В земли́ Саво́рстей бысть не́кий чернори́зец христолюби́в, и нищелюби́в, и ми́лостив, юн версто́ю, и стар смы́слом, и чи́сто житие́ имы́й, Марти́рий и́менем. Сей убо обычай имя́ше от своего́ монастыря́, во ин ходи́ти к духо́вному отцу́ моли́твы ра́ди. Еди́ною же иду́щу ему́, обре́те на пути́ ни́ща лежа́ща, и стру́пы сле́пшася, та́мо же ити́ хотя́ща, и не могу́ща неду́га ра́ди. Блаже́нный же Марти́рий поми́лова его́, просте́р ма́нтию свою́, любе́зно ноша́ше его́. Егда́ же прии́де к монастырю́, оте́ц же его́ духо́вный прозорли́выма очи́ма узре́в, и возопи́ к свои́м чернце́м глаго́ля: Тецы́те ско́ро, отве́рзите врата́ монастыря́: брат Марти́рий гряде́т, Бо́га несы́й. Сей же я́ко прии́де ко врато́м несы́й ни́щаго, и взя́ся с плещу́ его́, и яви́ся ему́ о́бразом я́коже и на ико́не напи́сан, Избав́итель челове́ческаго ро́да, Бог и Челове́к, Спас Иису́с Христо́с, и взя́тся на не́бо, Марти́рию ви́дящу. Восходя́ же рече́ к нему́: О́ Марти́рие, ты Мене́ не презре́л еси́ на земли́, и Аз тя на небесе́х. Ты на Мя ны́не воззре́л еси́ ми́лостию, Аз же тя во ве́ки поми́лую: и сия́ рек, неви́димь бысть. Вше́дшу же ему́ в монасты́рь, рече́ ему́ оте́ц духо́вный: Бра́те Марти́рие, где есть Его́же нос́ил еси́? Отвеща́ глаго́ля: А́ще бых ве́дал о́тче, Кто есть, ял бых тве́рдо за но́зе Его́. Тогда́ пове́да всем чернори́зцем бы́вшее. И вопроси́ его́ оте́ц глаго́ля: Тя́жко ли ти бе ча́до? Он же рече́: Ни о́тче, егда́ несо́х не чу́ях тяготы́. Нося́х бо рече́ Нося́щаго мене́, и весь мир нетру́дно, и сло́вом вся́ческая Содержа́щаго.