Я́коже све́тел ме́сяц нощну́ю тму обеля́я, и́же по земли́ ходя́щим и по мо́рю плову́щим свет освеща́ет, безобла́зны хожде́ние твори́т кому́ждо, та́коже и в суббо́ту Госпо́дь к разсла́бленому глаго́лаше: «Воста́, возми́ одр свой и иди́ в дом твой». И сего́ ра́ди к жидо́м глаго́лаше: «Мое́ уче́ние несть Мое́, но посла́вшаго Мя Отца́». И я́ко о разсла́бленаго ра́ди самовла́стия исцеле́ния, Госпо́дь же к жидом си́це рече, словеса́ от ны́не почте́ных прие́мли указаний. И от сего́ бо Госпо́дь па́че я́ве пове́да и́же непреме́нно Самого́ и Отца́. А́ще бо рекл бы Христо́с: «Мое́ уче́ние несть О́тче, но Мое́ есть», разлуча́ше себе́ от Отца́, чужда́го су́ща творя́ Его, отделя́яся устрое́ния. Рек же «Мое́ уче́ние несть Мое́, но посла́вшаго Мя Отца́», показа́ же и́же непреме́нно су́щаго, и я́ко еди́но уче́ние есть Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха. Еди́но бо Сло́во Сын, и Оте́ц, и Дух. Несть се, несть по боже́ственому Па́влу глаго́лющу: «Никто́же весть челове́ка, но дух челове́ка вселя́яся в нем» . Та́ко же Бо́жия никто́же весть, но Бо́жий Дух И́же в Нем.
И яко разсла́бленаго ра́ди самовла́стия исцеле́на, его́же пе́рвее рех Госпо́дь прия́т сия́ словеса́, слы́шали Его́ ны́не глаго́люща: «И вси чудите́ся, сего́ делма́ не Моисе́й дасть вам обре́зание. Не я́ко от Моисе́я есть, но от оте́ц. И в суббо́ту обре́заете челове́ка. А́ще обре́зание взе́млет челове́к в суббо́ту, да не разори́тся зако́н Моисе́ов, на Мя почто́ гне́ваетеся, я́ко всего́ челове́ка це́ла сотвори́х в суббо́ту? Не суди́те на лица́, но пра́веден суд суди́те». Я́коже разсла́бленаго ра́ди целе́ния Госпо́дь сия́ словеса́ прия́т, от зако́на указа́в их безако́нники. Я́коже слы́шасте глаго́лет к ним: А́ще обре́зание взе́млет челове́к в суббо́ту, и в суббо́ту обре́зовается младе́нец, да не без отверже́ния будет осмы́й день зако́н, зако́на законом возбраня́юще. Вы бо возбраня́ете закон и на Мя гне́ваетеся, я́ко всего́ челове́ка здра́ва сотвори́х в суббо́ту, и не воспоти́вся, но чу́до соде́лав.
В суббо́ту не бысть де́лати, но о всем без деле́с бы́ти. Что ра́ди от вас жи́дове в суббо́ту ража́ет, и ба́ба говори́т, и корми́лица доя́щия гото́вится ко млекопита́нию? Жена́ ражда́ет младе́нца, и естество́ зако́ну удолева́ет. А Госпо́дь в чу́до не соде́лает ли, рцы ми? А́ще в суббо́ту обре́зается челове́к, да не разори́тся зако́н, и на Мя гне́ваетеся, я́ко всего́ челове́ка здра́ва сотвори́х в суббо́ту.
«Не суди́те на лица́, но пра́веден суд суди́те». Прииму́ ва́ми враги́ кото́раны бы́ти, я́ко и́мже судо́м су́дите осу́дитеся. Кто разоря́ет суббо́ту? Вы, в субо́ту обре́зающии, и ножь остря́щии, и крое́ние приводя́ще, и уд разлуча́юще, и ме́сто крова́во устрая́юще, или Аз И́же реко́х сло́во к разсла́бленому глаго́ля: «Воста́ни, возми́ одр свой и иди в дом твой»? А́ще бы не сбы́лося сло́во Мое́, разори́л бых суббо́ту, всу́е глаголав. А́ще ли сло́во се сбы́лося де́лом, почто́ суббо́тою спира́етеся и Творца́ отме́щетеся? Не насы́тистелися, о́ жидо́вския де́ти, в три́десять и осмь лет ви́дяще разсла́бленаго лежа́ща ко одру́ пригвожде́на, и на посте́ли боля́ща, и разслабле́ния бре́мя день и нощь нося́ща? Не ока́ясте, ни страстова́сте, да и еди́н час. Разсла́бленый одр но́сит, и проти́ву мзде стека́етеся. Не подоба́ше ли се возопи́ти: «Обрати́ одр мой в неду́г мой». И све́даю, о́ фарисе́и, чесо́ ра́ди ка́етеся. Не того́ бо ра́ди гне́вастеся я́ко исцеле́ разсла́бленый, но я́ко не мого́сте одра́ сокры́ти? Сего ра́ди нрав ваш ве́дая, повеле́х ему́ понести́ одр, да а́ще вы умолчите́, то одр сей чу́до возопие́т. Что крамолу́ете, о́ фарисе́и? Несть чуждь разсла́бленый, несть маловре́менен, но вси вы зна́ете его́. И́же три́десять и осмь лет в купе́ли ва́шей пита́шеся, на крова́ти лежа́ боля́ше. Не и́мате глаго́лати о нем, я́ко о слепце́: «Сей ли есть? Ни, но подо́бен есть ему́, несть сей». А́ще не одоле́л вам слепе́ц, и сего́ и́мете, и на суди́ще повлеце́те, я́ко да о всем сра́ма испо́лнитеся.
«Не суди́те на лица́, но пра́веден суд суди́те». И а́ще мни́и ма́лым, к самому́ ука́зу разсла́бленаго потеце́те, Го́споду воспомяну́вшу ра́ди разсла́бленаго. А́ще бо Бог его́ воспомяну́л, ка́ко мы забы́ти сотвори́м? Кто ся не диви́т тогда́, егда́ Госпо́дьска чудеса́ сказу́ют? Госпо́дьский бо и прише́дший пра́здник. [Хода́та и́ Госпо́дь, сре́дний пра́здник] . Всегда́ же сре́днее крайми́ затвори́тся. Сего́ ра́ди и прии́де Госпо́дь в сре́дний пра́здник в Преполове́ние, сугу́бу Воскресе́нию благода́ть сотвори́: от Воскресе́ния бо и Пентико́стия, преполовя́щися Воскресе́ния показа́ Пентико́стию персто́м, сказа́ восхо́да .
Поведает что у́бо все разсла́бленаго де́ло? Ука́жет у́бо сло́ву и любви́ и ку́пчи , я́ко да о всем духо́вному успе́ху бога́тство распло́дите. Носи́ па́мяти си́це Иоа́нна евангели́ста вопию́ща: «А пото́м бе пра́здник жидо́вский, и взы́де Иису́с во Иерусали́м. Бе́яше же во Иерусали́ме купе́ль, нарица́ема жидо́вски Вифезда́, пять притво́р иму́щи. В тех лежа́ше мно́жество больны́х, слепы́х, хромы́х сухи́х». Бе́яше же не́кто челове́к три́десяти и осми́ лет лежа́ше в посте́ли в неду́зе свое́м. Сего́ ви́де Госпо́дь И́же вся ве́дый пре́жде бу́дущаго, и разуме́в я́ко мно́га ле́та и́мать в боле́зни, и рече́ ему́: «Хо́щещи ли здрав бы́ти?». О́ле Госпо́дне нетщесла́вное исцеле́ние! Не ждет умиле́ния о боля́щих, но Сам и́дет ко стра́жущим. Со́лнце бо Сый пра́ведное, ко всем распростира́ет лучи́ благодея́ния.
«Бе́яше же ов́чая купе́ль, в не́йже лежа́ше мно́жество больны́х». Прикла́дно се жидо́вской не́мощи, пять притво́р я́же по́лны бе́яху неду́жных. Неду́гуют бо жидо́встии лю́дие пятию́ чувств: взо́ру реку́, объюха́нию, вкуше́нию, слы́шанию, осяза́нию. Вся́чески бе́яху жи́дове, не имяху чи́ста о́ка ви́дяще чудеса́. И презира́юще не имя́ху вкуше́ния, благода́тную ма́нну яду́щии, смо́квей прося́ще. Не име́яху объюха́ния чи́ста Влады́чняго ми́ра, но диа́вольскаго смра́да изво́ливше. Не име́яху слу́ха чи́ста, но змии́нска свиста́ния послу́шающе, а не проро́ческу уче́нию покаря́ющеся. Не имя́ху осяза́ния соде́лательника, куми́ры богосло́вяще, а И́стиннаго Бо́га преоби́дяще. Но обаче прише́д пло́тским прише́ствием Влады́ка Христо́с, И́же чу́вством Творе́ц и созда́нием Де́латель, вку́пе и пло́тных страсте́й и самохо́тным грехо́м управле́ние сотвори́. Сей бо разсла́бленый предлежа́, сугу́бы ра́ны терпя́ще, душу омрача́ше, плоть же неду́гом разслабля́ше. Тем Госпо́дь я́коже обои́м Врачь, [да] и те́ло стягне́т и ду́шу освяща́ет, пло́ти же одр понести́ повеле́.
Что у́бо? Ви́де Госпо́дь сего́ разсла́бленаго и рече́ к нему́: «Хо́щеши ли здрав бы́ти?». То от сего́ вину́ взе́мше жидо́вския дети, ху́ляще Бо́га глаго́лаху: «А́ще бы Бог был Христо́с, то что ра́ди вопраша́ше разсла́бленаго, глагол́я «хо́щеши ли цел бы́ти?»?. И́же неду́гом содержа́шеся три́десят и осмь лет имя́ше в неду́зе, и у купе́ли пребыва́ше да вред отве́ржет, и вопраша́ше же его́: «Хо́щещи ли цел бы́ти?». Кото́рый Бог вопраша́ет? О́ жидови́не! Послу́шай, супроти́вниче. Зде Госпо́дь не я́ко не разуме́я вопраша́ше, но сего́ ра́ди управле́ние мы́сля дарова́ти. А́ще те́лу еди́ному неду́г бы был, не бы глаго́лал Госпо́дь к разсла́бленому: «Хо́щеши ли цел бы́ти», ве́дый я́ко хо́щет его́же жела́ет. Но елма́ духо́вным бла́зном бе́яше поползе́ние, сего́ ра́ди вопраша́ше разсла́бленаго, глаго́ля: «Хо́щеши ли здрав быти?». Даждь обеща́ние и возми́ цельбу́, елма́ же ничто́же сотворю́ немо́щно. Аз бо есмь проро́ком возопи́вый пре́жде мно́га вре́мене глаго́ля: «А́ще хо́щете и послу́шаете Мене́, блага́я земна́я сне́сте. А́ще ли не хо́щете ни послу́шаете Мене́, мечь вы изъя́сть» . Елма́ у́бо самовла́стно и живо́тно челове́к, душе́вне же разсла́бленый бе́яше разсла́блен, сего́ ра́ди Госпо́дь, да не без мзды ему́ исцеле́ние дасть, вопраша́ше сего́ глаго́ля: «Прошу́ обеща́ния, хо́щеши ли цел бы́ти». О пло́тных бо страсте́х ника́коже Госпо́дь вопраша́ет, хо́щеши ли цел быти. Я́коже ни кровоточи́вицы, ни прокаже́наго, ни обою́ прокаже́нику вопроси́. Иде́же бо душе́вную страсть ви́дя, вопраша́ше, обеща́ние прия́ти хотя. А́ще ли не приимет обеща́ния, то не дасть целбы.
Есть же уже́ то рещи кому́: «Что у́бо и два слепца́? Что, грехо́м зна́мение ноша́ста, я́ко тою́ Госпо́дь вопра́ша[ше] глаго́ля: «Что хо́щета да сотворю́ ва́ма?»». Лю́бо ити́ в Писа́нии, в Бо́жиих Ева́нгелиих. Два слепца́ слепля́стася пло́тныма очи́ма, а душе́вный взор не о́стро ли зря́ста о Го́споде? Не име́яста ли до конца́ ра́зума, распе́ншеся о испове́дании? Тем и Госпо́дь отлага́ет цельбу́, да укрепи́т и́ма веру.
Есть же уже́ рещи́ то кому́: «Похуля́ет слепца́». Ве́рна ли бе́яста му́жа? Ни. Но то́чию слышаста, я́ко Госпо́дь мимохо́дит, возопи́ста глаго́люща: «Поми́луй ны, Сы́ну Дави́дов». Ка́ко у́бо гре́шни, и́же той глас возопи́вшии? Послу́шай того́ гла́са ра́ди проти́вяйся, и́же пе́рвое зва́ста и отложе́ния исцеле́нию сотвори́. Елма́ же моля́щася глаго́ласта: «Поми́луй на́ю, Сы́ну Дави́дов». Кий Сын Дави́дов толи́ку дае́т си́лу и толи́ка чудодея́ния? Избра́нный Авесоло́м, Сын Дави́дов? Но отцу́ уби́йца яви́ся. Возлю́бленник Аммо́н? Но свою́ сестру́ оскверни́. Прему́дрый Соломо́н? Но наконе́ц поползе́ся. Елма́ у́бо два слепца́, а́ки к Сы́ну Дави́дову приидо́ша, а не Бо́га кре́пка мня́ща Его́ и хи́тра Врача́, и не е́же славна Бо́га. Сего́ ра́ди вопию́щема слепце́ма: «Поми́луй на́ю, Сы́ну Дави́дов», и не даде́ и́ма отве́та, да ве́ру и́ма поспеши́т и устро́ит. Тем отложе́ние слепца́ прии́мша, по души́ освети́стася и прия́ста свети́ло ве́ры.
Вопраша́ше по сем Госпо́дь, глаго́ля и́ма: «Ве́руета ли я́ко могу́ се сотвори́ти?». Что у́бо слепца́? Поспе́вша о ве́ре, отвеща́ста: «Ей, Го́споди». Уже́ не реко́ста: «Ей, Сы́ну Дави́дов», но: «Ей, Го́споди». Воспомяну́ста отложе́ние то, ту а́бие испове́дание твори́ста, глаго́люща: «Ей, Го́споди, ве́руеве, яко мо́жеши се сотвори́ти». Та́же показа́в Госпо́дь, я́ко ве́ру поспеши́ста, отвещава́ше и́ма глаго́ля: «По ве́ре ва́ю бу́ди ва́ма». А́ще не бы́ста поспеши́ла ве́рою, зре́ния не бы́ста прия́ла.
Сего́ ра́ди и зде Госпо́дь, елма́ же разсла́бленый па́че душе́ю бе́яше изступи́л грехо́вным истле́нием, вопраш́аше его́ Госпо́дь глаго́ля: «Хо́щеши ли цел быти?». Разсла́бленый же не ве́дый, а́ще кто есть глаго́ляй, отвещева́ше к Бо́гу глаго́ля: «Хощу́ цел бы́ти». До́бре вопраша́, хо́щеши ли: уже́ бо не хощу́. Мно́гажды бо хоте́в, ничто́же успе́х. Что же хощу еже не возмогу́? Хощу́ цел бы́ти. У́же бо состаре́хся на одре́ сем. Гроб есмь многоглаго́лен, умро́х жив. Ничто́же еди́но по сме́рти претерпе́ти ми бы́ти, кля́твою мя вси взе́млют. Три́десять и осмь лет есть лежа́щу ми у о́вчая купе́ли, и никто́же поми́лует мене́. Продае́тся дар, ко́рмчествуют жидо́встии о́троцы. Еди́н ле́том очи́стится, и ле́по. Пе́рваго пре́жде очи́стити, но па́че бога́тый пре́жде почте́тся, безде́льная купе́ль, без пра́вды ны́нешняя. Да а́ще ли бы присеще́ние не́кое пра́ведно, то не бы дар исцеле́нием продава́емь, но всем без за́висти да раздае́тся.
Госпо́дь же к разсла́бленому рече́: «Что на еди́ном ме́сте лежа́ пла́ваеши мы́слию и а́ки к неве́дущу глаго́леши? О́вчею купе́лию облада́ю, то не ве́даю ли бу́дущаго? Разуме́х жидо́вскую ку́плю. Сего́ ра́ди приидо́х премени́ти о́вчая купе́ли. И ны́не сию́ купе́ль пресушу́, и креще́нию воды́ отве́рзу. В сей купе́ли еди́н на ле́то очища́ется, а креще́нием безчи́слени породя́тся. В сию́ а́нгела посыла́х, в о́ну же Аз И́же а́нгелом Творе́ц снидо́х. Тем к вопро́су отвеща́й Ми: хо́щеши ли здрав бы́ти?, ре́кше: ве́руеши ли, я́ко всех есмь сильне́е глаго́ляй тебе́?».
Разсла́бленый же ма́ло возре́в и влады́чество Госпо́дне позна́, нау́ком еще́ содержа́ся, отвещава́ше глаго́ля, я́же ве́сть я́ве: «Ей, Го́споди, челове́ка не и́мам, да егда́ возмути́тся вода́ и вве́ржет мя в купе́ль. До́ндеже аз пойду́, ин пре́жде мене́ вла́зит». Госпо́дь же рече́ к разсла́бленому: «Что сомни́шися, о́ разсла́блениче? Довлеет ти позна́ти Мя Го́спода. Не мечта́й о мно́зе, не взира́й на возмуще́ние купе́льное, возмути́шабося жидо́вская сердца́. Моего́ исто́чника, о́ смире́нне, име́й, я́коже про́сиши. Ве́де, а́ще бо и челове́ка не и́маши, но приста́х ти Бог вочелове́чився. Тем послу́шай Мене́: Воста́в, возми́ одр свой, и иди́ в дом свой. Обостри́ жиды́, угаси́ бе́сы, покори́ проти́ву глаго́лющая, извести́ зло мы́слящая, разреши суббо́тное обре́зание».
То слы́шав сло́во разсла́бленый, боле́знь ту ско́ро отложив, Госпо́дним сло́вом за́поведь скончева́ше и одр нося́ше. И жидо́м хотя́щим возбрани́ти ему́ суббо́ты ра́ди, глаго́лющим «не досто́ит ти взя́ти одра́ я́ко субо́та есть», он же отрева́ше их, Госпо́дне повеле́ние скончева́ше, повеле́вшаго одр взя́ти, а́ки им глаго́ла: «И́же мя сотвори́ це́ла, Той ми́ рече́: возми́ одр свой и ходи́». Безако́ннии же жи́дове, вину́ прилага́юще, глаго́лаху: «Кто есть исцелив́ый его́ в суббо́ту и повеле́вый ему́ взя́ти одр?», и а́ки пси ла́юще на исцеле́вшаго. И прилежа́ше исцеле́вый, му́ченически пострада́ на уби́йцы . Пото́м же обре́те его́ Иису́с и глаго́ла ему́: «Виждь се, цел еси́, ктому́ не согреша́й, да не пу́ще ти не́что бу́дет». Ви́диши ли любле́ниче, я́ко грех ра́ди толи́ко неду́гом содержа́шеся.
Обрати́мся у́бо и мы, я́ко да и ны́нешняго томле́ния изба́вимся, и ве́чнаго огня́ и му́ки избу́дем, о Христе́ Иису́се Го́споде на́шем, Ему́же сла́ва в ве́ки веко́в. Ами́нь.