Пове́даше Пала́дий мних, прише́дшим нам к нему́: я́ко бе рече́ не́кто муж христолюби́в во Александри́и зело́: благогове́ин и ми́лостив, стра́нныя до́бре прие́мля. Име́яше же и жену́ смире́ну зело́ и постя́щуся по вся дни: име́яше же и дщерь шести́ лет. В еди́н же от дней христолю́бец он в Костанти́нь град отъи́де, бе бо купе́ц. Оста́вив же то́чию жену́ и де́тище, и еди́наго раба́ в дому́. Иду́щу же ему́ в кора́бль, глаго́ла ему́ жена́: «Кому́ поруча́еши ны, господи́не?». Глаго́ла ей муж: «Влады́чице на́шей Богоро́дице». Во еди́н же день я́ко седя́ше жена́ де́лающи свой поста́в, име́ющи де́тище свое́ у себе́. Раб же науче́н дия́волом, восхоте́ уби́ти жену́ и де́тище, взя́ти я́же име́яху, и бежа́ти. И взем нож в пова́рнице, и идя́ше в хра́мину иде́же бя́ше госпожа его. И пришедши же в двери тоя храмины идеже бяше госпожа́ его́, ят бысть неви́димо, и не можа́ше к хра́мине ни к пова́рнице ити́. И я́коже не еди́н час творя́ порева́я себе́, и нудя́ся да вни́дет, и не возмо́же. И нача́ зва́ти госпожу́ свою́ глаго́ля: «Прииди́ до мене́». Она́ же чудя́шеся я́ко посреде́ двере́й стои́т и зове́т ю́, глаго́ла ему́: «Ты прииди́ се́мо па́че», не ве́дущи госпожа́ я́ко неви́димо держи́мь есть. О́трок жа нача́ зва́ти и заклина́ти ю́, дабы́ пришла́ близ его́. Она́ же кля́тся не ити́ к нему́. Он же глаго́лаше к ней: «Пусти́ ми поне́ де́тище». Она́же и сего́ не сотвори́, ре́кши ему́: «А́ще хо́щеши, ты прииди́». Тогда́ о́трок ви́дев я́ко не мо́же ничто́же сотвори́ти, и уда́ри сам себе́ ноже́м, и заре́зася. Госпожа́ же его́ ви́девши е́же сотвори́ о́трок, и созва́ сосе́ды, и́же приидо́ша, и обрето́ша о́трока е́ле жи́ва су́ща. И уве́даша от него́ вся, и просла́виша Бо́га таково́е показа́вша чу́до, я́ко спасе́ ма́терь и ча́до ея́.