Бя́ше не́кий отхо́дник черне́ц, испо́лнен вся́кия доброде́тели, и моля́шеся Го́сподеви, глаго́ля си́це: Го́споди даждь ми да уве́м что суть су́дове Твои́ разли́чнии? И сотвори́ пост вели́к тоя́ ра́ди вины́: и не прояви́ ему́ Бог, поне́же немо́щно есть челове́ку ве́дати того́, он же па́ки томя́шеся моля́ Бо́га о том. Хотя́й же извести́ти ему́ Бог, да не томи́тся без ума́, вложи́ ему́ такову́ мысль, ити́ посети́ти ве́тхаго де́ньми ста́рца, дале́че су́ща от него́, да вопроси́т его́, устро́ив же пи́щу, и пойде к ста́рцу. И посла́ ему́ Бог а́нгела во о́бразе чернори́зца, и срет ста́рца, рече́ ему́: где и́деши ра́бе Христо́в? Он же отвеща́в: ко о́нсему отхо́днику. И той рече́: И аз у́бо с тобо́ю хощу́ ити́ к нему́. И рад быв ста́рец по́другу, и поидо́ста о́ба вку́пе. И пе́рвый день ше́дша, обита́ста у боголюби́ва не́коего му́жа, и той прии́м я́, почти́ я́ вельми́: я́доста же на сре́брене блю́де. И по отъиде́нии же взем а́нгел блю́до, заве́рже е́ в мо́ре: и печа́лен бысть ста́рец о том вельм́и. И отто́ле ше́дша во вторы́й день, и обита́ста у странноприи́мца му́жа, и́же и но́зе им умы́в, и до́бре я́ почти́. И у́тро хотя́щым им отъити́, и той муж приведе́ к ним единоча́даго сы́на своего́, да благословя́т его́. А́нгел же ем отроча́ за горта́нь, и удави́ е́. Ста́рец же от у́жасти ничто́же рече́ ему́. И отпусти́ я́ странноприи́мец, ничто́же зла сотвори́ им, поне́же боя́шеся Бо́га, да чернце́в не озло́бит. И в тре́тий день ше́дше, и не обрето́ста и́же бы я́ прия́л: еди́но же обрето́ста пу́сто дво́рище ве́тхо, и се́дше под се́нию пала́ты, я́сти нача́ша, е́же ноша́ше босма́ны ста́рец. Та́же седя́щым им, воста́в а́нгел препоя́сася, и нача́ разруша́ти пала́ту, и па́ки зда́ти ю́. Тогда́ ста́рец нача́ поноша́ти ему́ со гне́вом, и заклина́я глаго́лаше си́це: а́нгел ли еси́, или́ бес, пове́ждь ми, я́ко не Бо́жия дела́ твори́ши? И рече́ а́нгел: Да что сотвори́х? И рече́ старец: Вчера́, и о́ного дне, я́же поя́ша ны боголю́бцы они, да о́вого блю́до утопи́л еси́, а о́вого сы́на удави́л еси: а зде ничто́же обрето́хом, ни есть люде́й, да кому́ стро́иши пала́ту сию́? Тогда́ рече́ ему́ а́нгел: не диви́ся ста́рче сему́, ни блазни́ся о мне: но послу́шай, да ти пове́м. Пе́рвый и́же нас прия́т муж, во всем богоуго́дно живе́т: но блю́до е́же заверго́х, от непра́вды до́шло бе ему́, да не того́ ра́ди блю́да мзду свою́ погуби́т, и заверго́х е́ в мо́ре, да ты не диви́ся о том. А вторы́й муж тако́же уго́ден Бо́гу: и а́ще бы жив был ма́лый сын его́, то ве́лиему бы злу хотя́ше вино́вен бы́ти, и сосу́д неприя́знен, того́ ра́ди задави́х его́, и изъя́х ду́шу его́ за благи́ню отца́ его́, да той спасе́тся: да ни о сем блазни́ся о́тче. Рече́ же ста́рец, а зде в пусто́м ме́сте, что твори́ши, разруша́я пала́ту сию́, и па́ки созида́я ю́? И рече́ а́нгел: двора́ сего́ муж губи́тель есть был, и обнища́в отъи́де. Дед же его́ зи́жда пала́ту сию́, в стене́ зла́то зазда́, да того ра́ди разори́х ю́, да никт́оже зде ища́ зла́та того́, поги́бнет не Бо́га ра́ди, и душа́ та осу́дится. И сия́ изглаго́лав а́нгел к ста́рцу, и рече́ ему́: Иди́ ты ста́рче в ке́ллию твою́ вспять, а не тружда́йся без ума́. Глаго́лет бо Дух Святы́й: су́дове Госпо́дни глубина́ мно́га неиспыта́ема, и недове́дома челове́ком: да ты их не пыта́й, несть бо ти на по́льзу. И сия́ рек а́нгел ста́рцу: в том часе́ неви́димь бысть. Тогда́ ста́рец убоя́ся вельми́, и пока́яся е́же не пыта́ти ктому́ о суде́х Бо́жиих неиспыта́емых: и о сих пове́дая всем. И та́ко спасе́ ду́шу свою́, о Го́споде Бо́зе Спа́се на́шем Иису́се Христе́.