Веде́н у́бо бя́ше седми́десять лет Иереми́я в Вавило́н, я́ко пле́нник. Варух же учи́телю приседя́. И я́ко ви́де его́ Иерусали́мова разнобы́тия пла́чуща, в верте́пе себе́ затвори́в, о разлуче́нии плакаше учи́теля Иереми́и, недомы́слием себе́ сматря́я, даже и до возвраще́ния людска́го. Внегда́ же лю́дие ко Иерусали́му возврати́шася, тогда́ и Вару́ху из верте́па изше́дшу. Па́ки я́же о Иереми́и во у́жасе ви́димая, внегда́ ка́мением побива́емь быва́ше со Авимеле́хом, слы́ша яко во двою́ телесе́х еди́на душа́ вку́пе сказа́емо бя́ше проро́ком, зане́же во еди́ного чинонача́льника боже́ственным Ду́хом о́ба писа́ста. Ясне́йши же Вару́х, я́же о Христо́ве сни́тии возопи́ глаго́ля: «Сей Бог наш, и не вмени́тся ин к Нему́», и про́чая. Обре́т же не́которыя мно́жайшыя в труде́х любе́зных проро́ческия кни́ги проходя́, и разсужда́я я́же о Христе́. И о Иерусали́ме провозвеща́я приле́жно. И Иереми́ю погребе́, и е́же о Го́споде преставле́ние его́ всем просла́ви. Не по мно́зе же и сам от жития́ сего́ пре́йде.