Бя́ше ста́рец прозорли́в ду́хом в пече́рском монастыри́, и́менем Матфе́й. Еди́ною бо стоя́щу ему́ в це́ркви на ме́сте свои́м, и возве́д о́чи свои́ и позре́ по бра́тии, и́же стоя́ху на пе́нии в це́ркви по обе́ма страна́ма: и ви́де обходя́ща бе́са во о́бразе ля́ха в лу́де, нося́ща в припо́ле цветки́, и́же глаго́лются ли́пки. И обходя́ по́дле бра́тию и взима́я зло на цвето́к, вержа́ше на еди́наго кого́ждо. И а́ще к кому́ прилепля́шеся цвето́к пою́щим от бра́тии, ма́ло постоя́в разсла́блен умо́м, вину́ сотво́рь какову́ лю́бо, из це́ркве исхожда́ше в ке́лию и спа́ше. А и́же не прилепля́шеся к коему́ждо цвето́к, сей стоя́ше кре́пко в пе́нии до́ндеже отпоя́ху у́тренюю, и тогда́ исхожда́ше из це́ркве в ке́лию свою́. И се ви́дев ста́рец пове́дая бра́тии свое́й. Да се слы́шавше утверди́шася мы́слию не исходи́ти из це́ркве до отпу́ста. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.