Сий вели́кий бе́яше в ле́та Диоклитиа́на и Максимиа́на мучи́телий, пе́рвие и́ноческим житие́м пребыва́я, и мно́гих его́ ра́ди доброде́телий архиере́йство прии́м. Зане́же христиа́нский храни́тель бя́ше и благоче́стие провозгласи́ вели́ким гла́сом, ят бысть старе́йшинами гра́дскими, и я́звами и у́зами обложе́н бысть и́ми, и в темни́цу вве́ржен быв со ине́ми христиа́ны. Вели́кому же и благочести́вому Константину царство гре́ческое во́лею Бо́жиею прии́мшу, отпу́щени бы́ша затворе́ныя в темни́цах, с ни́миже и вели́кий Нико́лае отпуще́н бысть и дости́г Ми́ры. И́же и не по мно́зе со́бран бысть Нике́йский собо́р вели́ким Константи́ном, во́ньже и ди́вный Нико́лае еди́н сый в них бы́вый. И мно́га же и друга́я сотвори́в чудеса́, я́коже о нем писа́ние пове́дает, спас же и оболга́нныя три му́жи, без пра́вды умре́ти хотя́щих. И ини́и бо во вре́мя, внегда́ хотя́ху в темни́цы посече́ни бы́ти, и свята́го на по́мощь призва́ша, воспомяну́вше бо его́ благо́е соде́лование, и́же сотвори́ трем муже́м вели́кий, убие́ным о́нем хотя́щим бы́ти, и спасе́ни бы́ша. Явля́ет же ся у́бо во сне царю́ и епа́рху, претя́ зане́же к царю́ оболга́ныя му́жа, царя́ же уча́: непови́нни суть и по за́висти в темни́цы затворе́ни. Того́ ра́ди о́нех свободи́в от належа́щия беды́, и и́на мно́га чудеса́ соверши́в, и свяще́нно и правосла́вно упа́с лю́ди, и во глубо́ку ста́рость дости́г, ко Го́споду отъи́де.

Чу́до свята́го Никола́я о му́же уто́пшем в мо́ри

Ниже́ по кончи́не забывая па́ству, но повсегда́, я́коже рещи́ дни и часы́, богосоде́лования своя́ подава́я тре́бующым. И вели́ких ра́ди изря́дных вели́каго чудеса́, в зна́емых и иных про́чих, пра́ведно вину́ воспомина́ти сие, е́же убо быти всем ве́домо в сла́ву и хвалу́, и́же вельми́ прославля́ющему Богу, и и́же тому́ вседу́шно рабо́тающым. И никото́рый у́бо да не ве́рует при́точному сему́, и изр́ядному чудеси́, бы́вшему во дни на́ша: ничто́же бо Бо́гу не возмо́жно. И́бо н́екогда бы́вшу преизя́щию, Авваку́ма проро́ка. И е́же во гроб вве́ржене, от го́тфина отрокови́це, я́ко в но́щи еди́ной от готф во Еде́се святы́ми испове́дники обре́тшися ей. И и́же в темни́це во агари́йстей стране́, не́коему ю́ноши похи́щену, святы́м великому́чеником Фео́дором Ти́роном в Византи́ю во еди́ну нощь принесе́ну. И и́же и победоно́сным, и всесла́вным му́чеником Гео́ргием от Кри́та восхище́ному, е́же на ру́це сткля́ницу держа́щу с вино́м, по́лне сущи: И на ве́чери многоце́нней Ами́ре возлежа́щу: е́же и мра́ку дости́гшу, и в Пефлаго́нии ма́тери его́ предста́вив, и сткля́ницу с вино́м подава́юща. Та́коже и ны́не то́йже Бог есть, и́же с ве́рою несумне́нною про́сит, не то́чию такова́я, но и бо́льшая чудоде́йствия подае́т. И нико́еже тще есть, я́коже и зде сбы́сться, е́же от треблаже́ннаго отца нашего Никола́я.

Муж бо не́который в Византи́и благочести́в бе, и Го́споду Иису́су Христу́ ве́рен, и преподо́бному отцу́ обеща́ся, па́мять его́ чтити, любя́ его́. Той не́когда во ину́ю страну́ пла́ванием ити́ помы́слив, рабо́ты ра́ди не́кия. И прише́д к це́ркви свята́го, помоли́ся по обы́чаю. И своя́ дру́ги и сосе́ды целова́в, и вшед в кора́бль отплы́. В девя́тый же час но́щи, ве́тру неќоему подыха́вшу, воста́вше пловцы́ напра́вити ве́трила. Воста́ же и той благочести́вый муж проти́ву потре́бе во́дней. Всем же пловце́м тща́щымся о направле́нии ве́трил, запе́нся и впаде́ в пучи́ну морску́ю. О́нех же содержа́ше темнота́ мра́чная, и ве́тру вели́ку бию́щу по лицу́ о́нех: и не можа́ху у́бо что сотвори́ти, му́жа го́рькую смерть рыда́юще пла́каху. Он же во оде́жди сый ю́же ноша́ше, в мо́ри погрязе́, и сей вода́ми морски́ми наводни́вшейся, в пучи́не и глубине́ погря́знув, святы́й Нико́лае, помози́ ми, рече́. На мно́зе же гла́сом си́це вопия́: О́ чудесе́! Я́ко неизсле́дованна чудеса́ Твоя́ Го́споди. Обре́теся среде́ до́му своего́, мня я́ко во глубине́ ему́ стоят́и. Сосе́ди же я́ко глас ощути́ша, воста́ша. Та́коже и и́же в дому его́ су́щии свещы́ вже́гше. И соше́дшымся око́льным сосе́дом, ви́деша его́ среде́ хра́мины стоя́ща, и вопию́ща, и со оде́жди е́юже бе облече́н, морску́ю во́ду низтеку́щу. И в недомы́слии бы́вше, ужасо́шася и устраши́шася. Он же, о́ бра́тие, рече́, что есть сие́ в́идимое? Аз бо всем изве́стно, я́ко всех вас в девя́тый час целова́х, и отплы́х. И си́льну ве́тру пове́явшу, и бех седя́ в корабли́: и наче́ншым пловце́м ве́трила направля́ти, аз же запе́нся в мо́ре ве́тром впадо́х, и на по́мощь свята́го Никола́я призва́х, иде́же есмь ны́не, не вем, вы скажи́те ми, зане́ аз изумле́н есмь, и и́нак отню́д бых? Они́ же глаго́лемая от него́ слы́шаще, и морску́ю во́ду низходя́щу со оде́жди его́ зря́ще дивля́хуся, помышля́юще бы́ти пресла́вному чудеси́. И с ним ра́дующеся, и слезя́ще на мно́зе, Го́споди поми́луй, взыва́ху. Пото́м совле́кся, и во ины́я оде́жди обле́кся, в це́рковь свята́го Никола́я по́йде: и про́чее но́щи та́мо препроводи́в, припа́дая со слеза́ми моля́ся жа́лостивне, и благода́рствие со у́жасом воздая́ше. У́трени же уже́ дости́гши, и обы́чным лю́дем в це́рковь собра́вшымся. Да я́ко вси доброво́нных о́ных арома́т испо́лнишся, и́же на благодаре́ние свято́му от му́жа прине́сшихся, и всесветя́щу це́рковь ви́девше, вопроша́ху: кая вина́ есть бы́вшему? И уве́девше удиви́шася, сла́вяще Бо́га, и свята́го похваля́юще: и изря́дное и пречу́дное сие́ вели́чие, по всему́ вели́кому гра́ду пове́дано бысть, и во у́ши царе́вы, и архиере́ю вели́кия це́ркве престо́л крася́щему. И сонм вели́к собра́вше, и му́жу ста́вшу посреде́, и со дерзнове́нием пове́давшу: ка́ко и ко́им нра́вом, таково́е неизрече́нное чудоде́лие бысть. И вси возопи́ша: Ве́лий еси́ Го́споди, и чу́дна дела́ Твоя́, и нико́еже сло́во довле́ет к пе́нию чуде́с Твои́х. Мольбу́ же и бде́ние сотвори́ша в це́ркви свята́го собра́вшеся, сла́вяще и благодаря́ще Бо́га, и ве́рному Его́ уго́днику благодаре́ние воздава́юще.

По́весть о чудеси́ свята́го же отца́ Никола́я, о А́грикове сы́не Васи́лии

Не мню пра́ведно, ниже́ досто́йно и сие́ умолча́ти, е́же о чудеси́ свята́го, и преподо́бнаго отца́ на́шего Никола́я. Бя́ше бо не́кий муж и́менем А́грик, доброде́тельна и благогове́йна жи́тельства, и сын единоро́ден ему́ бысть, Васи́лий зово́мь, И́же во Антиохи́йстей стране́, близ срацы́н живы́й. Благода́тию же Бо́жиею укра́шен, кипя́ бога́тством мно́гим: и име́я ве́ру ве́лию ко свято́му отцу́ Никола́ю. Сего́ ра́ди по вся лета на па́мять свята́го отца́ Никола́я, день той торже́ствено препровожда́я: и две трапе́зы поставля́я, еди́ну убо́гим, а другу́ю сосе́дом, и друго́м, и про́чым. Бе же це́рковь со́здана во и́мя свята́го отца́ Никола́я, я́же пять по́прищь от гра́да разстоя́ние име́ющи, и та́мо на вся́кое ле́то собира́хуся лю́дие, на па́мять свята́го отца́ Никола́я. Во еди́но же от лет на сла́вную его́ па́мять, мно́гим лю́дем гряду́щым, на пра́здник ко святе́й це́ркви его́. Благогове́йный же о́ный муж посла́ сы́на своего́ Васи́лия со о́троки свои́ми, и рече́ ему́: Иди́ ча́до к це́ркви свята́го отца́ Никола́я, и сотвори́ по обычаю, я́коже от нас прише́дшими ле́ты науче́н еси, я́ко да вече́рняго пе́ния со стра́хом предстоя́ послу́шаеши, та́коже и у́тренюю всю, и боже́ственную Литурги́ю, и пото́м возврати́шися в дом наш на обе́д. Аз же и ма́ти твоя́ устро́им, я́же суть на потре́бу ни́щым. Сия́ же слы́шав Васи́лий от отца́ своего́, отъи́де с ра́достию. Бысть же егда́ во вре́мя у́тренняго пе́ния, и се внеза́пу приидо́ша срацы́ни, и окружи́вше це́рковь, плени́ша вся наро́ды. Ту же и Васи́лия А́грикова сы́на, и во о́стров Кри́тский отведо́ша, и да́ша его́ срацы́нскому кня́зю Ами́ре, бе бо зело́ красе́н. И повеле́ ему́ срацы́нский князь пред лице́м свои́м стоя́ти, а други́я прода́ша: ины́я же в темни́це затвори́ша. Роди́телие же Васи́лиевы сия́ слы́шавше, на плачь и рыда́ние обрати́шася. И вм́есто ра́достнаго ликовствова́ния пости́же их печа́льное се́тование. И та́ко за два ле́та пребыва́юще, па́мяти свята́го не сотворя́ху: но печа́лию облива́ющеся, и слеза́ми рыда́юще, си́це глаго́лаху: Сы́не наш любе́зный, ка́ко тя ны́не со све́рстники твои́ми не зрим: и рука́ми не обыма́ем, и устна́ми не целу́ем. До́брее бы нам да бы́хом тя ви́дели на одре́ су́ща в боле́зни лежа́ща, и да бы тя воздви́гнули свои́ми рука́ми и обрати́ли, нежели ны́не впа́дша в пога́ных ру́це слы́шим. И а́ще бы смерть приключи́лася тебе́, то с ра́достию бы земли́ те́ло твое́ преда́ли. Се́рдце же и чре́во на́ше не бы терза́лося. Такова́я у́бо им глаго́лющым, и про́чая подо́бная сим: слы́шаху сосе́ди их, и вси сро́дницы, стица́хуся вси на утеше́ние ско́рби их и рыда́ния. И си́це глаго́лаху им: Что я́ко еди́ни в ско́рбех не терпели́ви явля́етеся? Или́ не ве́сте чу́днаго Никола́я, коли́ко мно́го по су́ху, и по мо́рю чуде́с содева́ет? Меча́ же и плене́ния и от всяких непови́нных смерте́й мно́го избавля́ет. И и́на глаго́лаху им мно́га, на разруше́ние печа́ли. Слы́шав же сия А́грик от бли́жних свои́х, уте́шився ма́ло от печа́ли, и востав́ и́де к жене́ свое́й, и рече́ ей: Есть ли нам ка́я по́льза е́же мно́го пла́чем? Уже́ бо тре́тие ле́то в сей печа́ли, забы́хом и о па́мяти свята́го отца́ Никола́я, и не изыдо́хом к нему́ на пра́здник. Ны́не послу́шай мене́, да прии́мем свещы́ и еле́й и фимиа́м, и по́йдем ко свято́му, и помо́лимся ему́ с ве́рою, я́ко да о на́шем сы́не Васи́лии утеше́ние прии́мем от него́, и с вели́кою наде́ждею возврати́мся: мо́жет бо сы́на на́шего в ру́це да́ти нам, или́ вся́чески объяви́ти о нем, жив ли есть, или́ мертв? Сия́ же слы́шавши жена́ его́, рече́ ему́: До́бре господи́не глаго́леши, сотвори́м я́коже хо́щеши, поне́же и пра́здник приспе́ свята́го отца́ Никола́я. И та́ко сотво́рше, воста́вше и с ра́достию теча́ху к це́ркви свята́го отца́ Никола́я. И сотвори́ша я́же по обы́чаю ле́по пра́зднующым, и возврати́шася в дом свой. И созва́вше на ве́черю сро́дники своя́, и вся бли́жния сосе́ды, поста́виша трапе́зу. И нача́ша я́сти и пи́ти сла́вяще Бо́га, и святаго отца Никола́я чудеса́ помина́юще. Егда́ же бысть в год вечери их, нача́ша пси ла́яти приле́жно. И рече́ А́грик отроком своим: Иди́те и ви́дите что притужа́ют пси, зверь ли есть, или ино что? О́троцы же ше́дше ничто́же ви́деша. Пси же паче притужаху ла́юще. А́грик же взя свещы́, пойде видети с прочими. И видеша челове́ка посреди́ двора́ стояща в срацынстей одежди, и убоя́шася: недоумева́хубося что есть сие? Егда же Агрик приступи́ к нему́ близ, и виде отрока юна стояща, и сткляницу по́лну вина́ в ру́це держа́ща, и смотря́ше нань ничто́же глаго́ла, но стра́хом и ра́достию одержи́мь бысть, и едва́ проглаѓола во у́жасе вели́це: О́ чадо мое́ Васи́лие. Се ны́не тя зрю вои́стинну, ты ли еси́ мой сын? Или́ стень ми тобо́ю ка́жется? О́трок же Васи́лий ско́ро отвеща́: Аз есмь, о́тче, единоро́дный сын твой, его́же безбо́жнии срацы́ни плени́ша, и в Крит от ва́ших недр роди́телей мои́х отведо́ша. Сия́ слы́шав оте́ц его́ А́грик, просте́р ру́це, и оха́пив нача́ целова́ти его́. Рече́: Рцы ми сла́дкое мое́ ча́до, ка́ко еси́ избежа́л от безбо́жных срацы́нский рук? Или́ с кем ча́до мое́ совеща́лся еси́? Испове́ждь ми вся отцу́ твоему́. О́трок же рече́ отцу́ своему́: Ничто́же о́тче вем сего, о не́мже мене́ вопроша́еши. Но сие́ еди́но вем, е́же на ве́чери ны́не срацы́нскому кня́зю предстоя́л есмь. Поне́же егда́ плени́ша мя, и ведо́ша в Крит, и отда́ша мя срацынскому кня́зю Ами́ре, и от того́ вре́мене Ами́р срацы́нский князь поста́ви мя черпа́ти вино́, и держа́ти в сткля́нице предстоя́щу лицу́ его́, я́коже мене́ о́тче ны́не ви́диши. И се не вем кто си́лен напра́сно восхи́ти мя и со сткля́ницею се́ю, [ю́же и еще́ держу́,] и я́ко ве́тром несе́, и поста́ви мя зде, и ви́дех поставля́ющаго мя на ме́сте сем вели́каго отца́ Никола́я. Слы́шав же сия́ оте́ц его А́грик, ра́дости напо́лнися о вели́цем чудеси́, емь за ру́ку, и предаде́ ма́тери его́: Она́ же ви́девши сы́на своего́, от ра́дости пла́чущи, и мно́гая словеса́ уми́льная глаго́лющи, и рука́ма объе́мши непреста́нно лобыза́ше, си́це глаго́лющи: Ны́не ви́жу тя Васи́лие многолюбе́зное ча́до мое́: Ны́не ненаде́емаго тя ви́дети, в руку́ мое́ю держу́: Ны́не сла́дкое мое́ ча́до, и́мам тя утеше́ние души́ мое́й: Ны́не вся печа́ли естества́ моего́ разреши́шася: уже́ бо вся блага́я моя́ рука́ма моим́а держу́. Та́же, и и́на мно́га уми́льная глаго́лаше о нем. Слы́шавше же вси и́же о́крест того́ ме́ста живу́щии лю́дие, ско́ро стеко́шася на таково́е сл́ышание, и на весе́лие неизглаго́ланнаго чудесе́. Свято́му же и вели́кому отцу́ Никола́ю че́стен пра́здник сотвори́ша, сла́вяще Святу́ю Тро́ицу, Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно, и во веко́в. Ами́нь.