Во Александри́и Еги́петстей, бе не́кая де́ва и́менем Мастриди́я: я́же седя́ше в до́му своем безмо́лствующи Христа́ ра́ди, и смотря́ющи о свое́й души, в посте́, и во бде́нии, и в моли́твах пребыва́ющи, и ми́лостыни мно́ги творя́щи. Но и́же с челове́ки при́сно боря́йся диа́вол, не терпя́ таковы́х доброде́телей деви́цы, воздви́же на ню брань, вложи́ не́коему ю́ноше жела́ние сатанино́ о деви́це: и приходя́ше ю́ноша всегда́ в дом ея́, и сам ей глаго́ля, и посыла́я к ней, и ника́коже обе́та прие́мля. Егда́ же Мастриди́я исхожда́ше из до́му своего, хотя́щи к це́ркви ити́ помоли́тися Бо́гови, не оста́няшеся ни та́мо ю́ноша, па́кости ей де́я, и скорбь ве́лию творя́ деви́це. И глаго́лаше не́кая словеса́ к ней, я́же в послуша́ние суть грехолюби́вым, я́ко стужи́ти си Мастриди́и от па́кости ю́ноши, я́ко не исходи́ти ей ни к це́ркви из своего́ до́му. Во еди́н от дней посла́ к нему́ Мастриди́я рабы́ню свою́, глаго́лющи: Пойди́, зове́т тя госпожа́ моя́. Ю́ноша же прии́де к ней ра́дуяся, а́ки прия́ти хотя́ свой по́мысл. Она́ же седя́ше тку́щи свой поста́в. И я́ко прии́де ю́ноша, и рече к нему́: Что ты бра́те толи́ки печа́ли и досажде́ния твори́ши мне, и не да́си мне уже́ к церкви изы́ти? Он же отвеща́ реки́й: Пои́стинне госпоже́ зело́ тя люблю́. Да егда́ тя ви́жу, тогда́ быва́ю весь я́ко о́гнен. Она́ же рече́ к нему́: Что о мне ви́диши? Ю́ноша же рече́ к ней: О́чи твои́ ви́жу добры́, и ти́и мя прельща́ют. Деви́ца же я́ко слы́ша, я́ко о́чи ея́ прельща́ют челове́ки: тогда́ держа́щи бе копору́лю, е́юже тка́ше полотно́, то́ю а́бие о́чи свои́ избоде́. Ю́ноша же ви́дев сия́ ужасе́ся, и вни́де вонь страх Бо́жий, и пока́яся вельми́. И и́де в скит, и в че́рныя обле́кся ри́зы, и бысть чернори́зец кре́пок зело́, я́коже и вси святи́и отцы́. Мастриди́я же рабо́тавши Го́сподеви, сконча́ свой живо́т, и преста́вися ко Го́споду.