Си́и святи́и бе́яху в ца́рство Максимиа́ново, Филофе́я и Евсе́вии су́ще ча́да: и́мже оте́ц бя́ше от гала́т, ма́ти же от Никомиди́и, и о́ба во и́дольстей су́ще слу́жбе. Роди́вшимся де́тем и до́бре воспита́вшимся, Евста́фий же пи́сменем дерза́ше, Феспеси́е же и Ана́толие оте́ческому повину́яся начина́нию. Филофи́й же с сы́ном свои́м Анато́лием ше́ствие же творя́ше в Никомиди́ю: и Лукиа́ну презви́теру, учи́телю, на пути́ ше́ствовавше. И его́ наказа́нию повину́вшеся, ве́роваша и крести́шася. Дости́гше же Никомиди́ю и к бесе́де блаже́ннаго Анфи́ма бы́вше, Евста́фие же и Феспеси́е крести́шася. Филофе́й же, оте́ц ею́, презви́тер поста́влен бысть: сын же его́ Евста́фие – диа́кон. И уже́ не по мно́зе, роди́телем их от жития́ отше́дшим, оболга́ни бы́ша Максимиа́ну, я́ко христиа́ни: и приведе́ни, вопроше́ни бы́вше, и Христа́ испове́даша. Бие́ни быша па́лицами и в темни́цу вверже́ние бы́вше, к ней же а́нгел, боже́ственым наве́том, у́зы им разреши́, и пи́щи причасти́шася. Нау́трия же звере́м разли́чным вдава́ются и пребыва́юще невреди́ми: те́́мже вда́ни бы́вше Анто́нию коми́ту. И в Никодимию сих приве́д, и разли́чны му́ки наложи́ на них: и пове́сиша их на дре́ве, и желе́зными у́дицами расте́рзани бы́ша, я́ко и земли́ обагри́тися от кр́ови. И па́ки в темни́цу вве́ржени бы́ша: а́нгел же Госпо́день па́ки боле́зни я́звам исцели́ и телеса́ им здра́ва соста́вив. Сия́ ви́дев, кровоя́дец он мече́м глав́ы им повеле́ отсещи́. Святи́и же, иду́ще на коне́чное ме́сто, внеза́пу ду́ши своя Бо́гу преда́ша с ми́ром. И слуги́ же, боя́щеся мучи́теля, ме́ртвым о́нем лежа́щим, главы́ им отсеко́ша.