Си́и бя́ху при Диоклитиа́не царе́, и Ариа́не иге́моне Фиваи́дстем, в Еги́пте, в митропо́лии Антиноо́нстей. Муче́ние же их си́це бысть: три́десятим и пяти́м христиа́ном я́тым бы́вшым, и приведе́ным ко иге́мону. Еди́н от них Аполло́ний и́менем, чтец сый и в чи́ну собо́рныя це́ркве, устраши́ся к запреще́нным му́кам, даде́ четы́ре златники́ Филимо́ну гудцу́, угото́вавшемуся отве́товати за Аполло́ния, и вместо его же́ртву принести́ и́долом. И пода́в ему́ свою́ оде́жду. Он же оде́ждею Аполло́ниевою оде́явся, и ве́рою Христо́вою вооружи́вся, и преклони́вся вни́де в суди́ще. И вме́сто е́же пожре́ти и́долом, Христа́ испове́да. Иге́мон же повеле́ Филимо́ну, я́ко да посвиря́ет, я́ко да гла́сом со́пельным сопроти́в глаго́ляй обая́емь и раздража́емь, бы́вшая добра́ воспомяну́в, ве́ру претвори́т, и бесо́м да пожре́т. Уве́ден же бысть Филимо́н, я́ко той есть за Аполло́ния отве́товаяй, и я́ко мно́го теша́ху его́, и прегова́риваху е́же отврещи́ся Христа́, и не покори́ся: но поноше́н быв иге́моном, яко всу́е боле́зновати пе́рвее, и приступи́ти ко креще́нию христиа́нскому. Немо́щно бо христиа́ном причта́ти себе́, не приобщи́вшымся креще́нию. Помоли́вшужеся свято́му Филимо́ну, дождь сни́де на него́ то́чию, я́ко всем предстоя́щым диви́тися. И тому́ самому́ изве́стие себе́ прии́мшу, я́ко никому́же дерзну́вшу стра́ха ра́ди иге́монова, е́же крести́ти его́, свы́ше бо сни́де ему́ креще́ние. Но и о свире́лех, и о сопе́лех помоли́ся, е́же Аполло́нию вдаде́ егда́ прия́ от него́ златники́, друг дру́га ли́ца измени́вшым. И абие огню́ сше́дшу с небесе́, и и́же в руку́ Аполло́ниеву держи́мыя сопе́ли, попали́ и погуби́. Ят же бысть и святы́й Аполло́ний, яко пови́нну бы́вшу Филимо́нову е́же во Христа́ ве́рованию, и приведо́ша его́ ко иге́мону, и Христо́ву ве́ру испове́да. Тем жи́лы но́гу его́ отсеко́ша, и по всему́ гра́ду влачи́мь бысть. Филимо́н же на дре́ве ма́сличне пове́шен бысть и стр́елян, стре́лы же ему́ не прикаса́хуся. Един́а же стрела́ ко иге́мону осткочи́вши, избоде́ ему́ о́ко. Ему́же святы́й Филимо́н предре́к: Я́ко по муче́нии на́шем, персть от гро́ба взем, приложи́ ю́ к своему́ о́ку, и здра́во о́ко твое́ бу́дет. И пото́м главы́ их отсе́чени бы́ша. Филимо́на же и Аполло́ния телеса́ их ску́тана бы́ша и погребе́на. Шед же иге́мон по прорече́нию свята́го, и взем персть от гро́ба, на свое́м о́це положи́, и прозре́, и здрав бысть. Того́ ра́ди сам, и и́же с ним ве́роваша во Христа́. И крести́шася. Слы́шав же царь Диоклитиан́, и посла́в связа́ его́ у́зами желе́зными, и пред собо́ю поста́ви. Та́же повеле́ ископа́ти ров вельми́ глубо́к, и вве́рже Ариа́на, и па́ки ров пе́рстию насыпа, и изравни́ и́. Та́же пост́ави верху́ рва престо́л свой, и сед на нем, повеле́ игра́ти во́ином око́ло его́, глаго́ля: Да ви́дим а́ще прии́дет Христо́с его́, и и́змет его́ от ро́ва сего́. Вше́дшу же ему́ в ца́рская, и прише́д на ло́же, и ви́де желе́за и ка́мень, и́же ноша́ше Ариа́н, вис́ящь над одро́м его́, и Ариа́на на одре́ лежи́ма, убоя́ся: вмени́в бо того́ волхва́ бы́ти. Тогда́ по повеле́нию царя́ вло́жени бы́ша во вре́тища, и с ве́ровавшими с ним проти́кторы, вве́ржени бы́ша в мо́ре. Дельфи́ни же на ра́мена своя́ телеса́ их подъе́мше, изнесо́ша в примо́рие Алекса́ндрьское. И позна́вше их раби́ Ариа́новы, и прии́мше, и опря́тавше, положи́ша я́ во Александри́и че́стне, сла́вяще Бо́га.