Пове́даше не́кий от оте́ц нам, я́ко во о́бщем жити́и в монастыри́ свята́го а́ввы Феодо́сия, обы́чай бе во святы́й вели́кий четверто́к приходи́ти всем убо́гим и вдови́цам и сирота́м тоя́ страны́, и взима́ти им по по́лу ко́белу пшени́цы, и по пяти́ на́десять суло́гий, и ме́дниц по пяти́, и по ча́шице вина́, и по шести́ мер ме́да. И пре́же сих трех лет, бысть пшени́цы ску́дно. Продая́шеся у́бо пшени́ци в той земли́ по двана́десяти златни́ц кобе́л. И я́ко прии́де пост, глаго́лаша не́цыи от оте́ц отцу́ на́шему игу́мену, го́споди а́вво, я́ко в ле́те сем не даждь, и́же по вся ле́та обы́чай бя́ше дая́ти убо́гим, да не оскуде́ет монасты́рь, я́ко пшени́ца не обрета́ется. Игу́мен же нача́т бра́тии глаго́лати, не отреши́м ча́да благослове́ния отца́ на́шего, но блюде́м за́поведь его́. Сей глаго́л ваш несть вам на по́льзу, того́ смотря́йте, е́же оте́ц запове́да. Бра́тия же пребы́ша ну́дяще игу́мена, я́ко не доста́нет нам, не дади́м. Тогда́ игу́мен воспеча́ловав и глаго́ла им, иди́те, и е́же хо́щете твори́те. По обы́чаю же не да́ша благослове́ния ни́щим в вели́кий четверто́к, и во святы́й пято́к. Содержа́й же жи́тницу, отве́рз ви́де ю я́ко вся пшени́ца проклела́, и а́бие всю хотя́ше воврещи́ пшени́цу в мо́ре. Тогда́ игу́мен нача́ глаго́лати бра́тии, и́же отме́щется за́поведи отца́ своего́, постра́жет боле́знь преслуша́ния. И а́ще пять сот кобе́л пре́дали бы́хом, то отцу́ на́шему Феодо́сию угоди́ли бы́хом послуша́нием, и бра́тию уте́шили бы. И се поги́бе до пяти́ ты́сящ кобе́л, ку́ю по́льзу обрето́хом ча́да себе́; Но па́че вреди́хом себе́, толи́ко дво́е зло сотво́рше, за́поведь отца́ преступи́вше, и я́ко к Бо́гу наде́жи не сохра́ньше, но в жи́тницу на́шу положи́хом. Но поне́ от сего́ бра́тие моя́ уве́дите, я́ко Бог устрая́я все челове́чество. И святы́й Феодо́сий оте́ц наш смо́трит о нас ча́дех свои́х.