И́же во святы́х оте́ц наш Македо́ний, имя́ше бори́ще и стоя́лище го́рския верхи́: не во еди́но вмести́лище себе́ составля́я, но вы́ну по сих преходя, в Финики́и, и Си́рии, и Килики́и, и и́же приходя́щих молвы́ бе́гаше. Четы́редесять и пять лет в такове́м житии́ соверши́в, ни в хи́жину входя́, ни в коли́бу, но в глубо́це рве стоя́лище име́я. Стар же быв, и рече́ к приходя́щым: и потко́ша ему́ ма́лу коли́бу, и ни к свои́м, ни е́же та́мо пребыва́ющым, ни чужи́м приближа́яся, два́десять и пять лет в коли́бе соверши́в. Я́ко собра́тися ле́том по́двига его́ седми́десятим. Ячме́нем же и водо́ю за четы́редесять лет вита́емь. По́сле же в неду́г впад, ма́ло хле́ба вкуша́ше и воды́. Сей ве́лий чудотво́рец быв, бе́сы от челове́к прогоня́я, и неду́ги вся́кия уврачеваше, и ина́я нема́лая сотвори́ пресла́вная. Тому́ не́когда приведо́ша жену́ от бесо́вскаго наве́та, мно́го па́че естества́ яду́щую: и мно́го свои́м ея́ пла́чущым о ней, помоли́ша свята́го е́же исцели́ти о́ну. О́ному же помо́льшуся, преложи́ ю́ по естеству́ я́сти. Глаго́лаше: я́ко три́десять ку́щных ко́кошей изъяда́ше. Моли́твами же свята́го не возмо́же че́тверть от ко́коши изъя́сти. И Бо́гу приле́жне на еди́не порабо́тав за се́дмьдесять лет, и отъи́де ко Го́споду.