Не умолчу́ бы́вшия благода́ти Бо́жия на ро́де челове́честем. Не ложь бо реки́й, не хощу́ сме́рти гре́шнику, но обрати́тися и жи́ву бы́ти ему́. В Карфаге́не африки́йстем гра́де, бысть мужь не́кто Таксио́т. Сей во мно́зех гресе́х пребыва́ше. Сме́ртем же мно́гим бы́вшим в Карфаге́не, и сей помяну́вся в покая́ние прише́д, изы́де из гра́да с жено́ю свое́ю, и се́де на селе́ в молча́нии. Зави́дяй же челове́чу спасе́нию дия́вол, вве́рже его́ ту в прелюбодея́ние с жено́ю не́коего ра́тая живу́щаго с ним на селе́. И по ма́лех днех по согреше́нии том, уяде́н бысть от зми́я, и у́мре. Монасты́рь же бя́ше в да́ле по́прища от села́ того́, и те́кши жена́ его́ та́мо, и умоли́ черньцо́в, и прише́дше взя́шя и погребо́ша его́ в це́ркви. Час же бя́ше тре́тий пою́ще. И в девя́тый час, слы́шаша от гро́ба вопль глаго́лющь, поми́луйте мя. Приступи́вше же ко гро́бу, обрето́ша того́ челове́ка вопию́ща, и вско́ре возгребо́ша и́, и вопроша́ху его́, хотя́ще уве́дати бы́вшее и случи́вшееся от него́. О́нже не моги́й пове́дати от мно́гаго захлипа́ния, но моля́ше я, да веду́т его́ к рабу́ Бо́жию Тара́сию епи́скопу. И той по три дни нудя́ше и́, пове́дати ему́ я́же есть ви́дел та́мо. И едва́ в день четве́ртый со мно́гими слеза́ми глаго́лаше. Аз отцы́ и бра́тие, егда́ умира́х, ви́дех не́которыя му́рины предстоя́щя, и́хже вид зело́ стра́шен, и ви́дящи я ду́ша моя́ мятя́шеся. И узре́х два ю́ноши кра́сна зело́, и вскочи́ в ру́це ею́ ду́ша моя́. И а́бие я́ко летя́ще от земли́, и восходя́ще в возду́х. И обрето́хом мыта́рьства стрегу́щя восхо́да, и ту ста́вящя восходя́щыя, пыта́ющя вся́кого челове́ка ду́шу ко́еже мыта́рьство своего́ греха́, о́во лжи, друго́е за́висти, ино́е же велича́ния. И ки́йждо грех своя́ испы́тники и́мать на возду́се. И ви́дех аз в ковче́жце вся де́ла моя́ блага́я имя́ста а́нгела, и тех взима́юща примеря́ста к злым мои́м де́лом, и та́ко минова́хом близ врат небе́сных. И иде́ же в блу́дное мыта́рьство, и удержа́ша мя ту, и изноша́ху моя́ вся пло́тная де́ла блу́дная, я́же бя́ше сотвори́л от двою́ ле́ту роже́ния моего́ и досе́ле. И реко́ста водя́щая мя а́нгела, вся я́же во гра́де сотвори́л еси́ теле́сныя грехи́, прости́л ти Бог, пока́ябося. И ту глаго́лаша сопроти́вницы мои́, но по отше́ствии из гра́да на селе́ с жено́ю ра́тая своего́ соблуди́. И се слы́шавша а́нгела, не обрето́ста до́браго де́ла чим отме́рити сего́, и оста́вльша мя отъидо́ста. И бию́ще мя лука́вии ду́си, и сведо́ша мя до́лу. Разсе́дшижеся земли́, снидо́х аз у́скими враты́ а́ки сквозе́ ска́лы смра́дныя, да́же и до преиспо́дних темни́цы а́довы, иде́же затворены́ суть душя́ гре́шных в земли́ тмы ве́чныя. И иде́же ни жи́зни челове́ком, но му́ка ве́чная и плачь неутеши́мый, и скре́жет зубо́м неисповеди́мый. Ту всегда́ вопию́т и глаго́лют, го́ре нам, О го́ре. И несть льзе испове́дати беды́ тоя́, я́же ту есть, ни мо́щно изглаго́лати боле́зней тех я́же есмь ви́дел. Сто́нут от се́рдца, и никто́ их не поми́лует. Пла́чутся, и несть утеша́ющаго их. Мо́лятся, и несть избавля́ющаго их, ни помога́ющаго им. С ни́ми же и аз затворе́н бых в те́мных тех ме́стех, и в те́сных поса́жен бых. И пребы́х пла́чася, и держи́мь от тре́тияго часа́ до девя́таго. И узре́х два а́нгела прише́дша ту, и нача́х моли́ти я извести́ мя из беды́ тоя́, да бых пока́ялся к Бо́гу. И глаго́ласта ми, бездо́бь мо́лишися, никто́ бо отсю́ду исхо́дит до́ндеже всем воскресе́ние бу́дет. Мне же моля́щуся вельми́, и пока́ятися обещава́ющуся. И глаго́ла еди́н ко друго́му, поруча́ешилися зань, я́ко от всего́ се́рдца обещава́ется пока́ятися. И рече́ други́й а́нгел, поруча́юся. И ви́дех я́ко даде́ ему́ ру́ку пору́чник. Тогда́ е́мша мя изведо́ста мя отто́ле на зе́млю во гроб к те́лу моему́. И глаго́ласта ми, вни́ди отню́дужеся еси́ отлучи́л. И ви́дех аз душе́вное свое́ естество́ а́ки би́сер светя́щося, те́ло же ме́ртво а́ки ти́на смердя́що и черно́, и гнуша́хся вни́ти в не. И ре́ста ми а́нгела, не мо́щно ти есть пока́ятися а́ще не те́лом и́мже согреши́. Мне же моля́щуся, да бых не вшел в те́ло. Тогда́ глаго́ласта ми, вни́ди. А́шели ни, то веде́ма тя та́мо, отню́дуже взя́хома. Тогда́ внидо́х у́бо аз, и усты́ мои́ми нача́х вопи́ти, поми́луйте мя. И изведо́ста мя вон. И глаго́ла ему́ вели́кий Тара́сий, вкуси́ бра́шна, и не хотя́ше. Но от це́ркве до це́ркве прехожда́ше, па́дая на лицы́ свое́м испове́дашеся Бо́гу, и со слеза́ми и с воздыха́нием глаго́ля, го́ре согреша́ющым, я́ко му́ка ве́чная ждет их, го́ре не ка́ющимся, до́ндеже вре́мя и́мут. Го́ре оскверня́ющим свое́ те́ло. Пребы́сть же 40 дней, и отъи́де чист к Бо́гу. Уве́дав пре́же трех дней сконча́ния своего́ отше́ствие от зде. Ви́девше же се достове́рнии отцы́ пове́даша нам спасе́ния ра́ди. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.