Обезче́стен бысть иногда́ брат некий от подви́жных, и па́чеже пе́нию и моли́тве прилежа́ бяше. Он же о безче́стии их уха́плен быв, тя́жце и боле́знене се прия́т, и все́ми о́бразы потща́ся угонзну́ти е́же о сем запреще́ния. Е́же и бысть. Ино́му восприе́мшу о нем е́же к па́стырю отве́т и попече́ние. Нощь же ту по обы́чнем пе́нии и моли́тве, усну́вшу ему́: зрит во сне пти́цу не́кую, я́же плежа́ше по земли́, зане́же крилу́ не име́яше: и бе пол ея́. Та́же взы́де не́како на дре́во не́кое пречу́дно зело́, и нача́т пе́ти пе́сни сла́дки вельми́, всяк ум удивля́ющь. Он же услади́ся пе́нием ея́, и почуди́вся виде́нию, приле́жнее смотря́ше на ню. И се не бе пол ея́, и пол главы́, токмо еди́н нос цел и́мже поя́ше. И ея́же утвержа́стеся но́зе на дре́ве о́ном. Он же уди́влься рече в себе́: а́ще пти́ца сия́ и злообр́азна есть, но у́бо пе́сни ея́ сла́дки суть зело́. Та́же возбну́в от сна, и от сла́дости о́ного пе́ния обре́те се́рдце свое́ вся́кия ра́дости и умиле́ния испо́лнено. Ку́пно же стра́хом и тре́петом объя́т быв о ви́денных, печа́луя и скорбя́ пла́каше го́рце глаго́ля в себе: я́ко пти́ца сия́ о́браз есть моего́ лише́ния. Я́коже и и́нде речеся: я́ко пол их изы́де из ми́ра, пол же их в миру́ оста́, си́речь в мирско́м и плотско́м мудрова́нии. Не всяк бо глаго́ляй ми: Го́споди, Го́споди, и про́чая. Не се ли бе, егда́ моля́хся: Го́споди, даждь ми смире́ние. И се Госпо́дь посла́ исцели́ти тщесла́вную мою́ ду́шу, аз же не пригото́ван и нетерпели́в к ско́рбем обрето́хся. И испо́лнися на мне проро́чество глаго́лющее: цели́хом Вавило́на, и не исцеле́: И си́це укаря́я себе́ пла́кашеся.

Подо́бно сему́, я́коже и он брат иже мно́жицею зря́ше себе́ во сне на́га вся́чески, не име́я отню́д прикрове́ние не́кое. Иногда́ же изли́шия утро́бная вон от утро́бы излага́я. И от е́же у́бо измета́ти изли́шия утро́бная, скве́рное житие́ име́ти себе́, разуме́х рече́, и рабо́тающее пло́ти. А е́же па́ки ви́детися на́гу, помышля́х я́ко обнажи́хся черто́га и бра́ка, и боже́ственыя оде́жди: и я́ко непотре́бен раб свя́зан рука́ма и ногама, вве́ржен во тму кроме́шнюю, ту бу́дет плачь и скре́жет зубо́м, я́коже глаго́лет свято́е Ева́нгелие: И во мно́зе печа́ли и ско́рби бех, рыда́я го́рце. Егда́ же прочто́х кни́гу сноразсуди́тельную, обрето́х я́ко е́же испромета́ти утро́бе изли́шная, е́же есть мир отмета́ти и мирска́я от себе́: А е́же на́гу бы́ти, тожде па́ки есть, е́же обнажи́тися вся́чески ми́ра соверше́ным нестяжа́тельством. И сия́ си́це обре́т, премени́хся пе́рвыя печа́ли о Бо́зе.