Рече́ не́кто и́же во святы́х оте́ц наш во ските́, я́ко сказа́ ми а́вва Иоа́нн Ко́лов глаго́ля, я́ко восхоте́х не́когда ити́ посети́ти Паи́сия отхо́дника. И изше́д рече́ от своея́ ке́лии, идо́х до ме́ста иде́же живя́ше ста́рец по́стныя стра́сти терпя́ со мно́гим трудо́м. И я́ко прибли́жихся к две́рем верте́па его́, и слы́шах не́коего бесе́дующа со ста́рцем, и стах помно́гу, ожида́я конца́ по́вести. И я́ко не оста́вяше глаго́ля, уда́рих в две́ри. Прише́д ста́рец отвори́. И внидо́х, и бя́ше ста́рец еди́н, а и́же с ним бесе́дуяй не бе. И усумне́хся аз о том, и по моли́тве ядо́хом. И вопроша́х ста́рца глаго́ля: «Кто бе у тебе́ о́тче, и́же с ким глаго́лаше? Вне у́бо стоя́щу ми, слы́шах его́ глас». Он же отвеща́ рече́ ми: «Аз мнех я́ко ничто́же слы́шал еси́. А и́же слы́ша, се глаго́лю. Он вели́кий и ве́рный Константи́н и́же в царе́х святы́й пе́рвый христиа́ном царь, и́же с небеси́ прии́де ко мне печа́луя и рыда́я то́кмо и пла́ча глаго́лаше, я́ко не ве́дех ни разуме́х, я́ко толи́ка сла́ва, и толи́ко вели́чие и честь подава́ется мни́хом в Ца́рствии небе́снем, и́же в сем ми́ре убо́жество и озлобле́ние, и теле́сная ну́жда, и е́же друг ко дру́гу страннолю́бие, и и́на вся и́же терпя́т Го́спода ра́ди и Бо́га на́шего Иису́са Христа́. А́ще бо бых ве́дел, я́ко толи́ку прие́млют сла́ву, оста́вил бых вене́ц аз и порфи́ру и ски́петр, и маловре́менное ца́рство су́етное, и восле́довал бых житию́ мни́шескому. И отвеща́х ему́ глаго́ля, то не подарова́ ли тебе́ небе́сный Царь, е́же святы́м угото́ва сла́ву и честь, ве́рнаго ра́ди и боголюбе́знаго твоего́ ца́рства? Ей рече́, по́дал ми есть сла́ву и честь, но не толи́ку я́коже мни́хом. Ви́жу бо ны́не от них кри́ла о́гненая прие́млюща от Бо́га. Егда́ же отхо́дят от тя́гости теле́сныя, в те́хже кри́лех взима́ются и возвыша́ются и лета́ют, до́ндеже до́йдут са́мыя стены́ Иеросали́ма небе́снаго. И ту вше́дше вхо́дят ники́имиже стражьми́ возбраня́еми в боже́ственый Иеросали́м. Отвеща́х реко́х ему́, досто́йно и пра́ведно е́же о́нем честь и сла́ва, по достоя́нию дарова́на, я́ко ты все житие́ жит с жено́ю ку́пно веселя́ся и с детьми́ и боля́ры в са́нех, и в во́инстве ца́рстем, они́же и́хже не бе досто́ин мир, я́коже боже́ственый апо́стол рече́, оста́вльше оте́чество и род, и вся по́хоти теле́сныя, и все свое́ име́ние, лиша́еми скорбя́ще, озло́блени гла́дом и жа́ждею, и наготу́ терпя́ще душе́вныя ко́рмли не име́юще. Се же на́ма бесе́дующема к себе́, и се ты уда́ри в две́ри, тогда́ он взы́де отку́ду сни́де».