Се наста́, бра́тие, све́тлое пра́зднество преди́внаго отца́ на́шего чудотво́рца Нико́лы, и́же во всем ми́ре я́ко со́лнце доброде́тельми осия́я, чудесы́ удивля́я весь мир. Бе бо от до́бру роди́телю прозя́бл, я́ко ма́слина доброро́дна, от отца́, нарица́емаго Феофа́на, и от ма́тере Но́ны, добропло́дну. Его́же омы́ти хотя́ще, положи́ша во умыва́льницу, воста́, и прост стоя́ три (два) часа́. И ужасо́стася до́брая роди́теля его́, и приидо́ста ко блаже́нному отцу́ архимандри́ту, су́щу стры́ю его́, и́же возде́в ру́це свои́ на не́бо, похвали́ Бо́га и благослови́ де́тища и прозва́ и́менем свои́м Нико́ла (и́же есть Одоле́нь), рек, я́ко сей и́мать весь мир удиви́ти чудесы́ свои́ми, е́же и бысть.
Изде́тска бо нача́т удивля́ти весь мир чудесы́ свои́ми: больны́я исцеля́ти, други́я бесми́ одержи́мы уврачу́я. И отто́ле пронесе́ся добро́та де́тища того́, изде́тска бо бе искипи́ла в нем по достоя́нию благода́ть Бо́жия, теча́ше бо изоу́ст его́ сла́дко уче́ние, я́ко кади́ло доброво́нно. В то́йже доброде́тели пребыва́ющу, возвести́ ему́ архиепи́скоп преподо́бный Фили́пп приити́ в епи́скопию, бе же день субо́тный, и нау́трия во святу́ю неде́лю, бы́вшу слу́жбе, поста́ви архиепи́скопа в Ми́рстем гра́де. И по трех ле́тех яви́ся ему́ Пресвята́я Богоро́дица, ка́жущи ме́сто, иде́же поста́вити це́рковь Пресвяте́й Богоро́дицы Мари́и. Егда́ свершена́ бысть це́ркви та мздо́ю четырехсо́т зла́тник, тогда́ па́че процвете́ добро́та его́, и к чудесе́м чудеса́ приложи́, я́коже рече́ досто́йне Христо́с: «И́же ве́рует в Мя, то из чре́ва его́ ре́ки живо́тныя истеку́т». «Аз бо, рече́, дам ему́ уста́ и прему́дрость, е́йже не возмо́гут проти́витися и отвеща́ти вся противля́ющися вам». Проро́ком Ио́илем глаго́лет: «Излию́ от Ду́ха Моего́, и дам чудеса́ на небесе́ горе́, и зна́мения на земли́ ни́зу, и благода́ти сугу́б дар пода́м». Того́ жада́я, блаже́нный оте́ц наш Нико́лае пре́зре маловре́менная сла́сти жития́ сего́, не ища́ земны́х, но небе́сных, не ища́ вр́еменных, но ве́чных, [в] ме́сто от ме́ста преходя́, взыска́я заблу́ждьших, теки́й к больны́м, неду́жныя исцеля́я, печа́льныя утеша́я, оби́димым помага́я, от сме́рти изыма́я.
Изше́дшу же ему́ от гра́да, и пове́даша ему́, я́ко князь, вземь мзду, повеле́ три му́жи усещи́ без вины́ сме́ртной. Не пощади́ себе́, прии́де во град, слы́ша я́ко ведут я́ на посече́ние, и спости́же я́, под мечь приклоня́ющеся, и схвати́в мечь, пове́рже на зе́млю, и та́ко я́ изба́ви от сме́рти, до́брый пасту́х. И шед ко кня́зю тому́, глаго́ла, рек ему́: «Беззако́нниче, ме́здный кровопи́йче, подоба́ше ли тебе́ власть приима́ти, не управля́ющу жития́ своего́? Но пущу́ к царю́ и обличу́ твое́ беззако́нние». Пад же [той] на ногу́ его́ со мно́гими слеза́ми и словесы́, укроти́ и́: «От сего́ не и́мам твоего́ словеси́ преступи́ти». Та́ко укроти́ся, отъи́де в дом свой.
И по мно́зех днех воздви́жеся рать. Во Фриги́ю посла́ царь Константи́н три воево́ды, приста́ша в Ми́рстей митропо́лии. Слы́шав же святы́й Нико́ла, и прише́д уте́ши я́, и благослове́ние дав, отпусти́ я́. Пото́м оба́жени бы́ша к царю́, и повеле́ всади́ти я́ в темни́цу. Продолжи́вшужеся всажде́нию их, приидо́ша нава́дницы о́ни к царю́ и реко́ша: «Ков быва́ет держа́ве твое́й, влады́ко: я́коже еси́ му́жи в темни́цу всади́л, то мно́зи, к ним приста́вше, о сме́рти твое́й поуча́ются. Но всќоре погуби́ я́, да не мно́зи преста́вшии воста́нут на держа́ву твою́». Повеле́ же царь старе́йшине темни́чному, да бу́дут гото́ви на усече́ние. И рече́ к ним темни́чный старе́йшина: «Бра́тие, да не бых вас испе́рва знал! Повеле́ние бысть царе́во, я́ко да у́тро у́мрете». И воспе́ша еди́нем гла́сом, глаго́люще: «Святы́й Нико́лае, архиере́е Бо́жий, я́коже пре́жде три му́жи изба́вил, та́ко и ны́не помози́ нам без вины́ умира́ющим». И а́бие во сне яви́ся святы́й Нико́лае Евла́виеви епа́рху, глаго́ля: «Евла́вие, вреже́не умо́м, а́ще не отпу́стиши муже́й сих, оклевета́нных тобо́ю, то моли́тву сотворю́ к Вы́шнему Царю́, бу́деши че́рвьми сне́ден». Те́мже о́бразом и царю́ яви́ся во сне, та́коже глаго́ля. Он же рече́: «Кто ты еси́, ка́ко вле́зе в пола́ту мою́?» Он же рече́: «Аз есмь Нико́ла от Мир, гре́шный архиепи́скоп Ми́рский. Но а́ще не пу́стиши муже́й оклевета́нных к тебе́, то рать воздви́гну во стране́, и сам зле гонзне́шися живота́ своего́». И а́бие повеле́ царь испусти́ти я́.
Таковы́ суть подвиза́ния сего́ свята́го Нико́лы, та́ко сла́дко уче́ние, та́ко доброде́тельно наказа́ние, та́ко сла́дко чудотворе́ние. Тако́в бо нам подоба́ет архиере́й преподо́бный, незло́бив, удаля́яся от вся́кия зло́бы. Сий бо не то́чию Ми́рскую митропо́лию, но вся на свет возведе́, зе́млю удиви́ чудесы́ стра́шными, монастыри́ освяти́ благоле́потою, це́ркви просвети́, бе́сы прогна́, неду́жныя исцели́. Не то́кмо в житии́ сый, но и ны́не а́ще кто, в беде́ сый, и́мя его́ нарица́я, от всего́ се́рдца мо́лит Бо́га, оставля́я собла́зны свои́х дре́вних грехо́в, мольба́ми его́ прости́т.
А́ще ли не оста́нущеся свои́х дре́вних грех и друга́я претворя́юще, то не послу́шают нас святи́и, ни дае́т ны Бог проще́ния, но и зде томи́т ра́нами и по воскресе́нии му́це ве́чней предае́т. Да се ве́дуще, бра́тие, вся́коя зло́бы очища́емся студоде́яния и вся́коя нечистоты́, и лихоима́ния, клеветы́, за́висти, лука́вства, татьбы́, оби́ды, кобе́ния, волше́бы, пляса́ния, и́мже бесо́м уго́дия творя́т такови́и. Но тыя́ вся зло́бы оста́вльше, оста́вим я́ тому́ бе́су, да прии́мем уго́дно Христу́ за́поведь, И́же нас де́лма сни́де с небесе́ и во плоть челове́чу облече́ся, и быв о́бразом я́ко челове́к, да спасе́т челове́ки и пре́лесть диа́волю всю разруши́т. «Искупи́ ны от кля́твы зако́нныя кро́вию Свое́ю», нас де́лма распя́тся на кресте́ и проны́риваго бе́са кресто́м Свои́м продружи́ , и свободи́ от пре́лести диа́воля воста́нием Си род челове́чь.
Те́мже, бра́тие, Того́ Сы́на Бо́жия почита́юща, за́поведи Его́ соблюде́м, И́же рече́: «Не убе́й, не укради́, лжи по́слух не бу́ди, не прелюбоде́й, не восхи́ти чу́ждего оби́дою, чти отца́ своего́ и ма́терь, возлюби́ бли́жнего своего́ я́ко сам ся, и стра́хом и трепе́том почти́ Христа́», я́коже и тебе́ почте́, от небытия́ в бытие́ тя сотвори́: тебе́ ра́ди зве́здами не́бо украси́, тебе́ ра́ди со́лнце поста́ви, тебе́ ра́ди луну́ и зве́зды сотвори́ на просвеще́ние твое́, тебе́ ра́ди поста́ви времена́ и ме́сяцы, дни и часы́, тебе́ ра́ди мо́ре и ре́ки, ист́очники излия́, тебе́ ра́ди зве́ри и пти́цы, вся четвероно́гия сотвори́, да тя возведе́т в пе́рвое ра́йское ме́сто.
Ты, того́ оста́вив, ре́кам, исто́чникам тре́бы полага́еши, жре́ши я́ко Бо́гу безду́шней тва́ри. Да того́ ра́ди быва́ет не́бу затворе́ние, бездо́ждие, плодо́м па́губа, о́во сла́ною, о́во гра́дом, о́во я́звами разли́чными, и́хже да убежи́м, милосе́рдие Бо́жие укротя́ще.
Рцы же ми, чим я́ мо́жем укроти́ти? Не сим ли: не возда́й же зла за зло, ни клеветы́ за клевету́, убы́стри же но́зе свои́ на тече́ние к це́ркви пра́во, услы́шаная в ней ско́ро сотворя́й, а́лчныя накормля́й, жа́дныя напои́, наги́я одева́й, стра́нныя прие́мли, больны́я посеща́й, ни́щая введи́ в дом, си́рым бу́ди во отца́ ме́сто, вся, рече́нная ти преди́, сотвори́. Те́ми бо те́сными путьми́ разши́рят ти ся две́ри небе́сныя, и причита́ешися ко святы́м лико́м, я́коже си́це и оте́ц наш и чудотво́рец святы́й Нико́лае, и́же в сме́рти ме́сто жи́ти сотвори́.
Всем тем, ле́по почита́юще па́мять его́, с похвало́ю велегла́сно рцем: «Ра́дуйся, златоза́рный архиере́ю Нико́лае, и́же удиви́ весь мир чудесы́ свои́ми, а от всех отгна́ слепоту́ грехо́вную, от други́х же бе́сы изгоня́я, а други́я во снех удиви́, от сме́рти избавля́я! Ра́дуйся, сладото́чный архиере́ю, сла́стию возвеселя́ весь мир и на па́жить духо́вную наста́вив! Ра́дуйся, небопа́рный о́рле, облиста́в весь мир и напо́лнив вся сла́дкаго уче́ния! Ра́дуйся, Нико́лае, похвало́ апо́стольская! Радуйся, Нико́лае, монастыре́м тве́рдое и недви́жимое основа́ние! Ра́дуйся, архиере́ю Нико́лае, светоно́сный о́блаче, прогна́в мрак безбо́жный от се́рдца челове́к и све́том богоразу́мия украси́вый прест́ол церко́вный! Ра́дуйся, живора́сленая ле́торасль, воскорми́вый неги́блющею я́дию церко́вная пито́мники! Ра́дуйся, побе́дниче бесо́м и ересе́м прого́нниче, чистоте́ прави́телю, добро́те наста́вниче, пропове́дниче И́стинне, сми́рниче кото́ре, вражды́ погуби́телю, святы́ни пода́телю: тобо́ю вся безбо́жная лесть упраздни́ся, а и́стинна возсия́ и процвете́!
Да и мы, бра́тие и отцы́, добронра́вию поревну́ем и па́мять его́ че́стно твори́м, не на бра́шно то́кмо ся собира́ем, но и на послуша́ние и на до́брая дела́ подви́гнемся, воздержа́щеся не от бра́шна то́кмо, но и от пия́нства, от за́висти, от сва́ра, от татьбы́, от клеветы́, от лихоима́ния и от прелюбодея́ния, от мертвечи́ны, от кровояде́ния. Та́ко бо дела́ творя́ща дале́че от Бо́га суть, а́ще не пока́ются покая́нием, е́же бо есть прия́тно Бо́гу ‐ е́же отста́тися от вся́кого зла и ктому́ не претворя́ти его́, но слеза́ми и ми́лостынею и умиле́нием омы́ти вся собла́зны, та́ко пребыва́ющим сла́вити Пресвяту́ю Тро́ицу, во Еди́ном Божестве́, во еди́ной держа́ве су́щи, Ему́же ле́по есть при́сно возда́ти честь и поклоне́ние Еди́ному Бо́гу со безнача́льным Сы́ном Иису́с Христо́м, Ему́же сла́ва во ве́ки веко́в. Ами́нь.