Добро́ есть вре́мя днесь всем нам возопи́ти рече́нное блаже́нным Дави́дом: «Кто возглаго́лет си́лы Госпо́дня, и услы́шаны сотвори́т вся хвалы́ Его́»1. И се нам прии́де, возлю́бленнии, спасе́нное пра́зднество, Воскре́сный день Го́спода на́шего Иису́са Христа́, ми́рная вина́, смире́ния нача́ток, боре́ния отъя́тие, разоре́ние сме́рти, побежде́ние дия́волово. Днесь у́зы сме́ртныя разрешены́ бы́ша, и а́дова побе́да исчезе́. Днесь а́нгели с челове́ки совокупи́шася, и нося́щии те́ло с безпло́тными си́лами пе́ние воспева́ют. Днесь разори́ся дия́волово проти́венство. Днесь добро́ есть вре́мя па́ки рещи́ проро́ческий он глас: «Где ти, сме́рти, жа́ло? Где ти, а́де, побе́да?»2. Днесь ме́дная врата́ сломи́ Влады́ка наш Христо́с, и само́ сме́ртное лице́ искази́л. Почто́ глаго́лю си́це? Само́ и́мя Его́ преложи́л. У́же бо смерть не смерть глаго́лется, но успе́ние и сон. Пре́жде бо прише́ствия Христо́ва и соше́ствия Спа́сова и само́ и́мя стра́шно бе́яше сме́ртное. Бы́вый бо пе́рвый челове́к, за вели́ка запреще́ния сим осужде́н быва́ше, слы́шай: «Во́ньже день я́си, сме́ртию у́мреши»3. И блаже́нный же И́ов сим и́менем рече́, глаго́ля: «Смерть му́жу поко́й»4. И проро́к Дави́д глаго́лаше: «Смерть гре́шных зла»5. Не то́чию же смерть нарица́шеся разреше́ние душа́м от теле́с, но и ад. Послу́шай же патриа́рха Иа́кова глаго́люща: «Сведе́те ста́рость мою́ с печа́лию во ад»6. Проро́ка же па́ки: «Зи́ну ад усты́ свои́ми»7. И па́ки, ино́го проро́ка глаго́люща: «Изба́ви мя из а́да преиспо́дняго»8. И мно́гажды обря́щеши в ве́тхих кни́гах, смерть ад нарица́емо, преставле́ние же отсю́де. Поне́же у́бо смотре́нию кончи́на бысть, воскресе́ние наста́, и Человеколю́бец Влады́ка но́во и стра́нно житие́ в жизнь на́шу внесл. У́же бо за смерть успе́ние и сон глаго́лется, преставле́ние же отсю́ду. Отку́ду же ли се есть я́ве? Послу́шай самого́ Христа́ глаго́люща: «Ла́зарь друг наш у́спе, иду́ возбуди́ти его́»9. Я́коже бо нам удо́бь есть возбуди́ти и воста́вити, та́кожде и о́бщему на́шему Влады́це, уме́рших гла́сом воста́вити. И поне́же но́во бе и ди́вно рече́нным, ни ученицы́ же разуме́ша веща́ния, до́ндеже сни́де в не́мощи их и я́ве изрече́. И вселе́нский же учи́тель Па́вел блаже́нный, пиша́ селу́няном, рече́: «Не велю́ вам не ве́дети о усо́пших, да не скорби́те я́коже и про́чии не иму́ще наде́жды»10. И па́ки и́нде: «У́бо усо́пшии о Христе́, погибо́ша ли?»11. И па́ки: «Мы живи́и оста́вшии, не пости́гнем усо́пших»12. И и́нде па́ки: «А́ще бо ве́руем, я́ко Иису́с у́мре и воста́, та́кожде и Бог усо́пшыя Иису́сом приведе́т с Ним»13.

Ви́де ли, везде́ у́же успе́ние и сон смерть нари́чему, иму́щую пе́рвее сего́ стра́шно лице́, но и небрего́му по Воскресе́нии бы́вшу? Ви́де ли, коль све́тло по Воскресе́нии побежде́ни? Те́мже премно́гая блага́я внесена́ бы́ша. Тем пре́лесть де́монская разори́ся. Тем руга́емся сме́рти. Тем презри́м ны́нешнее житие́. Тем на жела́ние бу́дущих и́дем. Тем те́ло нося́ще, ничи́м же мне́е безпло́тных и́мамы, а́ще хо́щем. Днесь ма́лыя на́ши побе́ды бы́ша. Днесь Влады́ка наш на сме́ртную побе́ду наступи́, и дия́волово проти́венство разори́в, путь Воскресе́нием на спасе́ние да́рствовал. Вси у́бо ра́дуимся, игра́им и весели́мся. А́ще бо и Влады́ка наш победи́л и побе́ду поста́вил, но о́бще весе́лие и ра́дость нам рабо́м бысть, на́шего ра́ди спасе́ния все соде́я. И и́мже нас пребра́ дия́вол, тем удоле́ ему́ Христо́с. Той сам ору́жие взя, и тем его пребра́. Ка́ко ли? Послу́шай, де́ва и дре́во и смерть - на́шего побежде́ния бы́ша о́брази. Де́вою бо бе Е́ва, не у́бо бе му́жа позна́ла, егда́ прия́т пре́лесть. Дре́во бе запреще́ние, е́же на Ада́ме. Ви́де ли, ка́ко де́ва и дре́во и смерть, бы́ша нам о́брази побежде́ния? Виждь же па́ки, како и побе́ды ти́и же бы́ша о́брази. Во Е́вы ме́сто - Мари́я. В дре́во ме́сто - е́же ве́дети разу́мно добро́ и зло, дре́во Кре́стное. В сме́рти ме́сто Ада́мовы - Влады́чняя смерть. Ви́де ли, и и́мже победи́л, тем же его́ победи́ма? Дре́вом прелга́ Ада́ма дия́вол, Кресто́м удоле́ дия́волу Христо́с. О́но у́бо дре́во во ад сла́ше, Кре́стное же дре́во и отше́дших от а́да па́ки взыва́ше. О́но у́бо я́коже пле́нника и на́га кры́яше, но Сей победи́, те́лом наг пригвожде́н, и всем высо́це показа́ше. И смерть, о́ва отше́дших по ней осужда́ше, но сия́ и отше́дших пе́рвее вои́стинну воскреси́ла. «Кто возглаго́лет си́лы Госпо́дня, и услы́шаны сотвори́т вся хва́лы Его́»14. От сме́рти бы́хом безсме́ртни.

Се есть Кре́стное исправле́ние. Се есть Воскресе́ния вели́кое явле́ние. Днесь а́нгели игра́ют, и вся небе́сныя си́лы веселя́тся, услажда́емы о спасе́нии о́бщаго ро́да челове́ческаго. А́ще бо о еди́ном гре́шнице ка́ющемся ра́дость быва́ет на небеси́ и на земли́, кольми́ па́че о спасе́нии Вселе́нныя. Днесь челове́ческое естество́ от дия́воля проти́вства свободи́в, на пе́рвое доброро́дие возведе́. Егда́ бо узрю́ нача́ток мой, си́це удоле́вшь сме́рти, уже́ бо не бою́ся, уже́ не устрашу́ся проти́внаго. Ни на не́мощь свою озира́ю, но помы́шлю подаю́щу ми неизрече́нную си́лу. Преодоле́вый бо проти́венству сме́рти, и всю кре́пость его́ отъи́м, что же не и́мать сотвори́ти о том же рожде́нии, его́же о́браз восприя́ти мно́гим милосе́рдием сподо́бил, и тем бра́ни с дия́волом сотвори́ти? Днесь ра́дость по вселе́нныя везде́ и весе́лие духо́вно, и а́нгел и всех вы́шших сил собо́р за челове́ческое спасе́ние веселя́тся. Помы́сли у́бо возлю́бленне, ве́лийство ра́дости. Я́ко и вся вы́шния си́лы с на́ми пра́здньствуют, сликоству́ют благи́м на́шым. А́ще бо и на́ша благода́ть есть я́же от Влады́ки, но тем же и нам не стыди́тся с на́ми пра́зднствовати. Почто́ же реко́х, не стыди́тся и жада́ет с на́ми пра́зднствовати? Чим же се есть я́ве? Послу́шай самого́ глаго́лющаго: «Жела́нием вожделе́х па́сху сию́ я́сти с ва́ми»15. А́ще у́бо па́сху вжеле́л я́сти, я́ве есть я́ко и спра́зднствовати. Егда́ у́бо у́зриши не то́кмо а́нгелы и арха́нгелы и весь собо́р небе́сных сил, но и Самого́ Влады́ку и а́нгелы с на́ми пра́зднующа, кое́ тебе́ сло́во недоста́тку есть на весе́лие? Никто́же у́бо бу́ди дряхл днесь за нищету́, пра́зднество бо есть духо́вно. Никто́же бога́т велича́йся бога́тства ра́ди, ничто́же бо от име́ния мо́жет внести́ в пр́азднество се. Во вне́шних бо пра́зднествиих жите́йских глаго́лю, в ни́хже мно́го велича́ние, и вне́шним одея́нием и мно́гим разли́чием трапе́зы. Егда́ у́бо там убо́гий во уны́нии и дря́хльстве быва́ет, бога́тый же в сла́сти и в весе́лии. Почто́ же? Ов све́тло одея́ние но́сит, и бога́ту трапе́зу поставля́ет, убо́гий же нището́й возбране́н быва́ет. То́жде лю́бее яви́ти, зде же ничто́же такова́го. Не все́ми та же ле́ность отве́ржена есть, еди́на же трапе́за и бога́ту и убо́гу, и рабу́ и свобо́дну. А́ще и бога́т еси́, ничи́м же сотвори́ши вя́ще ни́щаго. А́ще и убо́г еси́, ничи́м же мне́е име́ти и́маши бога́таго. Нищеты́ ра́ди не ума́лит ти ся ра́дость духо́вная, Бо́жий бо есть дар, и не весть ра́зньство лиц. То почто́ глаго́лю, бога́ту и убо́гому та́жде трапе́за предстои́т? Самому́ нося́щему вене́ц, и багряни́цу иму́щему, предержа́щему власть Вселе́нныя, и ни́щему ми́лостыни, та́жде трапе́за предстои́т? Та́цы бо суть да́рове духо́внии. Не по сано́м разделя́ет обще́ние, но во́лею и изволе́нием. С тем же дерзнове́нием и че́стию, и царь и убо́г, и наслажде́ние и обще́ние, сих же Бо́жиих Та́ин приступа́ют. Что́же глаго́лю: с то́ю че́стию? Мно́гажды убо́гии со мно́гим дерзнове́нием. Почто́же? Я́ко царь одержи́мь печа́лию име́ния и мно́гими туга́ми объя́т, я́коже в пучи́не сый, тако́жде все́ми разли́чными волна́ми окропля́ется, и мно́ги претворя́ет грехи́, убо́гий же от всего́ сего́ свобо́дь есть. Он о ну́ждней то́чию пи́щи пече́тся, и безпеча́льно и безско́рбно житие́ живы́й, я́коже в приста́нищи и во оти́шии седя́, со мно́гим гове́нием к трапе́зе приступа́ет.

И не то́чию сам, но и от ине́х мног, разли́чна уны́ния ражда́ются пра́зднующым о жи́тийстех пра́зднествех па́ки. Иже та́мо убо́гий удря́хльствова, ты же в весе́лии, но и риз де́льма све́тлых, и велича́нием одея́ния: е́же у́бо трапе́зы ра́ди стра́ждут, то́жде и риз де́льма прие́млют. Егда́ у́зрит бога́таго убо́гии во многоце́нную оде́жду оде́на, устремле́н бысть печа́лию, ока́я себе́ тма́ми примы́сли. Зде же и та́мо уны́ние отъя́то бысть, еди́на бо всем есть ри́за оде́ние спасе́ное. И вопие́т Па́вел, глаго́ля: «Ели́цы во Христа́ крести́теся, во Христа́ облеко́стеся»16. Не мо́жем у́бо посрами́ти пра́зднество, се молю́ся, но досто́йну му́дрость да́нных нам от духо́внаго да́ра восприи́мем. Не вдади́м себе́ пия́нству и лихояде́нию, не разуме́юще Вы́шняго Влады́ки Пречи́ста, я́ко и бога́тыя ра́вно почте́, и рабы́ и свобо́дны, и на всех общь дар излия́. Воздади́м Благоде́телеви за бы́вшую на нас ми́лость возда́ние дово́льно, житие́ уго́дно, и ду́шу тре́зву воста́ниву. Сие́ пра́зднество и торжество́ не име́ния тре́бует ни бра́шна, но во́лю еди́ну и со́весть чи́сту. Несть ничто́же теле́сна купи́ти, но все духо́вно: послуша́ние Бо́жиих слове́с, мольбы́ о́тчая, благослове́ние иере́й, Бо́жиих неизрече́нных Та́ин обще́ние, ми́ра едине́ние, и духо́вныя да́ры и досто́йны Даю́щаго любо́внаго дая́ния. Пра́зднствуим у́бо пра́зднество се, в не́же воста́ Госпо́дь. Воста́л бо, и вселе́нную воста́вил. Той у́бо воста́л, у́зы сме́ртныя расто́ргнув. И И́же воскреси́л пле́нник на́ших, грехи́ разреши́в. Согреши́л Ада́м и у́мрет, не согреши́л Христо́с и у́мрет. Но́во и пресла́вно: той согреши́л и у́мрет, Сей не согреши́ и у́мрет. Что ра́ди и почто́? Да согреши́вый [и] умры́й, не согреши́вшим возмо́же от уз сме́ртных избы́ти. Та́кожде мно́гажды и о до́лжных име́нием быва́ет. До́лжен бу́дет не́кто кому́ сребро́м, и не и́мать чим отда́ти, да того́ ра́ди ят быва́ет. И и́же не до́лжен сый, мно́ги же жладбы́ дав, отпуща́ет пови́ннаго. Та́кожде и о Ада́ме и о Христе́ бысть. До́лжен бе Ада́м сме́ртию, и держи́м бе́яше дия́волом. Не бе до́лжен Христо́с и держи́м бе, прии́де и искупи́ сме́ртию держи́маго, да о́но отпу́стит от сме́ртных уз. Ви́де ли Воскресе́ния исправле́ние? Ви́де ли Влады́чнее человеколю́бие? Ви́де ли вели́чество благодея́ния? Не похваля́юще такова́го Благоде́теля, ни поне́же пост мимоше́л, у́не ли бы́ша бо́льшими души́ не сотвори́м прилежа́ние? Да не плотобнища́ющи17, та немощне́йши бу́дет; да не о рабы́ни пеку́щеся, госпожи́ небреже́м. Ка́я бо потре́ба, рцы ми, ли́ше ме́ры надыма́тися, и дово́льство превзыду́ще? Се и те́ло губи́т, а душе́вное благодаре́ние предае́т. Но в потре́бе и дово́льстве ста́нем, да с душе́ю и с те́лом досто́йно сконча́им, да не со́браное посто́м напра́сно все погуби́м. Еда́ браню́ пи́щу, или́ скорбе́ти? Не браню́ сего́, но учу́ ли́ше ме́ры не твори́ти, ни бы́ти, и мно́гу пи́щу отврещи́, да не ме́ру премину́юще, погуби́м душе́внаго здра́вия. Не в сласть бо уже́ той прии́мет, премину́вый потре́бныя уста́вы. И се па́че вои́стинну све́дят, искуси́вшии премно́г неду́г, о́браз тем приобре́тше и мно́го друче́ние прии́мше. Но я́ко послу́шати и́мате на́шего уче́ния не прю, ве́да бо ва́ше покоре́ние.

Да того́ ра́ди до зде поста́вив поуче́ние, к сподо́бленным во све́тлей сей но́щи, да́ру Бо́жияго креще́ния, обрати́ти хотя́щу сло́во - до́брому са́ду церко́вному, цве́ту духо́вному, к но́вым во́ином Христо́вым. Пе́рвие вчера́шняго Влады́ка на Кресте́ бе́яше, но воскре́се ны́не. Та́кожде и си́и, пе́рвие вчера́шняго под грехо́м держи́ми бе́яху, но ны́не воста́ша со Христо́м. Он и те́лом у́мре, и те́лом воста́. Си́и грехо́м бе́ша умерщве́ни, и от греха́ воста́ша. Земля́ у́бо все вре́мя ве́сненое, шипки́, или́ ин цвет расти́т, во́ды у́бо днесь красне́йшу па́жить нам яви́ша. И не диви́ся возлю́бленне, а́ще от воды́ па́жити цве́тнии яви́шася. Испе́рва бо земля́ не свои́м естество́м прозябе́ния возрасти́ бы́лии, но повеле́ния послу́шающи Влады́чня. И во́ды же тогда́ изнесо́ша живо́тны дви́жимы, егда́ услы́шаша «да изнесу́т во́ды гад живы́х»18. И повеле́ние де́ло бысть: безду́шное естество́ душе́вная живо́тная изнесе́. Та́кожде и ны́не то́жде повеле́ние все соде́яло. Тогда́ рече́: «да изнесу́т во́ды га́ды душ живы́х», ны́не же не га́ды, но духо́вныя да́ры изда́ст. Тогда́ ры́бы безслове́сныя изнесо́ша во́ды, ны́не же ры́бы слове́сныя и духо́вныя нам породи́ша, апо́столы уловле́ны. «Гряде́те, рече́, в след Мене́, и сотворю́ вас ловцы́ челове́ческия»19. Нов есть вои́стинну о́браз ло́ва сего́: ловя́щии бо при́сно, от воды́ изно́сят ры́бы и умира́ют. Улавля́емо же мы в во́ду влага́ем, и жи́вы быва́ют улавля́емии. Бе́яше иногда́ в жиде́х купе́ль водна́я, но уве́ждь, что можа́ше, да уве́си нищету́ иуде́йску вои́стинну и уве́дети и́маши на́ше бога́тство. «Сни́дяше та́мо, рече́, а́нгел, и возмуща́ше во́ду. И и́же бе влезл по возмуще́нии воды́, наслажда́шеся исцеле́ния»20. Сни́де а́нгельский Влады́ка во иорда́нския во́ды и, освяти́в водно́е естество́, всю вселе́нную исцели́в. Сего ра́ди та́мо у́бо, и́же сни́дяше по пе́рвем, у́же не исцелева́ше, жидо́м бо дан быва́ше дар немощны́м, смыка́ющымся по земли́. Но зде вторы́й по пе́рвом сла́зит, во второ́м же тре́тий и четве́ртый. А́ще де́сять ты́сящ рече́ши, а́ще и всю Вселе́нную вве́ржеши в во́ду, не ума́лится чистя́. Ви́де ли вели́чество да́ра? Послу́шайте, напи́сании в вы́шний град Иерусали́м, днесь и всю нощь, и досто́йно вели́чества дар в сохране́ние покажи́те, да и оби́льно дарова́ние прии́мете. Благоволе́ние бо от пе́рвых согреше́ниих, ве́лие дарова́ние прие́млет Влады́чне. Не леть ти есть уже́, возлю́бленне, без воздержа́ния жи́ти. Но уста́ви себе́ зако́н и пра́вило, да в ме́ру все твори́ши. И мно́го сохране́ние покажи́ о мни́мых неудержа́ниих, по́двиг бо и брань есть ны́нешнее житие́. И вше́дших в седмь ста́дий21 до́брыя де́тели еди́ною, досто́ит всего́ удержа́тися. Не ви́диши ли в назе́м по́двизе, ка́ко мно́го творя́т свое́ прилежа́ние, я́ко с челове́ки борю́щеся, и с коли́ким удержа́нием поще́ние теле́сное творя́т? Та́кожде у́бо и зде, зане́же не к челове́ком есть на́ша брань, но к духово́м лука́вства. И поще́ние на́ше и воздержа́ние духо́вно бу́ди, зане́же и ору́жие на́ше, в не́же нас облече́ Влады́ка, духо́вно есть. Да и́мать у́бо и о́ко уста́в и ме́ру, да не без ума́ наска́чет на все, е́же ви́дит. И язы́к сте́ну да и́мать, да не предваря́ет ума́. Того́ бо ра́ди и зу́би и устне́ на утверже́ние язы́ка сотворе́ны суть, да николи́же в прост уве́рз язы́к две́рий изы́дет. Но егда́ до́бре свое́ устро́ит, тогда́ со все́ю красото́ю да исхо́дит. И такова́ словеса́ изно́сит, я́ко да даст благоде́ть слы́шащым. И то да веща́ет, е́же на успе́х есть слы́шащым. И безчи́нный же смех весьма́ подоба́ет отврещи́, и ход уловле́н име́ти, и одея́ние устро́ено. И все́ми отню́д учини́тися подоба́ет, напи́саннаго в ста́дии до́брыя де́тели. Уче́ние бо вне́шних удо́в, о́браз есть ете́р душе́внаго устрое́ния.

А́ще у́бо в тако́в обы́чай испе́рва себе́ устреми́м, путе́м ходя́ще, удо́бь у́же всю добро́ту испо́лним и не мног труд прии́мем, мно́гу же прии́мем соверше́нную по́мощь. Си́це бо возмощи́ и́мамы, и во́лны ны́нешняго жития́ сохра́нно преплы́ти, и неприя́зненных сете́й вы́шше бы́вше, ве́чная блага́я улучи́ти благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́са Христа́, с Ни́мже Отца́, ку́пно со Святы́м Ду́хом, сла́ва и держа́ва и честь, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.