Днесь Влады́ка Христо́с пода́тель благода́ти, благода́тный Творе́ц, [Зако́н бо рече́ Моисе́ом дан бысть, благода́ть же и и́стинна Иису́с Христо́м бысть,] бы́вшую дре́вле плене́ную самаряны́ню, я́ко свою́ дщерь оха́пая, глаго́лаше к ней, я́коже ны́не слы́шал еси́: «Дух Бог есть, и поклоня́ющихся ему́, ду́хом и и́стинною подоба́ет кланятися». О́ле Госпо́дня прему́дрости! О́ле пресла́вная чудеса́! Жи́дове ча́сто вопраша́юще Го́спода и глаго́люще к нему́: «Доко́ле душа́ на́ша изыма́еши? Рцы нам, а́ще ты еси́ Христо́с?». Он же ответа льсти́ва им не сотвори́: не слове́с бо, но помышле́ний есть слы́шатель. Самаряны́ни же ничто́же глаго́лющи, - жена́ бо не вельми́ пыта́ет и скоре́е ве́ру е́млет зако́ну, - отвеща́в рече́ Госпо́дь: «А́ще бы ве́дала дар Бо́жий, и Кто есть глаго́ляй ти «да́йй же ми пи́ти, ты бы проси́ла у Него́, и дал бы ти во́ду жи́ву». Чуди́т мя зело смотре́ние Человеколю́бца. Жену́ поуща́ет на проше́ние, да мзду пода́ст спасе́ния. На любо́вь влече́т самаряны́ню, и на бесе́ду поуща́ет гру́бую дивным обеща́нием слове́с. Обещева́ется ей проси́вши воды́ жи́вы, глаго́ля к ней я́коже слы́шал еси́: «А́ще бы ве́дала дар Бо́жий, и Кто есть глаго́ляй ти «дай же ми пи́ти», ты бы проси́ла у Него́, и дал бы ти во́ду жи́ву». Си слы́шавши самаряны́ни и зело́ удиви́вшися, и ма́лы оскла́бившися якоже повелича́вшися е́же словеса́ слы́шавши, отвеща́вши ко Го́споду рече́, дви́гнувши язы́к неве́дения: «Во́ду ми ся обещева́еши да́ти, а жа́ждею ся́кнеши? Зной ти преодоле́, от пути́ претруди́ся, пра́шен еси́ весь, се́де, да ма́ло почи́еши, от мене́ пи́ти про́сиши воды́: то и́маши ли во́ду жи́ву? А́ще и́маши во́ду жи́ву, сме́ртны почто́ про́сиши? Еда́ ты вя́щи еси́ отца́ на́шего Иа́кова, роди́вшаго обана́десяте патриа́рха коле́ну, держа́вшему на горе́ Бо́га? Жидови́н еси́, кни́ги све́си. Не ко Иа́кову ли Бог глаго́лаше на горе́: «Отпусти́ Мя, уже́ бо свита́ет»? И дото́ле не отпусти́ его́, до́ндеже прия́т е́же любля́ше. Кто у́бо кре́пли есть Иа́кова, держа́вшаго Держа́щаго вся? Еда́ ты вя́щши еси́ отца́ на́шего Иа́кова, и́же дасть нам кла́дязь сей, и сам от него пит, и сы́нове его́, и ско́ти его́. Что воды́ сея́ честне́е, даю́щия па́мять о́тча благослове́ния? Еда́ ты вя́щши еси́ отца́ на́шего Иа́кова? Но ни почерпа́ла имаши, ни клюся́те, ни пу́тник и́маши с собо́ю, ни сребра́ но́сиши, да поне́ в гости́ницы обита́л бы. Но в толи́ко убо́жество доше́л еси́, я́ко и Моисе́йский зако́н оструя́я, и от самаряны́ни жены́ про́сиши воды́ пи́ти. Еда́ примеша́ются жи́дове самаря́ном? Слабе́е па́че вы живете́, мы же зако́ннее, и па́че ся блюде́м. Ка́ко от жены́ самаряны́ни просиши воды́ пи́ти? Хо́щеши ли да тя оклевечу́ ко архиере́ом, и от со́нмища тя отлуча́т: я́ко воды́ не имея, во́ду жи́ву и́маши?». Что же и Госпо́дь к ней? Ве́дый помышле́ния ея́, непресякну́щия река́ седя́й на кла́дязе. Пото́к, напои́ти ю́, а не напи́тися, жада́яй спасе́ния самаряны́ни. Труди́выйся, да утружде́нныя поко́ит. Ходи́вый путе́м, да заблуди́вшая возврати́т. Что рече́ Госпо́дь к самаряны́ни? Слы́ши Его́ глаго́люща: «Веру ими́ Ми жено, вя́щий сей есть Иа́кова». Ве́ру Мне ими́, а не зми́ю. Веру ими́ Ми же́но, да от кля́твы Е́вины свободи́шися. Ве́ру ими́ ми же́но, я́ко вя́щий сей есть Иа́кова. Он Иса́ва прельсти́, а Аз диа́вола уби́́х. Он ма́терию возлю́блен бысть, а Аз Отце́м сведе́тельствован есмь. Он отцу́ ко́злищама обед сотвори́, да благослове́ние бра́тне укра́дет, а Аз я́ко Челове́к непоро́чну Себе́ же́ртву приношу́, да грехи́ потреблю́ челове́ческаго ро́да. Он несмы́сленых ове́ц па́стырь, он во Еги́пет и́де на осля́ти яздя́, да житода́вца Ио́сифа ви́дит. Аз во Еги́пет снидо́х на о́блаце ле́гце седя́й, да тму неве́дения прожену́. Он кла́дязь сей ископа́л, а Аз свы́ше дожда́ пуща́ю. Он челове́к и с мертвецы́ ра́вен, а Аз Бог животода́вец. Он двоюна́десят сыно́в отець, а Аз всея́ тва́ри Творе́ц. Веру ими Ми же́но, я́ко Аз есмь Бог Авраа́мов, и Исаа́ков, и Иа́ковль. И в ху́де виде́нии явля́ютися, чу́вственыя воды́ у тебе́ прошу́, да духо́вно пи́во ти дам. Творю́ ся жада́я, да спасе́ние под́ам. У кла́дязя сежу́, да покажу́ ти реку́ всю зе́млю обходя́щую. Мно́го бесе́дую с тобо́ю, да и Са́вла ве́рою предвари́ши. Ве́ру Ми ими же́но. Хощу́ бо и жены́ благове́стница сотвори́ти на посрамле́ние неве́рных жидо́в. «Ве́ру Ми ими́ же́но». Жена́ же ко Гос́поду: Словеса́ у́бо твоя́ велиќа и чу́дна суть, и обруче́ние по́льзы. Сомнева́южеся ве́ру я́ти, а́ще Ты еси́ Бог оте́ц на́ших. Бог у́бо оте́ц на́ших престо́л не́бо и́мать, а не у́стие земля́. Сы́ну бо бра́тие творя́ще глаго́лем, а не пря́щеся. Не мози́ никто́же на ны хулы́ сшива́ти. Что же рече́ жена́ ко Го́споду? Бог оте́ц на́ших во свет одева́ется, еда́ в ри́зу облачи́тся? Бог оте́ц на́ших на небесе́х живе́т, еда́ по земли́ хо́дит? Бог оте́ц на́ших тмы а́нгел и арха́нгел на слу́жбу и́мать, и весма́ не тре́бует ничто́же: еда́ в шесты́й час жену́ самаряны́ню мо́лит, да во́змет от нея́ воды́ пи́ти, и ма́ло от жа́жды почи́ет? Не мози́ же ми о словеси́ сем кля́ти , молю́ся, но па́че препри́ мя, аще Ты еси́ Бог оте́ц на́ших. Ве́де, бо я́ко прии́дет Меси́я реко́мый Христо́с. Он нас научи́т всему́: о Нем бо пи́сано есть, я́ко восия́ет звезда́ от Иу́ды, и воста́нет челове́к от Изра́иля, и язы́цы Нань упова́ют. Уве́дех, я́ко прии́дет. Но когда́ или́ Кто бу́дет, не вем. Что же Госпо́дь? Не возбраня́яй словесе́ во вре́мя спасе́ния, егда́ ви́де ю́ всегда́ тре́зву умо́м, о кни́гах Бо́жиях: я́ко ждет прише́дшаго. А́бие дасть ей жи́ву во́ду разуме́ния, глаго́ля к ней я́коже слы́ша: «Аз есмь глаго́ляй тебе́, же́но». И словесы́ твои́ми приими́ указа́ние. Ты рече́: «Вем я́ко Меси́я прии́дет реко́мый Христо́с». Аз есмь Меси́я, хода́тай Бо́гу и челове́ком. Того́ р́ади бо я́коже хода́тай [в] полу́дне к тебе́ прихо́дит, в шесты́й тя день созда́х, в шесты́й тя час исправля́ю, в шесты́й день ра́спят бу́ду, в шесты́й день дух Отцу́ предаю́, в шесты́й день Па́вла просвеща́ю, да навы́кнет вопи́ти: «Хода́тай еди́ному несть, Бог же еди́н есть». «Аз есмь глаго́ляй тебе́». Рече́ же ко Го́споду жена́: «А́ще Ты еси́ Меси́я Бог оте́ц на́ших, де́лом ми укажи́ по изве́стии, да о́ного оста́влю, Твоего́ же гла́са послу́шаю». Рече́ же к жене́: «Хо́щеши ли изве́стнее разуме́ти, я́ко Аз есмь Бог оте́ц ва́ших. Иди́ пригласи́ му́жа своего́, прииди́ же се́мо, да при нем ти по изве́стии скажу́». Беседолю́бная же самаряны́ня, то́чию слы́шавши си словеса́, восхоте́ искуси́ти Го́спода: прему́дра бо бе и душе́ю нескверна́ва, а́ще и те́лом бе скверн́ава: тща́шебося мно́гими словесы́ разуме́ти, а́ще по и́стинне той есть влады́ка Христо́с, а не лжихри́ст. Те́мже и Госпо́дь не негодова́ солга́вшу самаряны́ню, но восхоте́ всели́ческы извеще́ние пода́ти ей: то бо ве́дяше Госпо́дь я́ко жена́ хо́щет. Что же рече́ самаряны́ня? Точию слы́ша словесе́ Госпо́дня е́же рече́: «Иди́ пригласи́ му́жа своего́, и прииди́ се́мо», помы́сли в себе́ глаго́лющи: Ны́не пои́стинне мню разуме́ти: а́ще се Бог есть, Той свесть та́йныя сове́ты душа́ моея́. Реку́ к нему́ «не и́мам му́жа». И а́ще и́мет ве́ру мои́м словесе́м, ве́де я́ко челове́к есть, и я́коже се с челове́ком бесе́дую. А́ще ли пове́сть ми та́йная - я́коже с Бо́гом: Бо́гу бо еди́ному есть сердца испыта́ти. Я́ко да искуси́т Го́спода, а́ще есть сердцеве́дец, си помы́сливши, отвеща́вши Го́сподеви рече́: «Почто́ мя в град пуща́еши? Да ли отъи́деши благообра́зно? Изорцы́ ми зде. Рцы ми, аще Бог еси́ или́ ни. Не и́мам му́жа». Что же Госпо́дь к ней? Не и́маши ли му́жа, о не́мже Аз хоте́х обличи́ти собла́зны твоя́? Но поне́же о сем искуше́ния и́щеши хи́тро, уже́ не призыва́й му́жа своего́: несть у́же тре́бе, не си бо ему́ жена́ Бо́гом поруче́на. Еди́но жене́ние узако́них: еда́ ли многожене́ние уста́вих? Че́стну жени́тву сказа́х, а не скверна́ву. Ка́коже глаго́леши му́жа не име́ти? Ка́ко ло́же твое́ нескве́рно, на не́мже шесть муж скве́рну сотвори́ша? Де́ти де́льма жене́ние бысть. Еда́ ли блуда́ де́льма? «До́бре рече́, я́ко му́жа не и́мам. Пять бо име́ла еси́. И ны́не его́же и́маши несть твой [муж]». Се пои́стинне рекла́ еси́. Разуме́ла еси́ все свое́ самаряны́ня, не разуме́еши ли уже́, яќо Кре́плий есмь Иа́кова и могу́ ти да́ти жи́ву во́ду, разуме́ния? Что же пото́м жена́? То́чию слы́ша словеса́ си́и, я́ко разуме́ все е́же о ней и все е́же в души́ ея́ обличи́, уже́ не прит, уже́ не лже́ю бесе́дует, но повинова́ется и Го́спода проро́ка нари́чет, глаго́лющи: «Го́споди, ви́жду я́ко проро́к еси́ Ты». О́ле пыта́ние жены́ сея́! Пе́рвее Го́спода нари́чет, пото́м же проро́ка прири́чет, го́ру опыта́ет, Иерусали́ма следи́т, где подоба́ет поклоня́тися вопраша́ет. Водоно́сица - апо́столица бысть, самаряны́ня – учени́ца, гру́бая - благове́стница. Гра́ждане воды́ жда́ху, а она́ водоно́с пове́ргши и глас укрепи́вши, вопия́ше глаго́лющи: «Му́жи самаря́не и жены́ самаряны́ни, тецы́те от исто́чник[а] спасе́ния жи́ву во́ду почерпе́те. Не носи́те ко́блы, но слух согото́вите. Не у́жи пове́ржете, но ве́ру соплети́те. Не начерпе́те водоно́сы, но душа́ просвети́те си. Е́же бо прии́де пове́даяй глубо́кая и сокрове́ная, сведый я́же во тме, я́ко свет с Ним есть». Возлюби́м у́бо сей Владычний свет, и́же самаряны́ня позна́ о Христе́ Иису́се Го́споди на́шем, Ему́же сла́ва в ве́ки веко́в. Ами́нь.