Сей у́бо Иоа́нн прему́дрый роди́ся в Антиохи́и Си́рьстей от бога́ту роди́телю: отца́ – Секу́нда воево́ды и ма́тери Анфу́сы. Меле́нтий же патриа́рх Антиохи́йский крести́ пе́рвое Иоа́нна, и пото́м роди́телю его́. Не попусти́ бо Бог тако́го со́лнца и церко́внаго учи́теля да ли́ха бу́дета ве́ры Бо́жия роди́теля его́. И да́ста же и́ на уче́ние гра́моте и приста́виста к нему́ пе́стуна со слуга́ми, да хо́дят с ним, самому́ же на ко́ни е́здити. Иоа́нн же не тре́боваше ничто́же: ни слуг, ни ко́ний. Но смире́нием прилежа́ше уче́нию. И всели́ся вонь прему́дрость Бо́жия. Бе́ше же ему́ учи́тель Лива́ний филосо́ф и Оннадрага́т. И преста́вльшуся отцу́ его́, и оста́вши сирото́ю ма́тери – сего́ же ма́ти обвдове́ отрокови́цею но́во, и из о́тча до́му изше́дши. Иоа́нн же шед во Афи́ны, та́мо до конца́ извы́че вся кни́ги, и Анфи́мия филосо́фа препре́ и в креще́ние введе́, и Анфи́ну боги́ню сокру́шьшу, и ка́пища испрове́рже, и вся куми́ры попра́, и введ вся Афи́ны во креще́ние. И возврати́ся во Антиохи́ю, и хотя́ше чернори́зческое житие́ восприя́ти. Ма́ти же его́, и́мши за десну́ю ру́ку, введе́ и́ в ло́жницу свою́, и се́дши вскрай одра́, на не́мже бе и́ родила́, река́ми сле́зы лию́щи, и тех слез миле́йши словеса́ прилага́ющи и вопию́ще, глаго́лаше к нему́: «Аз, о́ ча́до, не нара́довася с твои́м отце́м до́лго, Бо́гу та́ко веле́вшу: тобе́ си́ротство, а мне вдовство́, сотво́ршися сме́рти отца́ твоего́. Оба́че ни еди́на мя прилу́чшее ми ся зло не мо́же прину́дити вторе́м бра́це, ни ино́го му́жа привести́ в дом отца́ твоего́, но пребы́х в бу́ри, ли я́ко в пе́щни огни́ вдо́вственем, терпя́щи Бо́жиим про́мыслом, и твое́ лице́ ча́сто ви́дящи, отца твоего́ подо́бно обли́чие душе́вное и́стое снабдя́щи, и вели́к уве́т и утеше́ние творя́щи. К сему́ же ни име́ния отца́ твоего́ погуби́х бедо́ю вдо́вственою и тре́бования мно́га ра́ди, но и то це́ло снабде́х, и́же есть тре́бе на твое́ му́жество. И егда́ мя земли́ преда́си, тогда́ свою́ мысль испо́лниши, е́же хо́щеши». Иоа́нн же, послу́шав мольбы́ ея́, дожда́ сме́рти ея́, и погре́б ю́ сам, раздая́ бога́тство свое́, и че́лядь свою́ всю пусти́ на вол́ю, и шед в монасты́рь постриже́ся, и нача́т чудеса́ мно́га твори́ти. Мы же вои́стину рече́м: «Блаже́на еси́ ты в жена́х, тако́го д́етища роди́вши! Блажи́м вдовство́ твое́, блажи́м терпе́ние твое́! Тем вои́стину не нарече́м тя жену́, но му́жа, я́ко му́жески до конца́ стерпе́. Те́мже и вы, жены́ до́брыя, слы́шаще оста́нетеся от злоб ва́ших. Та́ко ти си ма́ла ко́рене восприи́мши, о еди́ной ве́тви безпреста́ни моли́ся Бо́гу. Жена́ добра́ и по сме́рти му́жа спасе́т».