Брат обле́кся во о́браз мона́шеский, и шед всели́ся в го́ру Нитри́йскую. Бе же ке́ллия его́ близ бра́та ино́го, и слы́ша его́ по вся дни пла́чуща грехо́в свои́х. И егда́ у́бо во мно́гое вре́мя не прихожда́ху ему́ сле́зы, облича́ше ду́шу свою́ глаго́ля: «Не пла́чеши ли окая́нная, и не рыда́еши ли? Ве́ру ими́ мне, а́ще не хо́щеши пла́кати»: и взем лозу́, бия́ше себе́ по на́гу те́лу, до́ндеже прихожда́ху ему́ сле́зы. Чуди́жеся а́бие живы́й близ его́ брат, и моли́ Бо́га, да яви́т ему́, а́ще добро́ твори́т му́ча себе́. И во еди́ну у́бо нощь ви́де во сне бра́та нося́ща вене́ц, и стоя́ща в лице́ му́ченик, и некоего смотря́ше му́жа, глаго́люща: «Виждь до́браго му́ченика. И ты му́чися Христа́ ра́ди, я́ко и сей: и с му́ченики венча́н бу́деши».