Я́коже пи́шет проро́к Дави́д: «Бла́го мне, я́ко смири́л мя еси́, да научу́ся оправда́нием Твои́м. Благ мне зако́н уст Твои́х па́че ты́сящь зла́та и сребра́».
Ви́дим, возлю́бленнии, я́ко на святы́я Своя уго́дники при́сно попуща́ет Бог напа́стем приходи́ти: пра́веднии у́бо просветя́тся терпе́нием в ско́рбех, яко злато во огни, и при́снии раби́ и дру́зи Бо́жии нарица́ются. Слабо же и лениво живу́щих о Бо́жиих повеле́ниих, прише́дши же беде́, па́че погиба́ют отча́янием и неве́рствием, якоже пи́шется: «Мно́ги ра́ны гре́шному, упова́ющаго же на Го́спода ми́лость обы́дет». И па́ки: «Наде́ющиися на Го́спода, я́ко гора́ Сио́н, не подви́жится». Я́коже и сия́ пра́ведника: непло́дством вред прие́млюща и уничиже́на, и укоре́на бы́вша безча́дием, ко Творцу́ Зижди́телю своему́ прибего́ста: на пост и на моли́тву вда́стася: и приле́жно тру́ждьшася, прия́ста плод пра́вды. Еда́ ли у́бо не можа́ше пре́жде проше́ния дарова́ти пра́ведникома чад? Но, да яви́тся любы́ ею́ и наде́жда к Бо́гу. Я́ко бо во чте́ных слы́шахом, возлю́бленнии, и ны́не па́ки помяне́м та же. Вчера́ рождество́ Богоро́дицы сла́вихом: яко исто́чник на́шему спасе́нию, чи́стыя воды́ ве́рных сердца́ напои́ша. Ны́не же, роди́телема тоя́ почуди́вшеся, песнь возсле́м те́ма, ве́рное стадо, ка́ко поноше́ние приима́ше та и печа́лию не отпадо́ста, не отступи́ста ве́ры, не взыска́ста вра́чев, не призва́ста волхв, ни обяза́ния, ни чароде́и взыска́ста, ни бы́лия смеше́нию испи́ста. Но что? И́бо рече́: «Иоаки́м бога́т зело́» - бога́т бе не толма́ име́нием, я́коже бе ве́рою, и я́коже «принесо́ста да́ры своя́ к Бо́гу» пра́ведника. Повеле́но бо бе в зако́не деся́тое Бо́гови отдая́ти, си́речь це́ркви Бо́жии, рабо́тником и слуга́м хра́ма Бо́жия: да безпреста́ни славосло́вие Бо́жие и слу́жба церко́вная пребыва́ет.
«Прибли́жи бо ся день Госпо́день вели́кий, и приноша́ху сы́нове Изра́илевы да́ры своя́». Иоаки́м же принесе́ не то́кмо уро́к, но сугу́бо. «И ста пред ним Руви́м, глаго́ля: не подоба́ет ти пре́жде принести́ даро́в свои́х, елма́ не́си плода́ сотвори́л во Изра́или. И опеча́лися Иоаки́м зело́», но не отча́яся, ни прекосло́ви. Но прия́т поноше́ние и уничиже́ние претерпе́, и не сжа́ли си, поне́же дарова́ его́ неприя́тни бы́ша: не отрече́ ничто́же укаря́ющему его́, но оскорбе́, и наде́жды не отпаде́: но изыска́ сове́тника до́бра и дру́га ве́рна – моли́тву и пост, и та бы́ста дово́льна хода́тая к Бо́гу. «И помяну́ша патриа́рха Авраа́ма, я́ко в после́дняя его́ дни дасть ему́ Бог сы́на Исаа́ка. Не яви́жеся жене́ свое́й А́нне [а́ще зело́ и та пра́ведна бе и боя́щися Бо́га], но вда́ся сам в пусты́ню и потче́ ку́щу свою́ та́мо», да безмяте́жно и без пли́ща помо́лится Богови, ве́дый, я́ко мно́га молва́ есть в дому́ и мно́зи па́костящии и не даду́ще моли́твы чи́сты возсыла́ти к Бо́гу: тем, утаився супру́ги своея́ А́нны, бежа́ в пу́сто ме́сто. «И алка́ дний четы́редесять и но́щий четы́редесять, глаго́ля в себе́: не сни́ду ни на бра́шно, ни на питие́, доне́леже присети́т мене́ Госпо́дь Бог мой: и бу́дет ми моли́тва бра́шно и питие́».
Жена́ же его́ А́нна два пла́ча творя́ше, и глаго́лаше: да желе́ю о вдовстве́ мое́м и пла́чу о безча́дии мое́м. И рече ей Иуди́фь, раба́ ея́: «Доко́ле смиря́еши ду́шу свою́? Се бо прибли́жися день Госпо́день вели́кий и не подоба́ет ти желе́ти». О́ вели́кое доброразу́мие рабы́ни! Где ны́не бога́тии? Потщи́теся таки́я рабы́ни себе́ стяжа́ти, таковы́ сове́тники, таковы́ уте́шители: не потако́вы творя́щая, не ласка́тели, но и́стинныя прия́тели! «И оскорбе́ А́нна», но оба́че послу́ша гла́са рабы́ни своея́: «и совлече ризы своя желе́твеныя». Виждь ми ве́ру, ю́же име́ к Бо́гу! Слы́шавши праздник Господень, све́рже же́лю, а́ки уже́ прии́мши ра́дость. «Измы́ главу́ и облече́ся в ри́зы своя́ посаже́ныя, и исше́дши в огра́д, и се́дши под да́фниею, моля́шеся Бо́гу, глаго́люще: Го́споди, Бо́же оте́ц мои́х! Благослови́ мя и услы́ши моле́ния моего́, я́коже благослови́ Са́рру и дасть ей плод – Исаа́ка».
«И возре́вши на не́бо и ви́девши гнездо́ пти́че на да́фнии, сотвори́ плачь в себе́ глаго́лющи: го́ре мне, яко не подо́бна есмь ни пти́цам небе́сным, ни звере́м земны́м: яко аз кля́тва бых пред сы́ны Изра́илевы и поруга́ша ми ся и изгна́ша мя из це́ркви Го́спода Бо́га моеѓо».
«И се а́нгел Госпо́день ста пред не́ю глаго́ля и рече́: А́нно, А́нно! Послу́ша Госпо́дь Бог моли́твы твоея́: зачне́ши бо и роди́ши, и пропове́сться твой плод по всей земли́. И рече́ А́нна: Жив Госпо́дь Бог мой! А́ще рожу́ му́жеск пол, ли же́неск, принесу́ е́ дар Го́споду, Бо́гу моем́у. Си́це же Иоаки́му яви́ся а́нгел Госпо́день, глаго́ля: Послу́ша Госпо́дь Бог моли́твы твоея́. Сни́ди отту́ду: Се бо А́нна, жена́ твоя́, зачне́т». Ви́десте ли, коли́ко добро́ прия́ти уко́р и поноше́ние претерпе́ти, и упова́ти на Бо́га Всеви́дящаго: «Близ бо есть Госпо́дь сокруше́ных се́рдцем и смире́ныя ду́хом спасе́т». Тому́ поревну́йте му́жу, ка́ко не поноси́ жене́ свое́й безча́дия ра́ди: ка́ко не изгна́, ни отпусти́, я́коже ны́не мно́зи бу́яцы творя́т, не боя́щеся Бо́га. Сея́ да подража́ют жены́, ка́ко не потече́ к волхво́м: како не призва́ чароде́ивых баб, да я пома́жут зло́ю тою ма́стию, плода́ ра́ди. Опеча́лися, но ве́ры и наде́жды, я́же к Богу, не отступи́ и прия́ плод пра́вды, я́же и сподо́бися бы́ти Ма́ти Госпо́дня, Творца́ всея́ тва́ри.
Бысть же пе́рвое ле́то отрокови́цы: и сотвори́ обе́д вели́к Иоаки́м. И призва́ иере́и и ста́рцы, и кни́жники, и весь Изра́иль. И принесе́ открови́цу Иоаки́м иере́ом, и благослови́ша ю́, глаго́люще: Бо́же оте́ц на́ших! Благослови́ отрокови́цу сию́ и даждь ей и́мя имени́то, ве́чно во всех ро́дех. И реко́ша вси лю́дие: Бу́ди, бу́ди! Ами́нь. И принес́о́ша ю́ ко архиере́ом, и ти́и благослови́ша ю́, глаго́люще: «Бо́же высо́там! При́зри на де́тищь сий и благослови́ ю́ святы́м благослове́нием, е́же преме́ны не и́мать. И восхи́ти ю́ ма́ти ея́ во свяще́ние лега́льницы ея́, и дасть де́тищу сосе́ц». Где убо суть ны́не жены́, и́же свои́х чад небрегу́ще дои́ти и даром Бо́жиим ме́щущися, но рабы́ни млеко́м пита́юще я́? Но оле безсту́дия того́ и величания, и неи́стовства, и немилосе́рдия! К ни́мже рече́м: «Безу́мныя в жена́х, пове́ждьте нам: ќая мати во святы́х жена́х свой де́тищь рабыни млеко́м воспита́? Кий зверь си́це свой поро́д возненави́де и отве́рже от себе́, я́коже вы? Но отсе́ле постыди́теся, облича́емы от святы́х жен всех: я́ко, си́це творя́ще, явля́етеся не иму́ще утро́бы милосе́рдия ко свои́м ча́дом».
«Бы́вшу же де́тищу двою́ лет, рече́ ма́ти А́нна к му́жу своему́ Иоаки́му: Да совершу́ у́бо свой обе́т, е́же обеща́х к Го́сподеви, Бо́гу моему́: ве́деве отрокови́цу в дом Госпо́день. И рече́ Иоаки́м: по́ждеве отрокови́цы до трий лет, еда́ ка́ко де́тищь взы́щет роди́телю. Бы́вши же трею́ лет, ведо́ста ю́ роди́теле в це́рковь со сла́вою, и отрокови́цы чи́сты провожда́юще де́тищь в це́рковь Госпо́дню: и не взыска́ роди́телю, ни возопи́ по ма́тери». Кому́ ся почужду́? Роди́телема ли, я́ко не сжа́листа си отходя́ща своего́ младе́нца единоча́да во хра́ме Господни? «И прия́т ю́ иере́й и лобза́в посади́ ю́ на вы́шнем степе́ни внутреней заве́се, во свята́я святы́х. И не взыска́ ма́тере своея́ Мари́я, но потрепа́ нога́ма свои́ма». И ужаса́хуся, и чужда́хуся вси лю́дие, ка́ко Заха́рия введ отрокови́цу во свята́я святы́х, иде́же бе ковче́г заве́та и в нем ру́чка злата́, иму́щия ма́нну, и жезл Ааро́нь прозя́бший, и богопи́санныя скрижа́ли. Се же все о́браз бя́ше отрокови́цы Святе́й и Присноде́вей Мари́и, Я́же сподо́бися Богоро́дица нарещи́ся у́бо и бы́ти Храм Бо́жий и Жили́ще Свята́го Ду́ха. Иде́же бо повеле́но и взако́нено от Бога еди́ною лет еди́ному жерцу́ со стра́хом во свято́е место внити и покади́ти, о́ чу́до!, та́мо, иде́же бе му́жем возбранено входа, па́чеже ни возре́ти дерзня́ху: ту же́неск пол, Мари́я, без сумне́ния посажде́на бысть, иде́же живя́ше и хожда́ше, а́нгелом пита́ема, а́ки го́лубь, в безмяте́жне ме́сте святе́м блюдо́ма же Иису́су. О́ вели́кое та́инство! О́ смотре́ние Бо́жие! Где суть ны́не неразу́мнии жи́дове и окамене́нии се́рдцем, да реку́т нам: ка́ко, иде́же иере́и не дерзну́т вни́ти, ту и ны́не Мари́я без стра́ха, а́ки в черто́зе све́тле, лику́ет и со а́нгелы бесе́дует? Но не и́мут, что рещи́, непокори́вии и неве́рнии: «о́чи имут и не видят» и уши́ма проро́к свои́х не слы́шат, врази́ су́ще своему́ спасе́нию. Мы же, ра́дующеся, рцем с Заха́риею к Де́тищу: «Вни́де, Госпоже́ всея́ тва́ри, во свята́я святы́х водворя́ющися! Ты бо еси́ киво́т святы́ни по проро́честву Дави́дову: ты бо еси́ ру́чка злата́я, иму́щая ма́нну: ты бо еси́ жезл Ааро́нов, прозя́бший красны́й цвете́ц Христа́: ты бо еси́ кади́льница, накади́вшая до́брыя воня́ храм Бо́жий: в Тя бо всели́ся Сло́во Бо́жие и яви́ся Челове́к миру: Сын Бо́жий изба́ви челове́ки от льсти и от рабо́ты диа́воли, Сам за ны му́ку прии́м, да позна́им своего́ Творца́. Того́ моли́, Влады́чице всея́ тва́ри, Сы́на Своего́ и Бо́га на́шего, я́коже пре́жде рече́ проро́к: «Бог от ю́га прии́дет и Святы́й от горы́ се́нныя ча́щи», и па́ки: «Бог на земли́ яви́ся и с челове́ки поживе́»! Не про́сто у́бо яви́ся, но от девственыя утро́бы плоть заи́м роди́ся, я́коже Сам весть, деви́ческая зна́мения це́ла сохра́нь, к не́йже рече́ предста́в арха́нгел Гаврии́л: «Ра́дуйся, обра́дованная, Госпо́дь с Тобо́ю». Тому́ сла́ва, честь и держа́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.