Бе не́кто челове́к во Иерусали́ме Созо́мон и́менем: И́же идя́ше сквозе́ град, и усре́те ни́ща скорбяща, и совлеќ с него́ одея́ние его́, и даде́ ему́ свое́, и ид́е в путь свой. Бе же в день жа́твы, и преклони́лся уже́ день к ве́черу, и ма́ло усну́в, быв в восто́рзе, и обре́теся в не́коем дому́ чу́дне, в не́мже бя́ше свет пречи́ст, и сады́ вся́цы, и разли́чны, овощи́ иму́ща благово́нны, и ве́тви до земли́ преклоня́ющыяся: И пти́цы многообра́зни поя́ху в версе́х тех прекра́сныя пе́сни, и молча́ния не иму́ще, я́ко слы́шану бы́ти гла́су их от земли́ и до небесе́. Садо́вие же колеба́хуся в сла́ве вели́це. Се же ему́ ви́дящу, прии́де к нему́ ка́женик не́кто, и глаго́ла ему́: Иди́ во след мене́. И приидо́ста к столпу́ зла́том покрове́ну, и сква́жнею узре и́ны две́ри, и пала́ты зело́ пресла́вны, и многоце́нными би́серы утворены́. И зря́щу Созо́мону та́мо, и се изыдо́ша му́жи крилати от пала́т тех, светя́щеся я́ко со́лнце, нося́ще ковче́ги четыре. Егда́ же чу́дныя тыя двери минова́ху а́нгели, и разуме́ Созо́мон я́ко к нему́ иду́ще бяху, и проти́ву ему́ ста́вше поста́виша ларцы́ ты́я, и жда́ху некоего вельмо́жи приити́ к ним. И ви́де Созо́мон, и се муж красе́н изы́де от пала́т тех, и прии́де ко а́нгелом держа́щым ларцы́ ты́я, и рече́ им: «Покажи́те челове́ку сему́, что ся ему́ храни́т сви́та, поне́же поми́лова ни́щаго». И откры́ша еди́н от златы́х ларцо́в, и нача́ша излага́ти срачи́цы, и сви́ты ца́рския, и простира́ху я́ глаго́люще: «Господи́не Созо́моне, уго́дно ли ти суть пред очи́ма твоима сия́?». Он же рече́: «Недосто́ин есмь и на стень их воззре́ти». И показа́ша ему́ пе́стрыя и златы́я, и иныя многоце́нныя, разли́чными ле́потами, и бысть их я́ко до ты́сящи число́м. И глаго́лаше ему́: «Дая́й ни́щему, стори́цею прии́мет, и живо́т ве́чный насле́дует». Глаго́ла ему́ повелева́яй а́нгелом: «Тебе́ глаго́лю Созо́моне, сели́ко ти угото́вах благи́х за еди́ну сви́ту, е́юже Мя оде́л еси́ на́га су́ща ви́дев: Иди́ у́бо и твори́ та́коже, и возда́стся ти стори́цею». И отвеща́ Созо́мон стра́хом и ра́достию одержи́мь: «Го́споди мой, тако ли есть и́же творя́т ми́лостыню ни́щым». И рече́: «Ей, всяк бо у́бо творя́й ми́лостыню, стори́цею прии́мет, и жизнь ве́чную насле́дит. Се же ти глаго́лю: Не раска́йся о ми́лостыни, ни поноси́ ни́щему, яко дав ему́ что, еда́ бо во мзды ме́сто сугу́бу тщету́ прии́меши». И се сл́ышав Созо́мон, воспря́нув от сна, и дивля́шеся в себе виде́нию бы́вшему стра́шному. И воста́в от ло́жа, рече́: «А́ще та́ко ми глаго́ла Госпо́дь мой, то и дру́гу сви́ту дам ни́щему». И в другу́ю нощь то́йже сон ви́де. И у́тре воста́в раздая́ име́ние свое ни́щым, и отве́ржеся ми́ра, и бысть чернори́зец чу́ден.