Преподо́бный оте́ц наш Николай, и́же пре́жде воево́да бе, и во́ины под собо́ю име́. Не́когда у́бо Ники́фору царю́ Ге́нику воева́вшу на болга́ры, изы́де и той со свои́ми. И иды́й к ве́черу, и вни́де в гости́нницу, и вечеря́в с гости́нником, и помоли́вся, ля́же спа́ти. Ко вторе́й же, и тре́тией стра́жи нощне́й, дщи гости́нникова, сатани́нским раче́нием уязви́вшися, потокши праведнаго, и к скве́рному смеше́нию влеку́щи. Святы́й же к ней рече́: Преста́ни же́но от сатани́нскаго неи́стовнаго раче́ния, и не похощи́ оскверни́ти своего́ де́вства, и мене́ окая́ннаго во глубину́ а́да низвести́. Она́ же вма́ле отступи́: и па́ки пома́ле прише́дши, ну́дяше пра́веднаго. Святы́й же втори́цею о́ну отсла́. Она́ же па́ки отъи́де, клегча́ющи раче́нием, и па́ки к нему́ дойде. Тогда́ святы́й глаго́ла к ней: Окая́ннице, и вся́кого студа́ и неистовле́ния испо́лненая, не ви́диши ли я́ко бе́сове тебе́ возмуща́ют, да твою́ ду́шу в му́ку ври́нут: и твое́ де́вство да растля́т, и смех и поноше́ние всем, твоему́ сро́дствию поста́вят тя? Не ви́диши ли яко аз ме́ньший к язы́ком ва́рварским к кровопроли́тию ше́ствую: и Бо́гу укрепля́ющу мя, ка́ко убо оскверню́ те́ло мое́, к бра́ни мне иду́щу? Сия́ и друга́я не́кая к сей безсту́дней рек, отсла́ ю́. Воста́в же и помоли́вся, по́йде в путь свой. В настоя́щую же па́ки нощь спя́щу ему́, ви́де себе́ в прозра́чне ме́сте стоя́ща, и близ его́ си́льна Не́коего седя́ща, и десне́й но́зе на ле́вей лежи́ме, и рече́ к нему́: Ви́диши ли со обои́х стран во́я? О́ному же отвеща́вшу: Ей Го́споди ви́жу, я́ко гре́цы секу́т болга́р. И глаго́ла Ви́димый к пра́ведному: Погляда́й к нам. И погляда́в ви́дев О́ного, поло́жша десну́ю но́гу на ле́вую, ле́вую же но́гу на десну́ю. Сему́ же бы́вшу, и обозре́вся пра́ведный к во́ем, и ви́де супроти́вныя неща́дно секу́щих гре́ки. И по преста́нии се́чи, рече́ Си́льный Он к пра́ведному: Разсмотри́ испы́тно се́чу телесе́м, и глаго́ли, что ви́димое. Он же озре́вся, ви́де я́вльшуюся ему́ зе́млю, всю ме́ртвых теле́с испо́лнену, и среде́ всех ели́ко лещи́ му́жу, ме́сто зла́чно пра́здно. И глаго́ла ему́: Го́споди вся земля́ я́же неща́дно посе́ченых грек испо́лнена есть, кроме́ е́же еди́ному лещи́. Тогда ви́димый Он Стра́шный рече́ к во́ину: И ты у́бо что мы́слиши о сем? Он же отвеща́: Неве́жда и препро́ст есмь Го́споди, и не разуме́ю о сем. И па́ки к нему́ Стра́шный глаго́ла: О́но ме́сто земля́ зла́чна и пра́здна, ю́же ви́диши, еди́наго му́жа ло́же иму́ща, тебе́ то́кмо есть. На той хотя́ше и ты посе́чен лещи́ со друже́бники свои́ми, и́же такову́ю пра́здность испо́лнити. Но зане́же в мимоше́дшую нощь, триплете́ннаго о́ного зми́я, е́же на скве́рное смеше́ние, три́жды бори́вшагося с тобо́ю, и уби́ти хотя́ща тебе́, удо́бно от себе́ отри́нул еси́. Се уже́ ты сам себе́ от посече́ния свободи́л еси́, и по́льское о́но ло́же без ча́сти сотвори́л еси́, и ду́шу твою́ с телесе́м спасл еси́. Про́чее ниже́ есте́ственная тебе́ смерть облада́ти и́мать, я́ко при́сно Мне порабо́таеши. Сия́ ви́дев и тре́петен быв, возбну́в, и встав помоли́ся. И еди́ного дне разстоя́нием возврати́ся, и взы́де на гору́, и моли́твуя, моля́шеся Бо́гу о во́ех. И вшед царь Ники́фор в клису́ры болга́рския, и внидо́ша в гору́ болга́ри, оста́вльше от себе́ до дву́десяте ты́сящь и мно́жае: и́хже изсеко́ша гре́цы. И разбуя́вшеся без воздержа́ния ко всем напа́дше. И та́ко по ма́ле гре́честии полки́, и си́ла вся уби́йством в поги́бель бысть: то́чию с царе́м Ники́фором, Бо́гу попусти́вшу ма́ло не́что от них возврати́вшымся. Тогда́ пра́ведный виде́ние воспомяну́в, и Бо́га благода́рствив, возврати́ся, отню́д пла́чася и рыда́я о во́ех. И прише́д в монасты́рь, прии́м святу́ю схи́му, и Богу приле́жно порабо́тав, в ле́тех дово́льных: бысть прозорли́в, и вели́к оте́ц.