Бе не́кий челове́к бога́т, име́я ове́ц ста́до мно́го, к ни́мже приста́ви пастухи́ добры́ па́ствити я́. Бя́ху же ту дубра́вы мно́ги, в ни́хже пася́ху ста́до ове́ц тех. И ту бе́яху, в той же дубра́ве, мно́га стада́ коз ди́виих, от ни́хже козли́ о́ви ста́ре, друзи́и же молоди́и. Ви́девше же, о́вцы те прилучи́шася к ним и нача́ша па́ствитися с ни́ми и во еди́ной па́жити по ме́сту ходи́ти. Ви́девши же, пастуси́ ти благосе́рдоваша о них и в таю́ нача́ша пуща́ти с ни́ми, и сотвори́ша я́ я́ко о́вце. И глаго́лаша: «Уже́ си́и не отлуча́тся от сех ове́ц», и небрего́ша о них тве́рде па́ствити их. О́вы же, за ма́ло дний исходя́ще к пе́рвым свои́м стадо́м, воспомяну́вше же пе́рвый обы́чай, в не́мже ся родили́, и еди́ною исше́дше, и опя́ть ктому́ не возврати́шася от свои́х стад ко о́нем кро́тким овца́м.

Толкова́ние:

Челове́к есть Христо́с, а о́вце – христиа́не, а пастуси́ – епи́скопи и попо́ве. Дубра́ва же – весь мир, а козля́т стада́ – еретицы́ и идолослужи́тели. От них же кто прихо́дит к пра́вой ве́ре ти по креще́нии, а́ще начну́т снима́тися с пе́рвыми, то опя́ть возвраща́ются к свои́м обы́чаем, на ту же ве́ру, а́ки пси на своя́ блево́тины, епи́скопом и попо́м не до́бре пасу́щим их. Приходя́щаго бо от ерети́к и от идолослужи́тель к пра́вой ве́ре христиа́нстей подоба́ет пре́жде испыта́ти их и прокля́ти им свою́ ве́ру и обы́чаи, и та́ко всем се́рдцем прилепи́тися им ко и́стинней ве́ре Христо́ве. Учи́ти же я́ по вся дни, да не то́кмо ко свое́й ве́ре опя́ть не приступя́т, но и о спасе́нии пещи́ся: до́лжни бо суть епи́скопи и попо́ве, слове́снии пастуси́, о всем ми́ре пещи́ся о спасе́нии и без ле́ности учи́ти.