Игу́мен не́кий живя́ше с бра́тиею в монастыри́. Кормля́ху же ся от труда́ руку́ свое́ю, и не приима́ше от челове́к пи́щи, ни оде́жди, ни зла́та, но глаго́лаше принося́щим ему́ потре́бная: «Возме́те своя́ отсю́ду и оста́вите Христу́ Бо́гу на́шему, да Той попече́тся на́ми, Той бо рече: Не оста́влю тебе́, ни презрю́ рабо́тающих Мне. И ру́це же на́ши, могу́ща ны корми́ти, те на осужде́ние бу́дета нам от чужди́х труд утеша́ющихся». И того́ ра́ди сподо́бися прия́ти дар от Бо́га, бе́сы сло́вом то́кмо прогоня́ше, и вельми́ бысть сла́вен доброде́тельнаго ра́ди жития́. До́йде же и́мя его́ да́же и до царя́. Царь же посла́ понь, хотя́ сподо́битися моли́твы от него́. Бесе́дова же царь у него́, и мно́гу по́льзу от него́ прии́м, принесе́ ему́ зла́то. Он же прия́т, и прише́д во своя́ си, нача́ купи́ти притяжа́ние: волы́ и осля́та, и наи́мники призва́. Приведе́н же бысть к нему́ бесны́й по обы́чаю, да отжене́т бе́са, и глаго́ла ста́рец бе́су: изы́ди от созда́ния Бо́жия. И рече́ ему́ бес: «Не слу́шаю тебе́». Ста́рец же глаго́ла ему́: «Почто́?». Бес же рече́ ему́: «Я́ко уже́ бысть ты, я́ко еди́н от нас, я́ко, отложи́в печа́ль я́же к Бо́гу, и в печа́ль жити́йскую упраздни́ся, да того́ ра́ди не изыду́; уже́ на мя не и́маши си́лы, и́бо злу нача́льник диа́вол о том тщи́тся и жада́ет, я́ко а́ще бы ему́ возмо́жно вся челове́ки в му́ку ввести́; и о́вем у́бо от ума́ па́костит, ине́м же чу́вством льстит, я́ко да́бы не возмоѓл руку́ его́ ни еди́н челове́к избежа́ти». Человеколю́бец же Бог и сию́ его́ вселе́стную кознь, от боже́ственых писа́ний явлен́у, нам показа́: те́мже у́бо и зде таковы́я льсти разли́чия оба́вим, льстит бо, я́коже от богоно́сивых оте́ц испове́дается, приближа́ющаяся ума́. Бо́гу на́шему сла́ва ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.