При Фео́филе па́пе александри́йстем, бысть в Кирини́я епи́скоп Ева́грия и́менем филосо́фа хи́тра уче́нием, и дру́га при́сна ему́, е́ллина же су́ща ве́рою, и вельми́ ко и́дольстей слу́жбе прилежа́ща. Его́же епи́скоп Синеси́й оста́тися и́дол уча́ше, не то́чию уча́ше и́, но и тща́нием мно́гим печа́шеся о обраще́нии его́. Сей же не хотя́ приима́ти уче́ния его́. Епи́скоп же мно́гия ра́ди любве́ к нему́ не уны́ ни преста́, уча́ его́ по вся дни, моля́ его́ да бы́ в Христа́ ве́ровал, и прия́л я́же о Христе́ ра́зум. Еди́ною же рече́ филосо́ф, во и́стину епи́скопе, се́ ми христия́не глаго́лют, я́ко кончи́на ми́ра сего́ бу́дет. И тогда́ и́же от ве́ка вси челове́цы всем те́лом воста́нут, и плоть без тли прии́мут, и без сме́рти во ве́ки жи́ти и́мут. Глаго́лют же и се, я́ко ми́луяй ни́щаго, взаи́м дае́т Бо́гу. И раздава́яй ни́щим име́ние, сокро́вище себе́ на небесе́х собира́ет, и стори́цею живо́т у Христа́ прии́мет, па́ки в бы́тие. Се у́бо мне мня́тся кощу́ны и пре́лести. Епи́скоп же известова́ше ему́ все, я́ко христия́нская та́йна ничто́ же ло́жна прие́млет. И мно́гими наказа́нии извести́ ему́. По мно́зех же ле́тех преглаго́ла его́ бы́ти христиа́на, и крести́ его́, и чя́да его́ и вся и́же суть в дому́ его́. По сем даде́ филосо́ф епи́скопу три ка́пи зла́та разда́ти убо́гим, и повеле́ рек си́це, напиши́ ми рукописа́ние епи́скопе сам, я́ко сия́ мне возда́ст Христо́с стори́цею в бу́дущем ве́це. Епи́скоп же взем написа́ ему́ гра́моту я́коже восхоте́. По не́колицех же ле́тех разболе́ся филосо́ф боле́знию сме́ртною и глаго́ла ча́дом свои́м, я́ко погреба́ющи мя и сию́ гра́моту в ру́ку ми вложи́те, и та́ко мя с не́ю погреби́те. Уме́ршу же ему́, и с ха́ртиею погребо́ша и и в тре́тий день по сме́рти его́, яви́ся сам епи́скопу глаго́ля, прииди́ на гроб мой иде́же лежу́. И возми́ свое́ рукописа́ние. Аз же взях у́бо стори́цею долг, и искупи́ ми ся Христо́с. И ни еди́наго словесе́ и́мам с тобо́ю рещи́ во преки́. Но и тебе́ самого́ хотя́ извести́ти, свое́ю ти руко́ю сие́ написа́х. И ве́даше бо епи́скоп, я́ко погребо́ша с филосо́фом рукописа́ние. И призва́ епи́скоп за у́тра сы́ны его́, и рече́ им, положи́сте ли что со отце́м свои́м во гро́бе. Они́ же мня́ху, я́ко о име́нии вопроша́ет их, и ре́ша е́му, ничто́же влады́ко, то́чию умира́лныя ри́зы. Он же рече́, не погребо́сте ли и ха́ртии с ним. Они́ же ре́ша, ей влады́ко, ха́ртию сам дал ны есть умира́я, и рече́ нам погреба́ющи мя, сию́ ха́ртию вложи́те ми в ру́це. Тогда́ пове́даше им епи́скоп сон и́же бе в ту нощь ви́дел. И пое́м я́ с собо́ю и с кли́рики и с пре́дними гра́да, и идо́ша на гроб филосо́фа. Откры́вше же гроб, и взя́ша рукописа́ние, и разгну́ша, и обрето́ша но́во напи́сано руко́ю филосо́флею та́ко. Се аз Ева́грий филосо́ф, тебе́ учи́телю моему́ Синеси́ю епи́скопу, ра́доватися. Взях бо долг свой, и́же в сем мое́м сви́тце напи́сано есть, искупи́бомися стори́цею. И ни еди́наго словесе́ и́мам с тобо́ю рещи́ во преки́, его́ же ра́ди дах ти зла́то. И тобо́ю Христу́ Спа́су Бо́гу на́шему поручено́ бысть. И всем чуди́тися о сем, и сла́вляху Бо́га, зову́ще Го́споди поми́луй Творя́щий изве́стие рабо́м Свои́м. Рукописа́ние же то е́же написа́ филосо́ф, и до ны́не в Кирини́и в це́ркви лежи́т, на Госпо́дьския пра́здники излага́ют и прочита́ют пред челове́ки на слы́шание всем. Се слы́шаще, внима́ем житию́ на́шему, и разуме́ем по сему́ и по блаже́нному Ева́грию, да и мы о гресе́х свои́х попече́мся, и ми́лостию иску́пимся от уз грехо́вных. Я́ко дая́й пре́же сме́рти своея́ в ру́це ни́щим, самому́ Христу́ дае́т, и по сме́рти ве́чная блага́я стори́цею прии́мет от Го́спода Иису́са Христа́, и́стиннаго Бо́га на́шего.