Во времена́ Максимиа́на царя́, по́слан бысть на восто́к на христиа́ны Агри́ппа, в ме́сто Асклиодо́тово. И доше́д в Кома́ны, творя́ше истяза́ния. Тогда́ святы́й Васили́ск затворе́н бя́ше в темни́це. И отпу́щен бысть во́ины, доити́ с ни́ми в свой дом. И соучини́в пред до́мом свои́м всем обре́тшимся ту, и роди́телем свои́м, словесы́ благочести́выми поучи́в их, и вре́мя дово́льно пребы́сть с ни́ми. Взы́скану же бы́вшу свято́му и не обре́тену, раздражи́вся иге́мон, повеле́ двои́ми вери́гами связа́ти его́, и в сапоги́ остро́ гво́здие иму́ща обу́ти, со мно́гим настоя́нием предста́вити его́ суди́щу. По́сланнии же с ну́ждею влеку́ще свята́го, до́ндеже сапо́жнии гво́здие в ко́сти ногу́ его́ во́нзьшеся, я́ко и земли́ всей е́юже пре́йде влеко́м обагри́тися от кро́ве. И я́коже до не́коего дости́гше села́; привяза́ша свята́го к ду́бу су́ху, и са́ми на ве́черю обрати́шася. Он же пребы́сть моля́ся, и а́бие обнови́ся ли́ствием столп цветы́й, и исто́чник во́дный искипе́ из ко́рене его́, и́же и досе́ле тече́т не оску́дно. И тру́су вели́ку бы́вшу, я́ко всем от трапе́зы отскочи́ти, и из хра́мины изы́ти. И ви́девше пресла́вное чу́до, я́ко исто́чнику теку́щу, и дре́ву раззелене́вшуся, и ужа́сни бы́ша во́ини, число́м трина́десять бя́ху, а́бие ве́роваша во Христа́. И разреши́вше свята́го, и гво́здие исторго́ша от ногу́ его́. Припадо́ша к нему́ е́же крести́тися, ку́пно с жено́ю ея́же дом бя́ше и со все́ю ея́ че́лядию. Приведо́ша же и мно́гия неду́жныя и бесны́я, и всех Христо́вою благода́тию уврачева́ и крести́. И предста́вшу же свято́му пред иге́моном. Рече́ к нему́ иге́мон: «Почто́ не преподо́бниче не жре́ши бого́м?». И глаго́ла святы́й: «Предста́ну жре́ти бого́м». Ра́достен же бысть князь о том, ем свята́го за́ руку и целова́ его́. И поидо́ша в це́рковь и́дольскую. И свято́му ру́це на не́бо возде́вшу и помо́льшуся, а́бие сни́де огнь с небесе́, и запали́ це́рковь, и изжже́ в ней бо́ги, сотре́ я́ко и прах. Ви́дев же иге́мон, к бе́ганию обрати́ся. И свята́го пред собо́ю поста́вив рече́ к нему́: «Безу́мне, и всеконе́чне святокра́дче, почто́ в ме́сто же́ртвы и́же хотя́ше принести́ бого́м, скве́рными свои́ми волшве́ньми запали́л еси́ це́рковь, и бо́ги на́ша в ней стерл еси́ я́ко прах?». И рече́ святы́й: «Е́же сотвори́х, не отри́чуся, ру́це бо свои́ к небеси́ просте́ршу ми, и небе́снаго Бо́га призва́х, и того́ ра́ди огнь сшед и изже́г ка́мение и древа́, и бо́ги ва́шы истончи́, да не прельща́етеся о них». Такова́я же князь слы́шав, я́ростию распали́вся, повеле́ мече́м главу́ свято́му отсещи́, и те́ло е́го в реку́ воврещи́. Пое́мше же его́ во́ини, и изведо́ша вон из гра́да, и отсеко́ша главу́ ему́. Не́цыи же от христиа́н, три́десять злати́ц да́ша во́ином, и взя́ша те́ло свята́го. Мари́н же и́же в Кома́нех мужь благочести́в, та́мо це́рковь досто́йну свято́му созда́в, и в ней те́ло свята́го приле́жне положи́, иде́же мно́гия цельбы́ и чудеса́ быва́ют.