Валенти́н не́кто и́менем, Ладио́нский судия́ не́где у́мре, муж отню́д лют и мздоприи́мец, и вся́ким безчи́нием упражня́яся. Сего́ те́ло в це́ркви свята́го му́ченика Уа́ра погребо́ша. В полу́нощи же в це́ркви той гла́си и во́пли быва́ху, я́ко сему́ ну́жду от не́котораго прие́млющу та́ко вопи́ти. К таковы́м же во́плем те́кше стра́жие, ви́деша стра́шна и тре́петна ду́ха, того́ Валенти́на но́зе скова́вше у́жем, и неми́лостивно вон из це́ркве влеча́ста, отню́д зело́ го́рько вопию́ща. И се ви́девше, со стра́хом на своя́ ложа идо́ша. У́тру же бы́вшу, пред всем отверзо́ша гроб, иде́же Валенти́н положе́н бе, и не обре́тша ту телесе́ его́. И поиска́вше, дале́че от це́ркве обрето́ша е́ в не́коей я́ме пове́ржено, и по ногу́ свя́зано, я́коже бе из це́ркве влечено́. Тем вещь сию́ разуме́ем вси, яковы́м тя́жцы суть греси́, а́ще и в свяще́нных ме́стех себе́ погребсти́ веля́т, а дела́ своя́ име́ют осужде́нию досто́йна, святы́ми ме́сты ника́коже избавле́ния прии́мут: но от свои́х согреше́ний оглаго́луеми, го́ршее муче́ние прии́мут. М́е́сто бо никого́же осуди́ло, от дел же и по́льза, и му́ка. Да сия́ разуме́юще и ве́дуще, не тщи́мся гре́шных окая́нных теле́с свои́х кла́сти в це́ркви, и́же не суть досто́йни. Помя́нем отцы́ пусты́нныя, еда у це́ркви лежа́т: но в пу́сте ме́сте. О́ви от ско́рби умро́ша, о́ви же зверьми́ изъяде́ни бы́ша. Ини́и же вся́кими разли́чными ну́ждами жития́ сего́ лиши́шася: но ду́шы их со а́нгелы ра́дуются, во све́те жи́зни ве́чныя. Те́мже и мы потщи́мся име́ти покая́ние и ми́лостыню, кро́тость и воздержа́ние, и вся́кая до́брая дела́, да бу́дем причастницы жи́зни ве́чныя.