Ца́рских та́ин пра́зднуем дне́сь, во́ньже вся́ тва́рь собрана́ весели́тся. О́ стра́ннаго сего́ чудесе́ и пресла́внаго! Вся́кому язы́ку одоле́, ны́нешняго пра́зднества бесе́да, е́же рещи́ Мари́ины похвалы́. К Не́йже по́слан бы́сть арха́нгел Гаврии́л вопия́: «Ра́дуйся, Обра́дованная». Она́ же возве́дшися на глаго́лющаго зря́ще, виде́нию у́бо зра́ка его́ дивля́шеся, а словеса́ Свое́ю со́вестию премолча́ше: «Ко́е се́ целова́ние глаго́леши, стра́нным гла́сом удивля́еши Мя́ веща́я, или́ обы́чая не ве́си целу́ющих, или́ искуша́еши Мя́, а́ще удо́бь льсти́ма е́смь?» Е́же бо рещи́: «Ра́дуйся!», о́бщее сло́во е́сть все́х целу́ющих. А е́же рещи́: «Ра́дуйся, Благода́тная!» - ди́вна е́сть бесе́да, па́че же обеща́вшимся благоче́стию, и чи́стым житие́м жи́ти. Те́мже лю́тым лице́м и гне́вным о́ком, ма́ло изни́кши к Себе́ рече́: «Си́це да отжену́ прише́дшаго, глаго́лющи ему́, отъиди́, отъиди́ челове́че от преддве́рии Мои́х, запе́рва прише́д си́це веща́я, него́де Ми есть. Мню бо прельсти́ти Мя хо́щеши я́коже змия́ Е́ву, ма́терь бы́вшю всего́ ми́ра. Не преодоле́ет бо Ми добро́та твоего́ зра́ка со́весть, ю́же к обру́чнику Моему́ и́мам. И да́же ста́рец не прии́дет, бежи́ от Моего́ до́му, и отъиди́ отсю́ду, да не побие́н бу́деши. Ревни́в есть ста́рец, отъиди́, не́сть ти по́льзы стоя́ти. А́ще ли тя у́зрит ста́рец прише́дша и сия́ словеса́ ко Мне веща́юща, и́хже челове́ческое естество́ не вмести́т, и себе́ приобря́щеши скорбь, а Мне печа́ль, и скорбь, и се́тование». Он же: «Ра́дуйся, Благода́тная!» не осла́бно веща́ше. Вид́евши же Де́вая належа́ние а́нгелово, слух Си просте́рши, хотя́щи и́стее уве́дети прише́дшаго тща́ние, е́же ра́дуйся Благода́тная слы́шавши. И пото́м не́что жда́ше. Он же прирече́: «Госпо́дь с Тобо́ю». Она́ же слы́шавши се, внутрь ско́ро зва́ше прише́дшаго, а́ще Го́спода прине́сл еси с собо́ю, ско́ро вле́зи, и, его́же ра́ди прии́де, пове́дай. Рече́ же а́нгел: «Се за́чнеши Сы́на, и нарече́ши и́мя Ему́ Емману́ил. Сей бу́дет Бог Кре́пок, Князь Властели́н, Оте́ц бу́дущаго ве́ка». Она́ же к нему́ рече́: «Не су́щу бра́ку, не у черто́га, то у́жели рождество́? Недоста́ло ли ти бесе́ды? А́ще что хо́щеши, возми́ и отъиди́, а без ума́ его́же не ве́си, не прорица́й. Оба́че а́ще и зачну́ сы́на, вся́ко от Ио́сифа». Рече́ же к Ней а́нгел, «Не льсти́ Себе́, Сей бу́дет Вели́к». Она́же рече́: «Ка́ко Вели́к, обру́чник мой зело́ нищь есть. Аз же зело́ убо́га, и име́ния несть у на́ю, сел не име́ема, ро́да не́сма вели́ка. Пото́м же и напи́сана есма́. Оба́че и ражда́емый я́ко пови́нен, да́ти и́мать дидра́хма, то ты глаго́леши я́ко Вели́к бу́дет. Молчи́ молчи́, не обеща́й Ми таце́х слове́с». Рече́ же а́нгел: «Не ве́руеши ми ме́ньших, и не хотя́щи прия́ти и́маши вя́щших, Сын Вы́шних нарече́тся». Рече́ же Де́вая: «Ны́не и́з дому Моего́ изле́зи, да не услы́шит Ио́сиф, и возвести́т иере́ом, и Аз лиши́тися и́мам сожи́тия и любве́, а твою́ главу́ тесло́ю отсече́т. Поне́же о земны́х Ми́ бесе́дуеши, и пред две́рми кле́ти моея́ стои́ши, и с небе́с Ми́ Жениха́ приво́диши. То́ ко́е естество́ же́нско бра́ка небе́снаго вмести́ти мо́жет? Ка́ко Безпло́тный с пло́тию примеси́тися и́мать?». Отвеща́в же а́нгел: «Плотски́х ра́ди и безпло́тных, Сы́н Вы́шняго нарече́тся». Рече́ же Де́вая: «Отку́ду и́мать отца́ име́ти Ражда́емый от Мене́?». Рече́ же а́нгел: «Се́ бо Де́во зело́ е́сть пресла́вно, я́ко му́жа не и́маши зна́ти, а роди́ши Его́же глаго́лю. И О́трок си́р не бу́дет. Из чре́ва Твоего́ изы́дет, и вра́т не вреди́т, и де́вства не погуби́ши, и подои́ши Рожде́наго, и я́ко Бо́га испове́си Изше́дшаго из Тебе́. И на руку́ понесе́ши Младе́нца. И на херуви́мех Его́ у́зриши седя́ща я́ко вы́шша и́х су́ща. И да́ст Ему́ Госпо́дь Бо́г престо́л Дави́да отца́ Его́». Рече́ же Де́вая: «И нехотя́щу ти бесе́дами свои́ми увя́знул еси́, уста́ твоя́ на тя́ глаго́лют, и глаго́лы твои́ облича́ют тя́. Пе́рвие сего́ глаго́лаше, Сы́н Вы́шняго нарече́тся Ражда́емый, ны́не же глаго́леши Сы́н Дави́дов. Что́ е́сть сло́во се́? Еда́ хо́щеши Мою́ мы́сль прельсти́ти? То́ кото́рому ти́ словеси́ и́мам ве́ру я́ти, пе́рвому ли, или́ второ́му? Глаго́леши, я́ко да́ст Ему́ Госпо́дь Бо́г престо́л Дави́да отца́ Его́, и Ца́рствию Его́ не бу́дет конца́. Ни еди́н же о́бщия кончи́ны убежа́л, но все́х преставля́ет Влады́ка, на вся́ нахо́дит сме́рть, вся́ и́мут че́рвие изъе́сти. Никто́ же от царе́й вра́т а́довых преше́л, все́х во гробе́ блюде́т. Никто́ же пре́йде мре́жи его́, никто́же избежа́ сете́й его́. Ни Сау́л, пе́рвый обнови́вый ца́рский вене́ц. Ни Дави́д, явле́ный ро́гом и досто́ин ца́рства нарече́н. Ни Саму́ил, отце́м оте́ц, еле́ом пома́завый досто́йнаго. Ни Соломо́н прему́дрый, обличи́вый я́ко мече́м лжу. Ни Езеки́я, отвраще́й слеза́ми отве́та сме́ртнаго. То́ ка́ко Сы́н Мой воцари́тся в ве́к?». Отвеща́в же а́нгел: «Се́ бо е́сть преди́вно, о́ Де́во, я́ко вси́ умро́ша, а Тво́й Сы́н победи́ти и́мать сме́рть. Мертвецы́ воздви́гнет. Гро́бы отве́рзет. А́дова врата́ сокруши́т. Мно́гая телеса́ усо́пших воскреси́т. От Безсме́ртнаго бо рожде́н быва́ет, умори́т сме́рть. То уже́ к тому́ не неве́руй о Не́мже глаго́лю. Уже́ в Твое́ чре́во слу́хом вше́д, Твоего́ чре́ва обновле́ние творя́». Рече́ же Де́вая: «А́ще же хо́щеши да ти сим словесе́м ве́ру иму́, о пе́рвем изве́стно Ми́ рцы́: ка́ко и Сы́н Вы́шняго, и Сы́н Дави́дов Ражда́емый от Мене́, Его́же глаго́леши бу́дет на земли́ без отца́, ка́ко Дави́да отца́ еси́ изре́кл?». Рече́ же́ а́нгел: «Пе́рвее уве́ждь, тогда́ же и при́ся. Егда́ Ти́ реку́, Сы́н Вы́шняго, - Роди́выйся бе́з страсти́ пре́жде ве́к от Отца́. Егда́ же реку́ Сы́н Дави́дов - зане́ Ты́ еси́ от се́мене Дави́дова ре́х. То уже́ прии́мши во извеще́ние словеса́ моя́, сохрани́. А́з бо ра́б Того́ е́смь, Его́же и́маши узре́ти, я́ко Бо́га де́лающа в Тебе́». И сия́ а́нгел к Не́й словеса́ изре́кл, отъи́де от Нея́. Она́ же оста́ помышля́ше, пове́дати ли се́ Ио́сифови, или́ скры́ю па́че та́йну сию́. А́ще ли солга́л бу́дет прише́дый, почто́ язы́к ста́речь на Ся́ поуща́ю? Егда́ же се мы́сляше, чре́во Ея́ надыма́яся растя́ше, и Младе́нец у́трь игра́ше. И мы́сляше, что́ сотвори́т? Мно́ги бо ри́зы на чре́во возлага́ше, Ио́сифа хотя́щи утаи́ти. Но не мо́жет гра́д укры́тися верху́ горы́ стоя́щь, та́ко же ни Ио́сифу в явле́ние чре́во Ея́. И уве́рь о́чи свои́ зря́щи на Деви́цу, и чре́ва Деви́ча хотя́щи вопроша́ти, но и умолча́ти нужда́шеся, досади́ти хотя́щи, я́ко прода́вшу де́вственаго сосу́да, но пе́рвое житие́ Ея́ возбраня́ше. И уже́ свою́ ду́шу печа́лию мутя́ше: «Увы́ мне́ глаго́ля, что́ и́мам сотвори́ти. Лице́ деви́че, устрое́ние деви́че, о́чи деви́чи, сме́х деви́ч, бесе́да деви́ча, а чре́во не деви́че, но ма́терне. И не терплю́ глаго́ля зре́ти Ея́. Скры́ю ли ве́щь сию́, или́ обличу́ Мари́ю? Срамота́ бо о́бща е́сть. Возопию́ ли? Но своего́ пле́мене бою́ся, еда́ ка́ко не все́яннаго Де́тища клеветни́к бу́ду, зане́ не́сть ни еди́наго клеветника́ на Деви́цу, и не и́мать Носи́мый все́ятеля. Бе́дно ми е́сть глаго́лати и молча́ти, и не ве́м что́ и́мам сотвори́ти. Вопрошу́ ли Ю́ призва́в, или́ пе́рвие вопроше́ния изжену́ Ю́? Но кни́ги засвиде́тельствуют, обличи́, еда́ не сотвори́л е́сть». Призва́в же Ю́ я́рым лице́м, се́де у́бо судя́ суди́мь, Судя́щему во чреве. «Глаго́ли ми, рече́, вои́стину бы́вшее, и не скры́й мене́ приклю́чшаго Ти ся. Не́сть никто́ же и́же слы́шит на́ю словеса́, ни ве́дети та́йны и́же храни́м. И никто́ же уве́сть сея́ бесе́ды, то́кмо изве́стно ми́ рцы́, отку́ду е́сть Се́ Игра́ющее в Тебе́. Покажи́ ми Отца́ Его́, и свобожу́ Тя от греха́ сего́. И та́ко отпуще́нию досто́йна бу́деши, я́ко жена́ в такову́ любо́вь впа́дши». Непоро́чная же Де́ва воспла́кавшися рече́: «А́ще Сему́ Отроча́ти отца́ и́щеши, не обря́щеши николи́же. А́ще ли и Си́ро мни́ши Е́, и о то́м блазни́шися». Рече́же Ио́сиф: «Мари́е, не уме́ешили ни поне́ лга́ти, ка́ко мо́жет ни Сир бы́ти, ни Отца́ име́ти?». Рече́ же Де́вая: «А́ще ти и́стину реку́, не и́маши Ми́ ве́ры я́ти. Но утро́бу зри́ши, а таи́маго Го́спода в не́й не зри́ши. Чре́ва у́бо смотря́еши, а не помышля́еши из чре́ва пре́жде денни́цы от Отца́ Рожде́ннаго и в не́м Водворя́ющася. А́ще реку́ е́же а́нгел глаго́ла, рещи́ и́маши, я́ко Сама́ о Себе́ послушеству́еши, послушество́ Твое́ не́сть и́стинно. Приведи́ по́слухи, поста́ви стоя́вшыя ту́. Приведи́ и́стинные пове́датели. А́ще и сего́ и́щеши, не обря́щеши. Еди́н бо Еди́нем, к Еди́ней по́слан бы́сть. Еди́н Единоча́даго ра́ди в еди́нем возглаго́лав. Не бе́ никого́ же ту́, зане́ не бе́ никому́ же бы́ти отцу Ражда́ющемуся». Егда́ же не имя́ше ве́ры Деви́це, помы́сливши Мари́я в себе́ на и́ну мы́сль преиды́й, не хотя́ше рещи́ в себе́: «Ве́де я́ко и́стину глаго́лю, но не и́мет Ми́ ве́ры, чре́во бо Мое́ предае́т Мя́, Отроча́ игра́я во утро́бе Мое́й облича́ет Мя́. Почто́ у́бо на Ся до́лго разгне́ваю Ио́сифа? Да преста́ну глаго́лющи, негли́ он умолчи́т, да умолчю́ и посварю́ся со а́нгелом неви́димо. Где ны́не еси́ веща́вый Ми́ «ра́дуйся»? В ко́ем ме́сте водворя́ешися, рцы? Да ту прише́дши обе́щуся о твое́й вы́и, до́ндеже прише́д извести́ши Ио́сифу, чий Сын Сей есть игра́яй в ложесне́х Мои́х. Не терплю́ бо ста́рца ро́пчуща и скорбя́ща. А ты в ко́ем ме́сте ме́длиши? Не ве́де, прииди́, и за Мя отвеща́й ему́». Си словеса́ Мари́и глаго́лющи, ско́ро а́нгел прии́де ко Ио́сифу, извести́ ему́ да не изжене́т Де́выя: «Не бо́йся, глаго́ля, Ио́сифе, поя́ти Мари́ю Жену́ свою́. Не обще́нием бо бра́чным, но смотре́ния ра́ди Бо́жиих та́ин, Жену́ твою́ глаго́лю. Ве́си бо Отца́, тем же отца́ на земли́ не ищи́, ни на небесе́х ма́тере. Кроме́ бо вся́кого осире́ния Де́тищь есть. Еди́н бо от Еди́ного пре́жде век роди́ся. Те́мже па́ки Еди́н от Еди́ныя, я́коже весть роди́тися и́мать. Не уныва́й, ни скорби́ о Мари́и, не пыта́й Зача́тия и Рождества́. Нескве́рнен бо есть Сосу́д, неока́ляно Прия́телище, нему́тен Алава́стр, невсе́яно Рождество́, небра́чна Отрокови́ца, нечерто́жная Де́ва, неиско́пан Ка́мень, затворе́н Вертогра́д, Исто́чник запечатле́нен, Ни́ва ненасе́яна, Лоза́ ненасажде́ная, недомы́слено есть Прижи́тие. Или́ не ве́руеши ми, се глаго́лющу ти, вре́мене Рождества́ пожди́, да а́ще бо воспла́чется, или́ посто́нет Мари́я я́коже и про́чия жены́, не челове́к, но Бог есть Ражда́емый от Нея́». Отвеща́в же Ио́сиф: «А́ще се си́це есть, я́коже ты прорече́ а́нгеле, то вску́ю шата́шася язы́цы, и лю́дие поучи́шася тще́тным?». Рече́ же а́нгел: «А́ще хо́щеши уве́дати, ско́ро навы́кни. Зане́ и Госпо́дь рече́ к Рожде́нному, Сын Мой еси́ Ты и Аз днесь роди́х Тя». Я́ко Тому́ подоба́ет вся́ка сла́ва, честь и поклоне́ние, со Отце́м и со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.