему же к виде́нию не хотя́щу сего́ сотвори́ти, но па́че изнемога́я бя́ше разлега́яся. Па́ки яви́ся ему́ святы́й, и глаго́ла к нему́: А́ще сего́ не сотвори́ши е́же реко́х ти, ве́ру ими́ ми, не и́маши цельбу́ получи́ти. Он же и не хотя́ прии́де ну́ждею к ко́вачу, и той свой вред на накова́льню положи́в. И ко́вачу размахну́вшу разжже́ный млат, а́бие содрогну́вся в себе́ больны́й, и боле́знь исчезе́: и мла́ту на накова́льню пра́здну уда́рившу. Они́ же о пресла́вном чудеси́ удиви́шася, сла́ву и благодарение Бо́гу возда́ша, просла́вльшему та́ко Своего́ му́ченика и уго́дника.

Но у́бо и ин не́кто ве́рою же и любо́вию к свято́му, свещы́ и ма́сло взем, еже к нему́ ше́ствие творя́, и иды́й вопроше́н быв швеце́м не́ким, ка́мо и́деши дру́же нося́ свещы́ и ма́сло? Он же рече́: К свято́му Арте́мию иду́ послужи́ти. О́ному же ма́ло мимоше́дшу, кли́кну швец подсмея́вся глаго́ля: Дру́же принеси́ свою́ боле́знь, егда́ вспять прии́деши. Он же умолча́в и́де к свято́му. И боже́ственную соверши́в службу, идя́ше во своя́ си. Иду́щу же ему́ путе́м, нача́ша болети его́ о́ба та́йная ло́на вельми́, и да́льняго ему́ пути́ ити́ не можа́ше, но к дру́гу своему́ швецу́ и го́стю доити́ тща́шеся. Ло́ном же вельми́ боле́знию оте́кшым, едва́ возмо́же до о́наго доити́: и паде́ безгла́сен, и бесне́нием одержи́мь, и в ре́чех онеме́. О́бе ку́пно сия́ притчи сбы́вшася, вины́ ра́ди подсмея́ния о́ного, еже принести́ вред швецу́. И в толи́ку страсть и тугу́ себе́ ври́нув, я́ко едва́ жи́ву быти. И вма́ле ему́ посла́бися, нача́т испове́дати бы́вшее: ко́ея ра́ди рече вины́, из сицеву́ю боле́знь стражду́. То́чию блядосло́внаго о́ного подсмея́ния швеце́ва. И сим обои́м крамоля́щымся, боля́щему со швеце́м, я́ко и мимоходя́щым вопроша́ти о ве́щи крамо́льней, и та́ко мно́гим стещи́ся, уве́дети бы́вшее. Ло́но же име́яй боле́знию обдержи́мо, наче́н пове́дати вину́ сбы́вшуюся, во извеще́ние и́стины. И хотя́ показа́ти сте́кшемуся наро́ду, я́же пострада́ ре́чию швеца́, и всем зря́щым облегчи́в себе́ вма́ле, и откры́в себе, а́бие обре́те себе́ здра́ва. Гость же его́ шец, увы́, и го́ре воскрича́в, показа́ всем напра́сное нападе́ние ото́ка ло́ну. Вси же сте́кшиися внеза́пное премене́ние стра́сти боле́зненыя ви́девше, ужа́сни бы́ша: и уже́ Богу, и Его́ му́ченику и уго́днику, сла́ву и благодаре́ние возда́ша. Прие́мшему же швецу́ боле́зненую страсть реко́ша: Терпи́, глаго́лаху, бра́те и не печа́луйся, пра́веден суд Бо́жий. Ты бо е́же иска́л еси́ обре́л, и про́чии тобо́ю да нака́зани бу́дут, я́же не вменя́ти в хулу́ и подсме́х чудеса́ быва́ющая от Бо́га, и святы́ми Его́ уго́дники.