Преподо́бный оте́ц наш Серапио́н, от ю́ности бысть мних, и не сниска́в све́та сего́ име́ния. Но та́ко бысть житие́ его́ я́ко еди́ному от птиц. Не стяжа́ бо отню́д ничто́же, ни в хи́же покрове́не седя́ше, но плащани́цу нося́ и ма́лое Ева́нгелие, та́ко хожда́ше я́ко безпло́тен. Мно́жицею же обрета́ху его́ вне ве́си на пути́ седя́ща и го́рко пла́чуща. И вопроша́ху его́ глаго́люще, что у́бо пла́чешися ста́рче. И отвещава́ше к ним, Госпо́дь мой поручи́л ми бе свое́ бога́тьство, и погуби́х е и истеря́х, и хо́щет мя му́чити. Они́же слы́шавше мня́ху я́ко о зла́те глаго́лет, и помета́ху ему́, ов ма́ло хле́ба, други́й овоща́. И глаго́лаху, возми́ бра́те, а о бога́тьстве е́же погуби́л еси́ не скорби́, мо́жет ти Бог посла́ти е. Отвещава́ше ста́рец, ами́нь ами́нь. Егда́ же па́ки и́де во Александри́ю, стре́те ни́ща от зимы́ дрожа́ща, и ста нача́ помышля́ти, ка́ко у́бо аз мня́ся по́стник бы́ти и де́латель Христо́в, ри́зу ношу́. Сей же ни́щий па́чеже Христо́с от зимы́ умира́ет. Вои́стину а́ще оста́влю умре́ти; я́ко уби́йца осуже́н бу́ду в день Су́дный. И сволк ри́зу свою́ даде́ ни́щему, и седя́ше наг под па́зухою держа́ свято́е Ева́нгелие е́же ноша́ше. И преходя́ не́кто зна́емь ему́, и ви́дев его́ на́га, и рече́, о́тче Серапио́не, кто тя совлече́. Он же изъе́м Ева́нгелие и рече́ ему́, се мя совлече́. И посе́м стре́те е́тера от ино́го держи́ма за долг, и не иму́щу что возда́ти ему́, сжа́лив си блаже́нный Серапио́н, взем Ева́нгелие продаде́ е, и даде́ за долг ну́жнаго челове́ка, и прии́де наг в хи́жу свою́. И егда́ ви́де учени́к его́ на́га, и глаго́ла ему́, где ма́лая ри́зица. И отвеща́ ста́рец, преди́ посла́х со ча́до, иде́же тре́буем в тоя́ ме́сто лу́чшия. И рече́ к нему́ брат, а Ева́нгелие ма́лое где. Глаго́ла ста́рец, вои́стину ча́до, то глаго́лаше ми по вся дни, прода́ждь име́ние и даждь ни́щым, да в день Су́дный обря́щу е, и бо́лшее дерзнове́ние име́ти хощу́ пред Бо́гом на́шим Иису́сом Христо́м. Сей у́бо по ча́стом прехожде́нии прии́де во Елла́ду, и пребы́сть во Афи́нех три дни, не возмо́же прия́ти от кого́ хле́ба. Ни ме́дницу же николи́же ноша́ше, ни влага́лище, ни милота́рь, ни и́но ничто́же сицево́е. Четве́ртому же дни прише́дшу зело́ взалка́ся, и став на высо́це ме́сте во гра́де, нача́т пла́кати ну́ждею и вопи́ти, му́жие афине́йстии помога́йте. Прите́кше же филосо́фи пе́рвии гра́да вопроша́ху его́, отку́ду еси́, и что есть е́же стра́ждеши. Он же рече́ им, ро́дом у́бо еги́птянин есмь. И отне́леже из оте́чества своего́ изыдо́х, в три должники́ впадо́х. И два у́бо оста́виста мя прие́мша долг, еди́н же не оставля́ет мя. Они́ же па́ки вопроша́ху его́, кто суть должницы́, и кто есть стужа́яй тебе́. Скажи́ нам его́ да помо́жем ти. Тогда́ рече́ им, смути́ мя от ю́ности сребролю́бие и блуд, и чре́вное неи́стовьство. И от двою́ у́бо изба́вихся, и ктому́ не смуща́ют мя. Чре́вное же неи́стовьство не мо́жет оста́вити мя. Четве́ртый у́бо име́я не я́дши день и не престае́т смуща́я мя, и прося́ обы́чное. Тогда́ не́цыи от филосо́ф мня́ще я́ко ле́стию глаго́лет, да́ша ему́ злати́цу, и после́доваша издале́ча ви́дети его́, что сотвори́ти и́мать. Он же взем тече́ поста́ви ю на хлебопрода́внице, и взем хлеб еди́н отъи́де, и ктому́ не яви́ся во град он. Тогда́ позна́ша филосо́фи, я́ко вои́стину доброде́телен есть. И да́вше хле́бу це́ну, взя́ша злати́цу свою́. Прише́д же в страны́ лакедемо́ньския, слы́ша о не́коем пе́рвом гра́жданине, манихе́йскую ве́ру сему́ держа́щу, доброде́тельну же житие́м су́щу, сему́ па́ки шед продаде́ себе́. И по двою́ ле́ту благода́тию Христо́вою отста́ви его́ от е́реси, и с жено́ю его́, и со всем до́мом его́, и приведе́ и́ к Це́ркви. Тогда́ возлюби́ша его́ ктому́, и не я́ко раба́, но я́ко при́сна отца́ имя́ху, и сла́вляху Бо́га.