Похва́лен церко́вный сей зако́н, гото́вя нас тридне́вныя сме́рти Спа́са на́шего па́мять пра́зднествовати. Слы́шите бо глаго́лемая вам, неизрече́нную та́йну услы́шите и уве́дите, ея́же по уве́дении никто́же мо́жет пости́гнути: Влады́ка Христо́с Сын Бо́га Жива́го Свое́ю во́лею вшед на крест, а не по ну́жди, и просте́ртием руку́ Свое́ю вся неви́димыя си́лы обличи́. Во́льным муче́нием те́ла Своего́ восхо́те вкуси́ти тридне́вныя сме́рти о всем челове́честем ро́де, да то́ю умерщвле́ному род́у безсме́ртие да́рует. И а́бие покло́нь святу́ю главу́ Свою́, повеле́ я́ко рабы́ни сме́рти приступи́ти. И а́бие приступи́, я́ко раба́, смерть, служа́щи Ца́рскому повеле́нию.

Сим та́ко бы́вшим от Спа́са на́шего, Ио́сиф, муж не́кий, до́бра ро́да и бога́т, от Аримафе́йския ве́си сый, Пропя́таго быв ученик, после́днюю воздая́ Учи́телю честь, прии́де к Пила́ту, моля́ и глаго́ля о Уме́ршем: «Сию́ творя́ мольбу́ Оклевета́ну бы́вшу от иуде́й, Оста́влену же от друго́в на кресте́, о Ме́ртвем молю́, не иму́щу Ему́ ни зла́та, ни сребра́, ни друг, ни во́ин, ни посо́бник - то́кмо Ма́терь ни́щу, обога́щшуся рождество́м Его́. О ме́ртвем молю́, во́лею пострада́вшем. А́ще бо не хоте́л бы, то не бы уме́рл, да снят у́бо бу́дет со креста́. Не оби́дев николи́же никого́же ничи́мже, благодея́ниими же мно́ги тмы поче́т. Даждь ми, Его́же не и́мам ино́го добре́йша. Даждь ми ра́дость, блаже́на мя творя́ща прие́млюща Его́. Даждь ми Сего́ творя́щагося ме́ртва, да прие́м Его́, покры́ю земле́ю. Даждь ми треблаже́нное те́ло, Его́же умира́юща ви́девши тварь воспла́кася. Даждь ми те́ло, Его́же издыха́юща ви́девши це́рковь раздра́ свою́ опо́ну. Даждь ми те́ло, Его́же ра́ди ка́мение распадеся сокруше́нием свои́м [и] плачь соверши́ло есть. Да облобыжу́ я́звы свято́ю руку́, и́миже моея́ души́ исцеле́ша стру́пы. Да осяжу́ о́на пречи́стая ре́бра, из ни́хже изы́де пречи́стая Кро́вь и вода́ порожде́ния. Да погребе́та ру́це си Хотя́щаго раздруши́ти сме́ртные пле́ны. Да погребу́т си́и пе́рсти гре́шнии вся́кия пра́вды Де́лателя и Показа́теля. Да прикосну́ся к безгре́шней Пло́ти, е́йже всяк прикаса́яся с ве́рою блажи́мь быва́ет. Да провожду́ ко гро́бу Хотя́щаго ме́ртвым отве́рсти гро́бы. Да донесу́ И́же держи́мым во гро́бе безсме́ртный Исто́чник и просвещу́ седя́щим во тме сме́ртней воскресе́ния свет».

Сия́ у́бо Ио́сиф глаго́лаше благове́рно, а Пила́т послу́шаше внима́я, Бо́жия бо си́ла ме́ртваго Проси́маго от Него́ обраща́ет благове́рно Пила́тову ду́шу к послуша́нию. И а́бие моли́твеник и погреба́тель явля́шеся Ио́сиф. Прии́м е́же любя́ше те́ло, и облобыза́ше напа́д, и устне́ ко пречи́стым удо́м прилага́ше, и помышля́ше се, я́ко жена́ кровоточи́ва с ве́рою, прикосну́вшися ри́зе Его́, источи́ кро́ви исто́чник. Аз же Само́му Те́лу Бо́жию прикаса́яся, ки́им даро́м не бу́ду досто́ин? Пото́м же плащани́цею чи́стою обви́в в пречи́стый би́сер, во гроб нов положи́ и, ка́мень привали́в на двери́ гро́ба, со слеза́ми возврати́ся, ча́сто ко гро́бу обраща́яся, и взира́я к нему́, и лише́ния Учи́телева пла́чася. О́ постиже́ние благове́ствия Ио́сифова! О́ злове́рьствие иуде́йско! Па́ки бо возла́явше на Бо́га а́ки пси и, собра́вшеся в день субо́тный, припадо́ша к Пила́ту, глаголюще: «Го́споди, помяну́хом я́ко льстец Той еще́ жив сый рече́: В тре́тий день воскресну́. Повеле́ у́бо утверди́ти гроб, егда́ ка́ко прише́дше ученицы́ Его́ укра́дут И́ и реку́т лю́дем: Воскре́се от ме́ртвых. И бу́дет после́дняя лесть го́рши пе́рвыя.

Что сие́ глаго́леши, о́ ле́стьче и законопресту́пниче жидови́не? Лесте́ц ли бе Христо́с? Свободи́вый от льсти неприя́зньския иму́щая злы́я ду́хи. Льсте́ц ли бе Христо́с? Поста́вий в пусты́ни трапе́зу без труда́ и напита́вый пятью́ хле́бы пять ты́сящь. Льстец ли бе Христо́с? Исцеле́вый ро́жденники твоя́ от прока́зы. Льстец ли бе, воскреси́вый Ла́заря от гро́ба? Испуща́я ю́жники гла́сом Свои́м. Льстец ли бе Христо́с? Сия́ творя́й, то кто бе ин пра́веден? А́ще льстец бе Христо́с, то почто́ у́бо бои́шися я́же есть глаго́лал? Что у́бо бои́шися ме́ртву Ему́ глас́а? Оба́че рече́ ли что при воскресе́нии, почто́ не ве́руеши Ему́ и прорица́нию Его́? Что всу́е стра́ждеши, окая́нне? Оба́че коне́ц рече́нным взира́й: а́ще воскре́снет из ме́ртвых, о не́мже пече́шися.

Что у́бо к ним рече́ Пила́т? «И́мате кустоди́ю - иди́те утверди́те я́коже ве́сте». А́ще проти́вна Бо́гу и законопресту́пна, рече́, Его́же вы та́ко нарица́ете, тольми́ бои́теся, а́ще ме́ртваго живи́и тольми́ боите́ся - и́мате стра́жии и собере́теся на еди́ного мно́зи, утверди́те вам Стра́шнаго и Ме́ртваго, я́ко ве́сте. Я́ко хо́щете запечатли́ти ме́сто - запечатле́йте. Хо́щете ли желе́зныя своя́ пропя́ти - препни́те. Да не рече́те по́следи: А́ще бы́ша невозбрани́ли нам стрегу́щим гро́ба, не бы́хом у́бо погуби́ли ме́ртваго. Иде́те утверди́те гроб, я́коже ве́сте. А́ще прии́дет Петр, мече́м растле́те и́. А́ще прии́дет не́кий от учени́к Его, воста́вше уби́йте и́. Прилежи́те стрегу́ще и́ и храня́ща тве́рдо, да никто́же от ле́стных укра́сти возмо́жет ва́шего вра́га. Таце́ми словесы́ и ору́жии во́ини вооружи́вшеся Госпо́дни врази́ со мно́гою враждо́ю и спе́хом идо́ша на гроб, и желе́зны печа́ти возложиша на гроб, и седя́ще стрежа́ху Его́.

Во вре́мя же се, второ́му дни бы́вшему, смерть попра́на, в Сего́ обраща́яше, и сожва́ти зубы́ истле́ния не возмо́же, и помышля́ше в себе́ глаго́лющи: «Кто Сей есть непобеди́мый мертве́ц? Кто сей есть ме́ртвый по зако́ну и па́че зако́на храни́мь без истле́ния? А́нгел бо несть, челове́ческий бо о́браз и́мать я́ко Ада́м и не повину́етмися истле́нию. Я́ко челове́к прие́млет смерть, и по умре́тии истле́ти я́ко мертв не хо́щет. Ники́й же [от] су́щих от ве́ка под мно́ю ме́ртвых таково́ те́ло имы́й, прии́де ко мне. Еда́ си плоть оде́жда есть Бо́жия? Да тем на моя́ уста́ обостри́лася есть. Еда́ Сей есть Бо́жия Сло́ва храм? Еда́ Сей есть Це́ркви ре́кшаго: Разори́те Це́рковь сию́ и треми́ де́ньми созди́жду ю́? Еда́ Сей ко воскресе́нию храни́тся? Еда́ Сей схо́дник есть ме́ртвым, ди́вный Сей ме́ртвый? Еда́ пожре́т я́ мно́ю дре́вле ме́ртвыя, пои́мь отсю́де, воскреси́т с Собо́ю? Еда́ я́коже Ио́на во чре́ве ки́тове спасе́н бысть, та́кожде и Сей от мене́ пребу́дет? И ждет тре́тияго дне, да тогда́ пе́рвее воскресе́ние пока́жет и други́м ме́ртвым врата́ воскресе́нию». Сия́ ве́щьми, а не глаго́лми глаго́лаша смерть. И та́ко сим быва́ющим, иуде́ом со стра́хом и со стра́жми приседя́щим гро́бе.

В субо́ту, по́зде свита́ющи, во еди́ну субо́т, хотя́щи зача́тися неде́ли, прии́де Мари́а Магдалы́ни и друга́я Мари́я ви́дети гро́ба. О́ страшным и ди́вным ве́щем! Петр, пе́рвый воево́да Христо́в, убоя́вся гла́са рабынина́, отве́ржеся своего́ Царя́, а жены́ не́мощны и страши́вы во умре́тии приидо́ша поче́сть Учи́теля своего́. Приидо́ста ви́дети гро́ба. Не у́бо вои́стину ве́роваху словеси́ воскресе́нию: приидо́ша ви́дети гро́ба я́ко прия́ти уте́ху не́кую печа́ли свое́й виде́нием гро́ба, весть бо, весть, утеша́ти печа́льныя гроб явля́яся и сле́зы ва́ша к себе́ прие́мля. И приидо́ста ви́дети гро́ба и приступи́ти ели́ко любля́ше, не сме́яста же стра́ха ра́ди иуде́йска. И укра́дующе же о́тай стопы́ своя́ приступи́ста ко гро́бу, и кропя́ста хри́змою , и па́ки отхожда́ста таю́щися. И дале́че стоя́ще та́ко очи́ма сле́зныма на ме́сто взира́юще со слеза́ми и печа́лию, мня́ста угожда́ти Бо́гу. И на иуде́и глаго́лющи ти́хим гла́сом, к себе́ зря́щи и си́це глаго́лющи, я́коже бе ле́по: «Ка́ко дерзну́ша на Го́спода сицева́я такова́я? Ничто́же враже́бное иму́ще поима́ти Нань. Ка́ко не убоя́шася на кресте́ пригвозди́ти? Его́же со́лнце ви́дев про́пнена, поме́рче. Ка́ко не убоя́шася сме́рти преда́ти? Не сотво́рша ничто́же досто́йна сме́рти. Ка́ко не насы́тишася своея́ зло́бы ни по умре́тии Осужде́ному от них ту́не, а́ще и была́ такова́ вражда́ во вре́мя пропя́тию Его́, что и по уме́ртию Его́ на гро́бе приседя́т, что и прии́мшим от Него́ блага́я возбраня́ют приступи́ти ко гро́бу и поклони́тися Ему́ проти́ву благода́ти, я́же прия́т ко́ждо от него́ почести́ти Его́?».

Та́ко рыда́ющема жена́ма и пла́чущимася я́ко ме́ртва Христа́, Сам Его́же ся пла́каста, не ви́дящим стра́жем очесы́ свои́ми и гро́бу запечатле́нну су́щу, изы́де из него́ и а́нгела с небеси́ посла́, глаго́ля к нему́: «Иди́ к жена́ма си́ма, де́рзима и ве́рныма, пла́чущимася и мня́щима Мя еще́ ме́ртва, и научи́ ею́, я́ко победи́х смерть и Жив есмь, я́коже ви́диши Мя. Преста́ви се́тование и́ма на р́адость и све́тлость, преложи́в десни́цею свое́ю ка́мень, и́же затверди́ша мно́гих враг десни́ца».

Прише́д же а́нгел, дви́же от основа́ния зе́млю, да стра́жей убу́ждь и по́слухи сотвори́в, рече́т вину́ ея́же ра́ди прии́де. И пото́м, ви́дящим им свои́ми очесы́, и́же без труда́ отвали́ ка́мень от две́рий гро́бу и се́де на нем, руга́яся желе́зным печа́тем яќо не́мощным, поступа́я на иуде́я, я́ко в тверды́ню ка́меня наде́жду свою́ вда́ша. Бе́яше же виде́ние его́ я́ко мо́лнии: иде́же бо о́блак греху́ не осеня́ет, ту све́тлость мно́га просвеща́ет лице́ его́. И оде́ние его́ бело́ я́ко снег, и́мже бо ве́щем пропове́дник хотя́ше бы́ти сим, и зрак, и оде́жду досто́йну и́маше. Подоба́ше бо такове́й стра́шней ве́щи и ве́стника о всем бы́ти све́тла. У́жас же ве́лий сотвори́ и страх стра́жем, и вма́ле вся су́щая ту иуде́и сотвори́ ме́ртвы. «Что боите́ся?, - к ним глаго́лаше, - о́ фарисе́и, что трепе́щете и падо́сте ни́цы я́ко ме́ртви? О мне, рабе́, ме́ртви, а о Го́споде мое́м де́рзи, и во́ин яви́хся вам стра́шен. Поне́же Царь небе́сный мя посла́, еди́ного а́нгела. Прише́ствия стра́ха не те́рпите, то ка́ко Творца́ а́нгелом прете́рпите. Мене́, небе́снаго де́лателя прелага́юща ка́мень, не могу́ще терпе́ти, ка́ко Соде́телю всея́ тва́ри хотя́щу воскресну́ти, можа́ше те возбрани́ти? Со тва́рию не могу́щеся победи́ти, ка́ко проти́витися покуша́ете Творцу́? Но воста́ните и озри́теся вои́стину. Еда́ Петр ны́не есть со мно́ю? Еда́ от рыбаре́й кто кра́дет со мно́ю ме́ртваго? Еда́ тре́бует Бог помо́щника? Еда́ тре́бует поспе́шника Христо́с Бо́г ко Своему́ воскресе́нию?» - сия́ рек ко стра́жем и к фарисе́ом а́нгел. И сия́ оста́вль лежа́ща и трепе́щуща, обрати́ся к жена́ма ти́хим лице́м. Пре́жде даде́ и́ма наслади́тися взира́нием кро́тким и тихим, пото́м же и душа́м их страсть отгна́, глаго́ля к ни́ма: «Не бо́йтася вы. Вем бо я́ко Иису́са распя́таго и́щете». Не рече́ ме́ртваго, - не бе бо тогда́ мертв, - но Иису́са пропя́таго и́щета, кресто́м студ попра́вшаго . И́щете И́щуща взыска́ющих Его́ . И́щете Су́щаго близ зову́щим Его́ . И́щете, Его́же иски́й, всяк ве́рою благо́ю обрета́ет ско́ро, искуша́яй же зло́ю ве́рою, не ви́дит Его́, а́ще и обря́щеть И́. «Вем, я́ко Иису́са и́щета пропятаго, несть зде».

Что глаго́леши, о́ а́нгеле, несть ли зде вино́вный на́шим слеза́м? Без ума́ ли принесо́хом ему́ ме́ртвых да́ры, и несть ли зде? Преложи́ша ли его́ инамо па́ки ревни́вии, зави́девше Ему и погребе́нию Его́, зави́девшии животу́ Ему́. Несть ли зде? Но еди́н еси́ тогда́ есть, рцы на́ма ско́ро, моли́ветися. Утверди́ трепе́щущии на́ю сердца́, не приложи́ ино́го пла́ча к плачу. Но кажи́ на́ма ме́сто Иско́маго ме́ртва, да те́кши вско́ре излие́ве печа́ль очи́ю. Он же рече́ и́ма: «Хо́щета ли уве́дети, где есть Иско́мый ва́ма? Воскре́се, я́коже рече́. Я́коже рече́, вои́стину по обы́чаю и́стина есть. Я́коже сло́вом пре́жде рече́, си де́лом сконча́: воскре́с, изы́де боголе́пно, и не чу́яша стра́жие стрего́мому изы́тия. Не бе́ху бо досто́йни пропне́наго от них воскреса́юща ви́дети. Не удержа́ша желе́зныя печа́ти Госпо́дня Воскресе́ния. Не возмого́ша разори́ти разо́ршаго вся грехи. Уступи́ нево́лею мучи́тель Царе́ви. И сам ад убоя́вся, вострепета, вра́тницы а́довы закле́пи поверго́ша и врата́ разверзо́ша, и не сме́яше ни еди́ному рещи́ ничто́же совоскре́сшим с Ним. Воста́, я́коже рече́. Ка́ко ва́ма скажу́ нескаже́мая? Ка́ко пропове́м побеждающаго всяк ум? Ка́ко скажу́ Госпо́дня Воскресе́ния та́йну? Я́коже роди́ся затворе́ным врато́м де́вственым, та́ко и воскре́се, затворе́ну су́щу гро́бу. Я́коже бысть пе́рвенец из ложе́сн Единоро́дный, та́ко бысть из ме́ртвых Госпо́дь. Я́коже не вреди́ де́вства Де́ве и Ма́тери ро́ждься, та́ко не вреди́ печа́тей гро́бных воскре́с. Ни сло́ва ему́ могу́ объя́ти и ни изы́тия гро́бнаго пости́гнути. Зря ме́ста воскресе́нию, не искуша́ю сумне́нием Воскресе́ния. Покланя́юся ме́сту ди́вному, ви́жду си и ва́ма пока́заю. Прииди́та, ви́дета ме́сто, иде́же лежа́ Госпо́дь. Ны́не ме́сто видита, и не по мно́зе у́зрета и ме́сту стра́нный плод. Прииди́та, ви́дета ме́сто, в не́мже неприя́зненую я́зву прия́т. Прииди́та, ви́дета ме́сто, в не́мже лежи́т смерть умерщвле́на. Прииди́та, ви́дета ме́сто, в не́мже все́яно бысть невсе́янное зерно́, и клас полн безсме́ртия возрасте́. Прииди́та, ви́дета ме́сто, в не́мже ва́шему воскресе́нию вписа́ся об́раз. Прииди́та, ви́дета место, без гла́са вопию́щее погребе́наго си́лу. Прини́кнета в бы́вшее ло́же вели́каго Царя́ неистле́ния жи́зни. Прини́кнета во гроб, из него́же на не́бо пресели́ся. Оста́нитася воздыха́ния слез. Оста́нитася и́щуще Жива́го с ме́ртвыми. Глаго́лета врагу́ пле́жущу: Где ти, сме́рти, жа́ло? Где ти, а́де, побе́да? И ско́ро ше́дше рце́та ученико́м Его́ и Петро́ви, я́ко воскре́се от ме́ртвых. И се, варя́ет вы в Галиле́и. И ту И́ ви́дите». И ше́дше ско́ро от гро́ба со стра́хом и ра́достию, теко́сте пове́дати учениќом Его́ cи́и жене́, к [скоре́йшему] тече́нию ну́дящу Свято́му Духу, И́же вопия́ше Иса́ием пророком: «Жене́ гряду́щи от виде́ния прииди́та: не бо́ лю́дие суть иму́ще ра́зума» .

Жена́ма же теку́щема тече́нием и любо́вию мно́гою, внеза́пу предста́в и́ма Госпо́дь, запечатле́ а́нгелова словеса́ печа́тию Своего́ лица и душа́ и́ма возвесели́. Рек и́ма: «Ра́дуйтася! Осужде́ная бо Е́ва оправда́ся. В зе́млю по́сланый Ада́м возврати́ся. Лесть разорися. Лукавая змия попрана бысть. Неприя́знь паде́. Поспе́шницы неприя́знии постыде́шася. Жи́дове пла́чутся без утеше́ния. Фарисе́и рыда́ют. Поне́же крест мне поспе́шник бысть. Гроб мое́й си́ле сведе́тель бысть и сме́рти побежде́ние испове́дает. Безсме́ртие челове́ком написа́ся. О Мне челове́чь род обнови́ся. О Мне вси уме́ршии ожи́ша. О Мне ца́рствует челове́чьство. О Мне Мой о́браз венча́ся. Сия́ Ми суть тридне́внаго погребе́ния пло́ди. Сия́ Ми суть тридне́внаго безсме́ртныя побе́ды венцы́. Сия́ о́брази Моего́ ца́рства и ца́рстии би́сери. Иди́та пове́дита Моей бра́тии, да и́дут в Галиле́ю и ту Мя ви́дят. О́ ве́лие человеколю́бие! Бра́тию нарица́ет оста́вльших Его́ во вре́мя пропя́тия. Весть бо терпе́ти укори́мь. Весть терпе́ти неве́домь. Весть не́мощь на́шу носи́ти. Весть согреша́ющая, пла́чущаяся ми́ловати. Иди́та и рцы́та бра́тии Мое́й, да и́дут в Галиле́ю и та́мо Мя ви́дят. Пове́дита бра́тии мое́й, я́же вы та́йны пе́рвее ви́деста. Бу́дета учи́телем всего́ ми́ра учи́тельницы. Да уве́сть и Петр, отве́ргийся Мене́, я́ко могу́ и жены́ сотвори́ти апо́столы. Да и́дут в Галиле́ю и ви́дят ма́лое то е́зеро, из него́же их в челове́ческое мо́ре устро́их. Да ви́дят е́зеро, из него́же в мы́сленых челове́к лов изнесо́х». Си́я глаго́ла Госпо́дь жена́ма. То́йжде есть и ны́не призыва́я оглаше́ныя и глаго́лет к ним: «А́ще не породи́тся водо́ю и ду́хом, не мо́жет вни́ти в Ца́рство небе́сное». Хо́щеши ли сподо́битися Ца́рству небе́сному, оглаше́не? Потщи́ся, не заме́дли. Потецы́, пости́гни. Совлецы́ся ве́тхаго челове́ка. Вни́ди, измы́йся в ба́ни, слу́жбу иму́щей от а́нгел, Бо́гу тя крестя́щу. Измы́йся в ба́ни, потопля́ющей грехи́, подава́ющей тебе́ и ро́ду твоему́ отда́ние. Дар бо есть побежда́я зако́н, па́чеже соверша́я зако́н. Храни́лище ве́ре, крестом зна́менайся, дар бо есть, его́же ра́ди мно́го тру́ждьшися пра́ведницы, су́щии пре́жде зако́на, едва́ улучи́ша сень его́ приобрести́. Таковы́й блаже́нства дар, я́коже пое́т Давид пророк глаголя: «Блаже́ни, и́мже отда́шася безако́ния и и́мже прикры́шася греси́» о Христе́ Иису́се Го́споде на́шем, Ему́же сла́ва со Отце́м и со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.