Пове́даше не́кто, я́ко брат живы́й в монастыре́. Отпуще́н же бе в весь на слу́жбу о́бщаго жития́. Бе же не́кто гове́ин беле́ц в друзе́й ве́си, и приима́ше его́ ве́рою, ели́жды хожа́ше в весь. Име́яше же беле́ц еди́ну дщерь но*о овдове́вшу, с му́жем свои́м, ле́то или два жи́вшу, вла́зя же и изла́зя брат к ним, побежде́н бысть к ней. Она же смы́слена су́щи и разу́мна покуша́шеся приити́ на лице́ его́. Во еди́н же от дний, оте́ц ея́ вни́де в ни́жний град, потре́бы де́ля, оста́вив ю в дому́. И прише́д брат по обы́чаю, обре́те ю еди́ну, и глаго́ла ей, оте́ц твой где есть. И рече́ ему́, во град отъи́де. Нача́же смуща́тися к ней по́хотию, и подвиза́тися. И глаго́ла ему́ она́ с ра́зумом, не смуща́йся о́тче, отец мой ника́коже до у́тра прии́дет, зде есма́ о́ба. Но сего́ ника́коже сотвори́ без сове́та, но воста́ни и помоли́ся, не вложи́ вра́жия зла́го сове́та в се́рдцы свое́м. О́нже не хотя́ше и мятя́шеся от бра́ни. Она́ же рече́, вои́стинну ли еси́ ты николи́же име́л жены́. Глаго́ла ей, ни. И сего́ де́ля хощу́, да ви́жу что есть. И глаго́ла ему́ сего́ ли ра́ди смуща́ешися, не ве́дый смра́да сме́ртных жен, и хо́щеши оскверни́тися, реку́щи ему́ я́ко ме́сячины ми суть, и никто́же ся мо́жет мне прикосну́ти ни обоня́ти, похуля́ющи те́ло свое́. Слы́шав же от нея́ брат такова́я, возгнуша́ся, и воспряну́в прослези́ся. Егда́ же ви́дев его́ в себе́ прише́дша, глаго́ла ему́, се а́ще бых послу́шала тебе́, и уве́рила тя бых, была́ бы́хове премени́вшася и сконча́вша грех, ким лице́м бы возре́л на отца́ твоего́, и шел бы в монасты́рь твой, и слы́шал лик святы́х пою́щь. Молю́жеся ти, возбни́ у́бо, и не мози́ ма́лаго ра́ди жела́ния, погуби́ти таковы́х дел, ели́ка я́же имя́ше, и лише́н бы́ти ве́чных благ. Послу́шав же ея́ брат, пострада́в такова́я словеса́ от жены́, пове́даше по́весть благохва́льствуя Бо́га, я́ко ра́зумом и смы́слом ея́, не оста́ви его в блуд до конца́ впа́сти. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в.