Ши́пок, я́блоко, фи́никс, и про́чиих древе́сных плоды́, теле́сный услажда́ют горта́нь, боже́ственная же словеса́ святы́х учи́тель, любо́вию срастворе́нии, к слу́ху учи́тельством препосыла́ема, душе́вный услажда́ют горта́нь. И я́коже и́же плоды́ древе́сныя обра́вый и в плодо́в вкуше́нных [ме́сто] похвалы́ древесе́м отдае́т, та́коже и и́же боже́ственная словеса́ учи́тельская, в слусе ушесном прием, та́же к уму мыслию препусти́в и си́лу словеси́ сла́дку вкуси́в, учи́телю похвалу́ посыла́я от усте́н, глаго́лет: «Коль сла́дка горта́ни моему́ словеса́ твоя́, па́че ме́да усто́м мои́м» . И прему́дрый Соломо́н, до́брая словеса́ со́том ме́двеным приложи́в, рече́: «Со́тове медо́внии словеса́ до́брая» . Я́коже бо горта́нь устны́ бра́шна вкуша́я, весть до́брая от злых разсужда́ти , та́коже и ум душе́вный, благия глаго́лы от злых весть разлучи́тия, я́коже рече́ и во И́ове: «Горта́нь бо у́бо бра́шна вкуша́ет, ум же глаго́лы разсужда́ет» .
И да никто́же непщу́ет име́ти у́бо до́му влады́це во свое́м огра́де древеса́ вся́кая, фи́ники глаго́лю, и я́блони, и ма́сличие, Го́споду же во Свое́м огра́де церко́внем не име́ти разли́чныя о́трасли оте́ц, коему́ждо по свое́й добро́те, проти́ву входя́щему ко услажде́нию, от среды́ се́рдца плоды́ слове́с произнося́щу. О́в же у́бо их есть я́коже ма́сличие, благоцвету́щее ли́ствием ве́ры и де́лы благогове́йны плодови́то. Други́й же есть я́ко фи́никс, по́честьми и́же на диа́вола побе́ды венча́н и сладча́йший плод благотворе́ния ни́щим предлага́я, о не́мже рече́ Писа́ние: «Пра́ведный я́ко фи́никc процвете́т». Други́й же есть, я́коже я́блоко, две насажде́нии подая́ челове́ком: благово́ние глаго́ля и сла́дость горта́ню. И такова́го похваля́щи, Пе́сньми пе́снем , неве́ста Церкви что рече́? - «Я́ко я́блонь по дре́ве дубра́внем, си́це братуча́д мой посреде́ сыно́в Изра́ильтеск». И рече́: «Под сень его́ восхоте́х и седо́х, и плод Его́ сла́док в горта́ни мое́м».
Что же сотворю́ аз, возлю́блении, малоли́ствие слове́сное и плод име́я, и ниже́ пали́мых жа́ждею прохлади́ти моги́й, ниже́ вас а́лчных плоды́ слове́сными напита́ти моги́й? У́нее бо ми бе с ва́ми навы́кнути оте́ческая свята́я уче́ния! Но поне́же страх Бо́жий и любы́ ва́ша ко е́же глаго́лати нас воставля́ет, две или́ три словеса́ сладчайшаго Ева́нгелия, я́коже фи́никс взе́мше и вкуси́вше, вас воздви́гнем: та́ко бо усе́рдно на доброплодная древеса́ святы́х оте́ц, горя́ще ду́хом приведе́теся.
Ны́не слы́шахом Ева́нгелие глаго́люще: «Преполовля́ющуся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше». Не пре́йде сло́во Ева́нгельское, поне́же настоя́ше пра́здника вре́мя: подо́бно настоя́щему Ева́нгельское чте́ние, ключи́мая дню пове́сть, сестра́ бо есть настоя́щему пра́зднику слове́сная си́ла.
«Преполовля́ющуся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше». Но преполовля́ющуся у́бо пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь. Сконча́вшужеся пра́зднику, уже́ не взы́де в це́рковь, но на не́бо востече́.
«Преполовля́ющуся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь». Пра́здник же глаго́лет, не и́же от е́ллин и от жидо́в быва́юще, в не́мже пия́нства, и и́гры, и пе́сни блу́днии, сла́дость доброгла́сия и пляса́ний многовие́ния, - но пра́здник свят в ле́поту христиа́ном, в не́мже ни игр, ни пия́нства, но моли́твы, моле́ния и песнопе́ния, иде́же не блу́дныя пе́сни, раздража́ющие телеса́, но пе́сни боже́ственныя, ду́шы укрепля́юща, иде́же не пляса́ний многовие́ния, но душа́м святы́м в весе́лии взыгра́ния.
А́ще ли хо́щеши ви́дети и́же у нас пою́щих, и ска́чущих, и взыгра́ющихся, кото́рии суть, виждь ми Иса́ию пою́ща и глаго́люща: «Воспою́ у́бо Возлю́бленному песнь Возлю́бленнаго моего́ виногра́ду моему́» . Зри же и лик святы́х жен: Мариа́м сестру́ Моисе́ову, и со ины́ми жена́ми Изра́ильтескими, побе́дныя пе́сни пою́ще и глаго́люще: «Пои́м Госпо́деви, сла́вно бо и просла́вися», и́хже помина́ет Дави́д глаго́ля: «Посреди́ дев тимпа́ниц в це́рквах благослови́те Бо́га». И блаже́нный же Дави́д, не стыди́тся пред богоно́снным ковче́гом пляса́ти, я́коже есть слы́шати его́ глаго́люща: «Поигра́ю, и посмею́ся, и сопляшу́ пред Го́сподем» . И младе́нец же Елиса́ветин Иоа́нн, ви́дев богоно́сный Гро́зд в небра́чных ложесна́х еди́наче, еще́ кры́ющься в небра́чней утро́бе, лику́я игра́яше.
«Преполовля́ющужеся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше». Це́ркви же есть Бо́гу еди́ному жи́лище. Глаго́лют бо е́ллини име́ти це́рковь, не разуме́юще, я́ко ту несть святи́лище, но скверни́лище. Где бо кро́вем излия́ние, и же́ртвы, и сква́ры идольския, и службы бесо́вская, - ту несть це́ркви, но скверни́лище бесо́вское.
«Преполовля́ющужеся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше». Де́ло бо сло́ву е́же глаго́лати, учи́телю е́же учи́ти, и Христу́ ‐ поле́зныя послу́шающим произноси́ти глаго́лы.
«Преполовля́ющужеся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше». О́ пренеизрече́ннаго человеколю́бия! Иде́же ма́ло пре́жде ка́мением побива́емь бя́ше, та́мо сло́вом учи́тельства ка́мением Того́ поби́ти хотя́щих обогати́.
«Взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше». Иде́же Моисе́ов прочита́шеся зако́н, ту благода́ти предлага́ше учи́тельства, не упраздня́я зако́н, но исполни́тель зако́ну быва́я: Сам бо во Ева́нгелии возопи́: «Не приидо́х разори́ти зако́н, но испо́лнити». И Па́вел и́же во усте́х име́я Влады́ку веща́юща, «коне́ц, рече́, зако́ну Христо́с впра́вду». Мно́зем у́бо слы́шащим, никому́же от иуде́й навы́кнущу: о них бо проро́к предглаго́ля, взыва́ше: «О́чи и́мут и не ви́дят, у́ши и́мут и не слы́шат».
«Преполовля́ющужеся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше», богобо́рцем иуде́ом безу́мие облича́я.
«Взы́де Иису́с в це́рковь», да небе́снаго учи́тельства просте́р мре́жу, слове́сный от челове́к сотвори́т лов.
«Взы́де Иису́с в це́рковь», но жи́дове снидо́ша от ве́ры.
Уже́ бо «преполовля́ющужеся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше», дивля́хужеся у́бо иуде́е глаго́люще: «Ка́ко Сей весть кни́ги не учи́вся?», чужда́хуся, но не ве́роваху. Удивля́хуся прему́дрости зе́льству, но не познава́ху зло́бою помраче́ннии лю́тостия. Зря́ху Врача́ предло́жша лечбы́, неду́гующе врачева́ние не приима́ху. Зря́ху изба́вити могущаго, и плене́ние любля́ху. Иму́ще посреде́ блага́го рая, те́рние собира́ху. В приста́нищи су́ще, потопи́шася окаяннии. Исто́чнику точа́щу боже́ственная учи́тельства, за́висти отмы́ти смрад не хотя́ху. Христу́ криле́ человеколю́бия просте́ршу, под Того́ про́мыслом покры́тися не хотя́ху, зми́ина исча́дия. «Коли́жды бо рече́ Го́споди во Ева́нгелиих восхоте́х собра́ти чад́а ва́ша я́коже ко́кошь птенца́ своя́, и не восхоте́сте!». Чужда́хуся иуде́и глаго́люще: «Ка́ко Сей весть не научи́вся?». О вещи! Зако́н прочита́еши, иуде́е, и не ве́си зако́нная учит́ельства? Глаго́леши «ка́ко Сей весть кни́ги не научи́вся». Рцы ми, И́стинне вра́же, ка́ко Ада́м писа́ния не навы́к, звере́м ключи́ме именова́ние положи́. Раба́ не вопраша́еши, а Влады́ки сло́во истя́жеши: «Ка́ко Сей весть»?
Отвеща́ Иису́с рече́: «Мое́ уче́ние несть Мое́, но Посла́вшаго Мя Отца́». И когда́ Бог по прехожде́нию уступа́ет ме́ста, когда́ же И́же все исполня́яй и в не́мже есть прихо́дит. Ко иуде́ом есть сло́во, а не ко и́же благочести́вне навы́кнути хотя́щим. Рече́ние «Мое́ уче́ние несть Мое́, но Посла́вшаго Мя Отца́».
«Преполовля́ющужеся пра́зднику, взы́де Иису́с в це́рковь и уча́ше». Це́ркви же есть Богу еди́ному жили́ще возло́жено, иде́же любы́ и мир, иде́же ве́ра и целому́дрие водворя́ется. Сего́ ра́ди иере́ю Бо́жию, служа́щему Бо́гу, ми́рну подоба́ет бы́ти и ти́ху, некра́дливу, не сребролю́бцу, да пе́рвее Бог в того души́ всели́тся, и та́ко лю́ди к Того о́бразу приведе́т. Мо́жет у́бо «це́ркви» глаго́латися и коего́ждо ве́рна челове́ка душа́ очи́щена, иде́же живе́т Христо́с: «Вселю́бося в вас, рече́, и похожду́» . Це́ркви же вои́стинну свята́я, и Иере́й Сам есть Христо́с, в нейже по боже́ственному апо́столу: «Вся́ко исполне́ние Божества́ Его́ живе́т теле́сне» . К Нему́же рече́ Оте́ц: «Ты еси́ иере́й по чи́ну Мелхиседе́кову» . Ны́не впад от неначая́ннаго в бо́льшее иска́ние, недоуме́ю, где приклони́ти о́ко мы́сленное, ка́мо преложу́ корми́ло учи́тельства не вем.
А́ще бо апо́стол в глави́зну е́же о Мелхиседе́це пришед, облени́ся тонкоче́стне пове́дати, [ле́гце] рек: «О не́мже мно́го сло́во и неудо́бь сказа́емо» , что у́бо реку́ аз, и́же толи́ко отстоя́й от апо́стола, ели́ко а́нгел проти́ву челове́ку подо́бием. И я́коже пу́тьшественик, до́ндеже у́бо не́кий у пого́рь ра́вен путь ше́ствует, безбе́дне ше́ствие твори́т, егда́ же прии́дет до не́коего ме́ста жесто́ка и лю́та и неудо́бь ше́ствуема, иде́же есть холм к небесе́м высок, став и труд к горшему ше́ствию помы́слив, пома́лу ше́ствовати начина́ет, да не ско́ростию отпа́днет. Та́коже и мы, до́ндеже име́хом Ева́нгельское низпого́рие и равни́ну, ше́ствием сло́ва усе́рдно ше́ствовахом, егда́ же приидо́хом к холму к небеси́ высо́кому разуме́нием, ти́се наступа́ти на небе́сную ле́ствицу, сказанием начина́ем.
Что же есть, е́же от всех христиа́н иско́мое виде́ние? Чесо́ ра́ди рече́ апо́стол, воспомяну́в Мелхиседе́ка, пове́да сего́ без отца́ и без ма́тере, и безро́дна, ниже́ нача́ло днем, ниже́ жи́зни коне́ц иму́ща ? Сей несть у́бо челове́к, но Бог. Мно́зи же не разуме́вше о нем рече́наго, бо́льша Христа́ бы́ти реко́ша и соста́виша са́ми себе́ изволе́ние, [сиречь е́ресь,] и глаго́лются такови́и мелхиседекиа́не. И пря́щеся с на́ми и хотя́ще указа́ти, якоже бо́лий есть Христа́ Мелхиседе́к, прино́сят ны Писа́ние в послу́шество глаго́люще: «Ты еси́ иере́й во век по чи́ну Мелхиседе́кову». Ка́ко бо рече́ несть бо́лий Мелхиседе́к, ему́же по о́бразу и чи́ну свяще́нствует Христо́с? Ини́и же прельсти́вшеся, глаго́лют ему́ бы́ти Ду́ха Свята́го. Мы же глаго́лем бы́ти челов́ека подобостра́стна нам, и ниже́ бо́льша того́ бы́ти Христа́. Что же глагол́ю Христа́? Но ниже́ Иоа́нна Крести́теля. И́стинно бо есть сло́во Христо́во: «Ами́нь глаго́лю вам, не воскре́се в рожде́нии жена́ми бо́лий Иоа́нна Крести́теля» . Но ниже́ бы́ти ему́ Ду́ха Свята́го. Я́коже несть бо́лий Христа́ Мелхиседе́к, да пове́дят нам ти́и, и́же се глаго́лющии, «от ко́его ме́ста или́ от ко́ея страны́ того́ бы́ти глаго́лют? Еда́ небе́снаго, еда́ земна́го, или́ преиспо́дняго?» А́ще у́бо реку́т я́ко небе́сныя есть Мелхиседе́к или́ ины́я ко́ея страны́, да слы́шат, я́коже и той коле́не преклони́т Христу́: глаго́лет бо апо́стол, «я́ко Тому́ покло́нится вся́ко коле́но, и всяк язы́к испове́сть, небе́сных и земны́х, и преиспо́дних» , си́речь Христу́. А́ще у́бо преклони́т коле́но Мелхиседе́к Христу́, ме́ньший бу́дет поклони́выйся Мелхиседе́к покланя́емому от него́ Христу́. Что у́бо окая́ннии и про́чий стих рече́нный от апо́стола не слы́шат, да навы́кнут ме́ньша того́ бы́ти от Христа́? Прино́сит бо, глаго́ля: «Уподо́блен же Сы́ну Бо́жию» , я́коже и мы по о́бразу и по подо́бию Бо́жию бы́хом. Но оба́че кто привопраша́ет от послу́шающих и рече́т: «Что у́бо есть без отца́ того́ глаго́лати, и без ма́тере, и в ро́де ненарече́на Мелхиседе́ка?». К нему́же рече́м, «я́ко жи́дове у́бо того́ ре́ша от блуда́ рожде́на, и сего́ ра́ди не родосло́вится от Писа́ния». К ни́мже речем, «я́ко зле реко́сте, обрета́ем бо и и́ных от блуда́ ро́жденных, и родосло́вимых. А́бие Соломо́н от Ури́ины жены́ ро́ждься, родосло́вимь есть. Та́же Авимеле́х, сын Гедео́нь, и́же от блуда́ роди́ся, в ро́де нарица́ется. Чесо́ у́бо ра́ди не родосло́вится Мелхиседе́к?». Но елма́ о́браз бя́ше Христу́ Мелхиседе́к, и о́браз ноша́ше Того́, сего́ ра́ди Писа́ние оста́ви ему́ отца́ и ма́тере, и не рече́ ниже́ отца́ ниже́ ма́тере, но в ро́де ненарече́на его́ испове́да, да в нем я́коже во о́бразе И́стиннаго без отца́ и без ма́тере и в ро́де Ненарече́наго Христа́ у́зрим: без отца́ бо Христо́с на земли́ по пло́ти и без ма́тере в небесе́х по ду́ху и по Боже́ству, тако́в бо есть, «И́же ниже́ нача́ла днем, ниже жи́зни коне́ц име́я» .
Не бо в ро́де нарече́ Писа́ние Мелхиседе́ка, но оста́ви ему́ и рожде́ние, и сконча́ние, да я́коже пре́жде ре́хом, в о́ном Сего́ у́зрим, И́стиннаго Мелхиседе́ка. «Царь ми́рный » толку́ется Мелхиседе́к, И́же есть Христо́с, ни нача́тка днем, ниже́ жиз́ни коне́ц име́я. Ниже́ бо в нача́ло днем Бог сло́во роди́ся, ниже́ почи́ когда́ или́ сконча́ся: вы́ну бо Христо́с пребыва́ет. Приреку́т у́бо к нам мелхиседекиа́не, глаго́люще: «Что у́бо е́же глаго́лет к Нему́ Оте́ц: «Ты еси́ иере́й во ве́к по чи́ну Мелхиседе́кову?». К ни́мже глаго́лем, «я́ко той муж пра́веден бысть и вои́стинну Христо́в о́браз нося́ в себе́, проро́ческим у́бо Ду́хом подви́жимь, хотя́щее от Христа́ приноше́ние к Бо́гу приноси́тися разуме́в, хле́бом и вино́м Бо́га почита́ше, подо́бяся бу́дущему Христу́. Елма́ у́бо во иуде́йском со́нмищи чин Ааро́ни же́ртвы приноша́шеся к Бо́гу, не хле́бом и вино́м, но тельцы́, и а́гнцы, и кро́вными же́ртвами сла́вляше Бо́га, Бог же к хотя́щему роди́тися от Де́вы Мари́и Иису́су взыва́ше глаго́ля: «Ты еси́ иере́й во ве́к по чи́ну Мелхиседе́кову»: не по чи́ну Ааро́ню, и́же тельцы́ и а́гнцы и кро́вными же́ртвами служа́щих, но «Ты еси́ жрец во ве́ки по чи́ну Мелхиседе́кову», хле́бом и вино́м иноязы́чным принося́ приноше́ние вы́ну. Но да не мни́мся многосло́вити возлю́блении, протя́жуще сло́во, зде соста́вльше сло́во, ко оте́ческому исто́чнику учи́тельства по́слем вас, и́же и жа́жду душ ва́ших утоли́т, и сердца́ ва́ша возвесели́т, Ду́ха Свята́го испо́лнивше о Христе́ Иису́се Го́споде на́шем, Ему́же подоба́ет вся́кая сла́ва, честь и поклоне́ние, ку́пно со Отце́м и Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.