Черне́ц не́кий имя́ше бра́та в ми́ре ни́ща, да е́же бу́дяше в ке́ллии ему́, подава́ше бельцу́. И ели́ко же дая́ше ему, он же па́че обнищава́ше. Шед же мона́х возвести́ о сем ино́му ста́рцу. Рече́ же ему́ ста́рец: Аз тя научу́, уже́ ктому́ не даждь ему́, да себе́ не погуби́ши, ни того́. Но рцы ему́: Бра́те, егда́ име́х аз дая́х тебе́: ны́не же ты е́же добу́деши принеси́ мне. И е́же ти принесе́т, приими́ от него́: и иде́же аще у́зриши стра́нна, или́ ни́ща, или́ ста́рца, даждь им, и моли́ я, да моли́тву сотворя́т о нем. Брат же шед, сотвори́ та́ко. И прии́де к нему́ брат беле́ц. Он же глаго́ла ему́, я́коже научи́ и ста́рец. И отъи́де брат его́ печа́лен. Во у́трий же день, взем от труда́ своего́ ма́ло зе́лия, и принесе́ к бра́ту мона́ху. И изъе́м же я́, и даде́ ста́рцем, и умоли́ их моли́тву сотвори́ти за него́: И благослове́н быв, возврати́ся в дом свой. Та́коже па́ки принесе́ три хле́бы и зе́лия, и взем мона́х и сотвори́ та́коже, я́коже и пре́жде. И благослове́н быв па́ки отъи́де. И прии́де тре́тие, несы́й мно́го тре́бование, и вино́, и ры́бы: и ви́де брат его́ и диви́ся. И призва́ ни́щыя, и упоко́и я́. Рече́ же бра́ту своему́: Еда́ что тре́буеши от мене́? Он же рече́: Ни го́споди мой. Егда́ бо приима́х от тебе́, я́ко огнь вхожда́ше в дом мой, и снеда́ше ве́щи. А отне́леже ничто́же прия́х, наде́яся на Бо́га моего́, я́ко всем избы́точествую. Шед же мона́х пове́да вся сия́ ста́рцу бы́вшая. Рече́ же ему́ ста́рец: Не ве́си ли, я́ко де́ло мона́шеское огнь есть, иде́же а́ще вни́дет жжет? А и́же кто к мона́хом прино́сит ми́лостыню, то приима́ти моли́твы от них, и та́ко благословя́тся и обогате́ют.