В ца́рство Антони́ново, обладаю́щу Феодо́ту Пе́ргиею Памфили́йскою. И со тща́нием мно́гим творя́ху собра́ние и бесе́ды млади́и доброли́чнии и кра́снии взо́ром в чи́ну ти́ростнем. Тогда́ у́бо со ины́ми доброро́дными и блаже́нный сей Фео́дор ят быв, и приведе́н ко иге́мону Феодо́ту, и положи́в на него́ печа́ть я́ко и на про́чих. Святы́й же ве́рже печа́ть его́ рек: Аз зна́менан есмь от чре́ва ма́тере моея, мои́м Царе́м небе́сным Христо́м, и и́ному царю́ не во́инствую. И рече́ иге́мон: Да ко́ему царю́ вво́инился еси́? Святы́й же рече́: Сотво́ршему не́бо и зе́млю. И рече́ иге́мон: Да не жре́ши ли бого́м на́шым? И рече́ святы́й: Аз бесо́м нечи́стым никогда́же пожро́х. Тогда́ повеле́ би́ти и́. И вельми́ его́ би́вше, поста́виша и́ к вопроше́нию. И рече́ князь: Еда́ уже́ целому́дрился еси́ ко отве́том? И рече́ святы́й: А́ще бы сам позна́л Сотво́ршаго тя, поклони́лся бы ему́. Та́же се́ры и смолы́ и во́ска мно́жество стопи́вше, и на свята́го возлива́ху. Бог же не́которое чу́до помраче́ным показа́: Шу́му бо вели́ку бы́вшу, и земли́ на дво́е разсе́дшися, и иде́же огнь и сковрада́ лежа́ше, вода́ искипе́. О́ чудесе́! И огнь весь и сковраду́ погаси́, и святы́й весь здрав став. И рече́ ко иге́мону: Сие ви́дел еси́, я́ко не моея́ си́лы де́ло есть, но Христа́ Бо́га моего́ ему́же аз служу́. Да а́ще ты хо́щеши позна́ти си́лу твои́х бого́в, наклади́ други́й огнь, и разжжи́ сковраду́, и да просте́р бу́дет еди́н от во́ин твои́х, во и́мя бого́в твои́х, и тогда́ у́бо и́маши позна́ти си́лу Бо́га моего́. Во́ини же а́бие слы́шавше реко́ша: Ни го́споди, да не сотвори́ши та́ко, но па́че иере́ю бого́в сотвори́ та́ко. Ра́вно бо того́ послу́шати и́мать сковрада́ я́ко иере́я, и невреди́ти того и́мать. И то слы́шав князь повеле́ привести́ иере́я: И а́бие ста пред ним иере́й. И рече́ к нему́ иге́мон: Что ти есть и́мя? Он же рече́: Диоско́р. И рече́ к нему́ иге́мон: Ки́им волхвова́нием помазу́ются христиа́не, я́ко иду́т во огнь? Зане́же и Фео́дор невреди́мь бысть. Диоско́р рече́: Христиа́не волхвы́ не суть, да не бу́дет. Но иде́же Христо́во и́мя пригласи́тся, вся́ка бы́лия и ба́сни разруша́ются, и бе́сове трепе́щут. И рече́ иге́мон: Еда́ кре́плее есть Христо́с, па́че Ди́я? Диоско́р рече́: Дий и Зеве́с и́доли суть, глу́си и нечу́вствени. Но молю́сяти у́бо да не пону́диши мене́, е́же взы́ти на сковраду́. Но а́ще хо́щеши па́че уве́дети Диеву си́лу, паче положи́ самого́ того́ на огнь. И рече́ иге́мон: Да кто мо́жет се сотвори́ти? И рече́ Диоско́р: Повеле́нием твои́м аз се сотворю́. Да а́ще супроти́вится мне, да ве́рую я́ко мо́жет. И рече́ иге́мон: По и́стине уже́ не́си иере́й, я́ко такова́я глаго́леши. Диоско́р рече́: Подо́бныя ра́ди мы́сли бых иере́й: Ви́дех блаже́ннаго Феодо́ра тобо́ю не облада́ема и подтверди́хся, и хощу́ ны́не сво́инник его бы́ти. И рече́ иге́мон: Да внегда́ та́ко глаго́леши: взы́ди на сковраду́. Тогда́ Диско́р припаде́ ко свято́му рек: Помоли́ся о мне рабе́ Бо́жий Фео́доре. И помо́льшуся свято́му, просте́рт бысть Дио́скор на сковраду́ о́гненную, и вельми́ возопи́в: Благодарю́ тя Го́споди Иису́се Бо́же Фео́доров, приими́ ду́шу мою́ с ми́ром. И се рек предаде́ с ми́ром ду́шу Бо́гу. И а́бие ят бысть святы́й, и вве́ржен в темни́цу. Пото́м к ди́виим ко́нем за но́зе свя́зан быв, и ко́ней сну́зницы зело́ ну́ждаху. Ко́ни же безчи́нно гони́ми, низ сте́ны па́дше погибо́ша. Святы́й же боже́ственою неви́димою си́лою от уз разреше́н, и без вре́да соблюде́н. Удиви́в же всех, от ни́хже Со́крат, и Диони́сий, и́же свята́го к сну́знице ко́нем привяза́вше, изве́стоваху изря́дное не́которое виде́ние стра́шно. Ко́нем бо гони́мым, видеша колесни́цу с небесе́ сходя́щу, и свята́го избавля́ющу от уз сну́зниц, и возвы́сився спасе́, невреди́ма в прето́ре того́ поста́ви. Ко́ни же я́ко без загражде́ния не́которыми гони́ми, и запя́тым им, и низ сте́ны па́дшым, ве́ровавше и возопи́ша: Вели́к Бог христиа́нский. Иге́мон же и тех и свята́го затвори́ в темни́це, и повеле́ пещь за три дни жещи́. Тому́ же бы́вшу, и а́бие во́ином со святы́м Фео́дором вве́рженым в пещь, и поне́же свы́ше сходя́щая роса́ бя́ше ороша́ющи их, к бесе́де обрати́шася, я́же бя́ше воспомина́ние о ма́тери свята́го Фео́дора. Бя́ше бо пре́жде трию́ лет пленена́ от иноплеме́нник, и во Алода́пию со ине́ми мно́земи заведена́, и о нра́ве плене́ния бя́ше пове́дая, и мы́сляше ви́дети ю́. И вопия́ше: Го́споди Иисус́е Христе́, и чудесе́м Бог Сый, покажи́ ми ма́терь мою́ яќоже Ты ве́си: ничто́же у́бо Тебе́ не невозмо́жно, да позна́ют Твоя́ вели́чия. Такова́я убо бяше бесе́дуя и уже́ пла́меню потхну́вшу, ко сну обрати́шася. И предста́в а́нгел во сне рече́ свято́му: Не ско́рби Фео́доре, се у́зриши ма́терь твою́. Возбнув же святый пове́даше во́ином виде́ние. И та́ко еди́наче по́весть не сверши́вше, ста посреде́ пе́щи ма́ти свята́го, Фили́ппа нарица́шеся, и ви́девши сы́на своего́ его́же любля́ше, и пора́довася. И целова́ его́ и и́же с ним во́ины, и отку́ду и ка́мо прии́де, сия́ испове́давши. И святы́й ру́це на не́бо возде́в, и подоба́ющее благодаре́ние воздая́ше Бо́гу. Зау́тра же воста́в иге́мон рече́: Мни́тся ми, я́ко ни кость изоста́ла есть в пещи́ иде́же Фео́дор, и и́же с ним вве́ржени бы́вше. И а́бие не́кто от во́ин стрегу́щих пещь иды́й, и вся иге́мону сказа́в. Фео́дору же испроси́вшу дождь, и поту́хну пла́мень. Ма́тери же его́ от Алодапи́йския страны́ прише́дши внеза́пу, и вше́дши в пещь, и седя́щи я́ко в черто́зе, и бесе́доваху о Бо́зе свое́м. Се же слы́шав иге́мон ужасе́ся, и прише́д к пе́щи призва́ ма́терь свята́го, и рече́ к ней: Ты ли еси́ ма́ти Фео́дорова? Она́ же рече́: Аз есмь. И рече́ иге́мон: Претвори́ сы́на твоего́ пожре́ти бого́м, да не сам зле поги́бнет, и ты безча́дна бу́деши. Он же рече́: Сын мой ра́спят тобо́ю, пожре́т Бо́гу же́ртву хвалы́. И рече́ иге́мон: да внегда́ ты обрела́ еси́ сама́ смерть сы́ну твоему́, та́ко да бу́дет. И а́бие повеле́ святаѓо Феодора распя́ти в пещи́, а ма́терь его́ мече́м посещи́. И та́ко во́ини ко́пии избоде́ни бы́ша. Святе́й же Фили́ппе главу́ отсеко́ша, и та́ко муче́ния венце́м увязо́шася. Святы́й же Фео́дор пригвожде́н на кресте́, и за три дни ви́ся жив, та́ко отъи́де ко Го́споду. Тогда́ не́цыи от блгочести́вых, святы́х телеса́ со благоуха́ньми и поня́вами ску́тавше, положи́ша в наро́чите ме́сте.