Пове́даше а́вва Мака́рий о свято́ю сею́, глаго́ля: Седя́щу ми, рече́, иногда́ в ски́те, приидо́ста ко мне два ю́ноши стра́нна, еди́н брада́т, а други́й в нау́с, и глаго́ласта: «Где есть хи́жа отца́ Мака́рия?» Аз же рех: «Что хо́щета у него́?» И глаго́ласта: «Слы́шахове житие́ и́же в ски́те ста́рец и придо́хове ви́дети его́». Рех же и́ма: «Аз есмь». И поклони́стася до земли́, глаго́люща: «Зде хо́щеве пребыва́ти». Аз же, ви́дев я́ ю́на су́ща и я́ко от бога́тства еста́, и глаго́лах и́ма: «Не мо́жета зде седе́ти». Отвеща́ ми моло́ждьший: «А́ще зде не да́си нам седе́ти, и́деве и́намо». Аз же рех помышле́нию своему́: «Почто́ изгна́ я́ и соблазни́стася? Труд же сотвори́ти, я́ко собо́ю бежа́ти». И рех и́ма: «Прииди́та, сотвори́та себе́ хи́жу, а́ще мо́жета». И глаго́ласта ми: «Прииди́ и покажи́ на́ма ме́сто то́кмо, и сотвори́ве». И дасть и́ма секи́ру и ко́шницу, по́лну хле́бов, и соль, показа́ и́ма ка́мень же́сток: «Сецы́та зде, и принесе́та себе́ дрова́ от лу́га, и покры́вшася ся́дета». Мнех же аз, я́ко и́мата бежа́ти труда́ ра́ди, и вопроси́ста же мя: «Что де́лают мни́си?» И глаго́лах: «Плени́цу». И взем ваня́ от плода́, и почина́х и́ма, начина́яй нача́тки. И рех има: «Та́ко твори́та ко́шнице, и да́йта пударе́м, и принесу́т ва́ма хле́бы и соль». И отдъидо́х же аз. О́на же с терпе́нием великим, елико има рех, сотвори́ста, и не посети́ста мене́ три ле́та. И рех у́бо: «Что есть у́бо де́лание ею́, я́ко не приидо́ста вопраша́ти мене́ о мы́слех? Су́щии же издале́ча прихожда́ху ко мне, а си бли́жняя не приидо́ста ко мне, ни ко ино́му у́бо идо́ста, но то́кмо в це́рковь, молча́ща, прия́ти обще́ние». И помоли́хся Бо́гу, пости́вся еди́ну неделю, да пока́жет ми де́лание ею́. И по неде́ли идо́х к ни́ма ви́дети, ка́ко седи́та. И толкну́вшу ми в две́ри, и отверзо́стася, и сотво́рь моли́тву, седо́х. Поману́ же старе́йший ме́ньшему изле́сти, а сам се́де плести́ ко́шницу, ничто́же глаго́лав. И в девя́тый час, толкну́в, вни́де мний, и сотво́рь ма́ло варе́нице, и поста́ви трапе́зу, и положи́ три укру́хи, и ста молча́. Аз рех: «Воста́нита, да я́мы». И я́ко наде́яхомся на Го́спода, и ядо́хом, и принесе́ во́ду, и пи́хом. Егда́ же бысть ве́чер, и глаго́ласта ми: «Отъи́деши ли отсю́ду?» Аз рех: «Ни, но зде ля́гу». И положи́ста ми рого́зиницу постеле́, и взя́ста по́яса своя́ на нала́ва, и блего́ста о́ба вку́пе на рого́зиницы пре́до мно́ю. И откры́ся покро́в хи́жи, и бысть свет, о́на же два не ви́деста све́та. И мня́ста мя, я́ко сплю, толкну́ вя́щший ме́ньшаго в ре́бра, и воста́вше поя́састася, и возде́ста ру́це на не́бо. И зрях ею́, о́на же не ви́деста мене́. И ви́дех де́моны, а́ки му́хи гряду́ша на ме́ньшаго, о́вии хотя́ху се́сти на усте́х его́, о́вии на о́чию, и ви́дех а́нгела, иму́ща ору́жие о́гнено, и огражда́юща его́, и отгоня́ща от него де́моны, к вя́щшему же не можа́ху прибли́житися. И ко у́тру лего́ста, и аз сотвори́х а́ки возбну́ти, и тако сотвори, рече вя́щший: «Хо́щеши ли, да чтем о́ба на де́сять псалма́?» И глаго́лах: «Ей». И пет ме́ньший пять по шесть стихо́в, и по еди́ном стисе́ исхожда́ше огнь на свещи́ изоу́ст его́, и взы́деше на не́бо. Тако же и вя́щший: Егда́ отверза́ше уста своя́ и поя́ше, и я́ко у́же о́гнено исхожда́ше от уст его́ и досяза́ше до небеси́. И по сконча́нии рех и́ма: «Моли́та о мне». О́на же поклони́стася до земли́, молча́ща. И уве́дех, я́ко вя́щший сверше́н есть, с ме́ньшим же еще́ бо́рется враг. Не по мно́зе же днех у́спе вя́щший брат, в тре́тий день ме́ньший. И егда́ прихожда́ху е́тери от оте́ц ко отцу́ Мака́рию, вожда́ше я́ в хи́жу ея́, глаго́ля: Прииди́те ви́дети муче́ние вели́кою сею́ рабу́ Христо́ву, свято́ю отцу́.