Ви́дяще иуде́и Петро́во дерзнове́ние и Иоа́нново и разуме́вше, я́ко челове́ка некни́жна еста́ и проста́, дивля́хуся, зна́юще же их я́ко со Иису́сом бе́ста. Челове́ка же ви́дяще с ни́ма стоя́ща исцеле́вшаго, ничто́же имя́ху проти́ву рещи́.
Златоу́ст, толкова́ние: И о́ба бе́ста безкни́жна, и победи́ша их и первосвяще́нников их, и́бо не та глаго́ласта, но благода́ть Свята́го Ду́ха. «Зна́ху бо я́ рече́ я́ко со Иису́сом бе́ста», во вре́мя стра́сти сия́ у́бо еди́на бе́ста тогда́, во дворе́ архиере́ове. Ви́дяху же их тогда́ смире́ние и молча́ние, и се па́че их ужаса́ше мно́гое преложе́ние. Та́мо бо бя́ше и слуги́ архиере́овы, и ужаса́ше их дерзнове́ние их. Зна́ху бо я́ко со Иису́сом бе́ста, и я́ко О́ного ученицы́, и вся творя́ху. «Челове́ка же ви́дяще с ни́ма стоя́ща» рече́, мно́го челове́ка дерзнове́ние я́ко и в само́м суди́щи не оста́ви их. А́ще бо бы́ша рекли́ я́ко несть та́ко, он у́бо осуди́л бы их.
Су́щее: Повеле́вше же и́ма вон из со́нмища изы́ти, стяза́хуся к себе́, глаго́люще: «Что сотвори́м челове́кома си́ма? Я́ко у́бо разу́мно зна́мение бысть и́ма, всем живу́щим во Иерусали́ме я́ве, и не мо́жем отврещи́ся. Но да не бо́лее простре́тся в лю́дех, преще́нием да зепрети́м и́ма ктому́ не глаго́лати о И́мени сем ни еди́ному от челове́к». И призва́вше их, запове́давше и́ма отню́д не провещева́ти, ни учи́ти о и́мени Иису́сове.
Толкова́ние: «Что сотвори́м челове́кома си́ма?» рече́. Чу́днейше у́бо се есть, я́ко держа́щая и под руку́ иму́ще в недоуме́нии бы́ша, ниже́ бесо́вския полки́, ниже́ сам дия́вол победи́ти их возмо́же, но от мно́гаго вси побежда́хуся мно́жества: я́же на ня хи́троствоваху, вся на себе́ привлеко́ша. «Что сотвори́м челове́кома си́ма?» рече́. Ви́диши ли в недоуме́нии их су́ща? Что же чу́днейшее и но́вейшее: ты держи́ши и в недоуме́нии еси́, ты под руко́ю свя́заны и́маши и что сотвори́ти не ве́си? И вся́ко в ле́поту: поне́же бо на песце́ вся основа́ша, сего́ ра́ди и немощне́йши всех бы́вша. А́ще ло́жная суть я́же глаго́лем, запрети́, а́ще ли и́стинна, что возбраня́еши? - такова́я прему́дрость апо́стол. Они́ в недоуме́нии, а си́и - в весе́лии. Они́ - мно́га испо́лнени студа́, а си́и со дерзнове́нием вся творя́т. Они́ - в стра́се, а сии - в безпеча́лии.
Су́щее: Петр же и Иоа́нн, отвеща́вше к ни́м ре́ста: «А́ще пра́ведно есть пред Бо́гом вас послу́шати па́че, не́жели Бо́га - суди́те. Не мо́жем бо мы, я́же ви́дехом и слы́шахом, не глаго́лати». Они́ же призапре́щьше и́ма, пусти́ша их, ничто́же обре́тше, ка́ко му́чити их, люде́й ра́ди, я́ко вси прославля́ху Бо́га о бы́вших. Ле́ты бо бя́ше множа́йшими четы́редесяте челове́к той, о нем же бысть чу́до сие́ исцеле́ния.
Толкова́ние: Ви́д[ит]е ли высо́к ра́зум? Ви́дите ли ка́мень волна́м смею́щься? Ви́дите ли хра́мину непоколеби́му? И е́же чу́днейшее: я́ко не то́чию не страша́хуся от наве́тник, но множа́йшее прие́млюще дерзнове́ние, о́нех в бо́льшее малоду́шие влага́ху. Возража́яй бо адама́нта, сам возража́ется. И скоча́ на те́рние, сам боде́тся и лю́тыя ра́ны прие́млет. Ничто́же обрета́юще, ка́ко му́чити их, люде́й ра́ди, науча́ху бо их зна́мения, и ничто́же можа́ху сотвори́ти. Но ви́дехом я́же изнача́ла глаго́лемая: пе́рвое у́бо сла́вы ра́ди челове́ческия все творя́ху, ны́не же и друго́е прилага́ют, да не явя́тся уби́йцами бы́ти, [е́же и пото́м глаго́лаху: «Хо́щете на ны навести́ кровь Челове́ка сего́»]. О́ безу́мию! Ве́дяще, я́ко воскре́се, и зна́мение прие́мше, я́ко Бог есть, И́же сме́ртию не удержа́н бысть, - и свои́ми хи́тростьми непщева́ху покрыва́тися. Что такова́го безу́мия го́рши? Такова́ бо есть зло́ба, ничто́же не ви́дит, но повсю́ду смуща́ется.
Коне́ц толкова́нию.