Не чудесы́ то́кмо Госпо́дь, но и уче́нием привлачи́т к Себ́е благопослушли́выя, но и тем и́мже открыва́ти дела́ мно́гим явля́ти: пока́зывает Себе́ Бо́га су́ща. То же и самаряны́ни жене́ твори́т: проро́чеством бо откры́ свою́ си́лу жене́. «Во вре́мя бо о́но рече́, прии́де Иису́с во град самари́йск реко́мый Сиха́рь, близ села́ еже дасть Иа́ков Ио́сифу сы́ну своему́. Бе же ту студене́ц Иа́ковль». Досто́йно изрещи́, отку́ду самаря́не соста́влени бы́ша и отку́ду и́мя то прия́ша. Сомо́р гора́ нарица́шется от стяжа́вшаго ю́, я́коже Иса́ия рече́ «глава́ Сомо́рова Ефре́м». А и́же под горо́ю пе́рвие живу́щии, не самаря́не нарица́хуся, но изра́ильтяне. Прогне́вавши бо Бо́га, пре́дани бы́ша по разли́чным време́нем асу́рием . Коне́чно е́же наше́дше на них асу́рии, и отсту́пльшим, поя́ша их к себе́ и ктому́ не дасть им жи́ти на стране́, - той боя́ся, а́ще отсту́пят, - но сих у́бо в Вавило́н приведе́. И отту́ду же язы́ки разли́чныя приве́д, насели́в Самари́и. Сим же бы́вшим, хотя́ Бог яви́ти ва́рваром, я́ко не не́мощи ра́ди, но грех ра́ди преда́сть жиды́, тем посла́ лю́тые зве́ри на ва́рвары ти́и и́же суть в Самари́и, и́же бя́ху им на па́кость. Слы́шав же то Асури́йск царь, призва́ не́которыя от жидо́вскых ста́рец и вопроси́, что досто́йно сотвори́ти, да бы́ша лю́тии зве́рие не врежа́ли ва́рвар. Они́ же реко́ша ему́, я́ко Бог Изра́илев призира́ет на ме́сто то и не вели́т жити ту не творя́щая зако́на Его́. И глаго́лаша ему́: а́ще пече́шися ту су́щими ва́рвары, то посли́ им [от] жидо́вских жрец, и́же их научи́ть Бо́жию закону: и та́ко умоле́н бу́дет Бог. Увеща́ся им царь, и посла́ не́коего жерца́. Они́ же всех книг Бо́жиих не прия́ша, то́кмо пять книг Моисе́ов[ых]: Бытие́, Исхо́д, Легви́тик, Чи́сла, Второзако́ние. Но и не до конца́ от злове́рства отступи́ша. По ле́тех же по́следь от и́дол у́бо отступи́ша, чтя́ху же Бо́га. Жи́дове же от плене́ния прише́дше, враждова́ху им а́ки асу́ряны су́ща ро́дом и нарица́ху ты́я горы́ ра́ди самаря́ны. Они́ же су́ще и в Самари́и, Авраа́мово и Иа́ковле исча́дие себе́ нарицаху. Авраа́м же бе халде́янин, бя́ше Иа́ков, студенца́ ра́ди су́щаго ту, свой же им мня́щеся. Жи́дове со все́ми иноплеме́нники и тех гнуша́хуся. Тем и Го́спода понося́ще, самаряни́на глаго́лаху. По́что же испы́товает о студенцы́ евангели́ст? Да пока́жет, я́ко жидо́вское отверже́ние па́ки грехо́в их ра́ди, иноплеме́нницы прия́ша ме́ста я́же пра́отцы стяжа́ша Бо́жия ра́ди веры - сих они́ малове́рства ра́ди погуби́ша. И́мже ничто́же дивно, а́ще ны́не жидо́в вме́сто язы́цы внидо́ша в Ца́рство небе́сное. Село́ и́же дасть Иа́ковь Ио́сифови, Сики́ма нарица́шеся, поне́же сы́нове Иа́ковли Сики́ми ту погуби́ша и град опусте́ша. Того́ у́бо опустев́шаго, дасть на жре́бии Ио́сифови оте́ц.

«Иису́с же труди́вся от пути, седя́ше та́ко на студенцы́». Труди́вся Госпо́дь, показа́ нам не бу́йство свое́: не на ко́ни бо яздя́ше, егда́ по пути́ хожда́ше, но пешь хожда́ше, кажа́ и нас е́же не мн́огим тре́бовати, ку́пно же е́же не с ле́ностию, но с прилежа́нием твори́ти Бо́жие де́ло. Что же есть е́же седя́ше та́ко на студенцы́? Я́ко не на престо́ле, но на земли́ поко́яй те́ло и при студенцы́ прохлажда́яся труда́ ра́ди: годи́на бе шеста́я. Но да и никто́же обини́т Го́спода, ка́ко к самаря́ном и́дет, того́ ра́ди рече́ евангели́ст еже на ме́сте седа́ние - труда́ ра́ди бысть. И е́же к жене́ бесе́да по пра́вде и вину́ име́яше – жа́жду, поне́же бо и жада́ше, то восле́дствует и питие́. Прося́щу же Ему́, бесе́дует к жене́ бесе́ду женолюби́вую: не бо подоба́ше отри́нути жену́, не Бо́жия человеколю́бия то. Виждь же и Христо́во смире́ние, ка́ко остава́ется еди́н на пути́, ученико́м ше́дшим в град бра́шно купити. Толи́ко бо приоби́дяху чре́во, я́ко во вре́мя в не́же вси спят по обе́де, то же они́ бра́шна купова́ху, то́кмо хле́бы еди́ны: да и мы научи́мся чре́вных бра́шен преоби́дети. Глаго́ла ему жена́ самаряны́ня: «Ка́ко Ты жидови́н сый, у мене́ пи́ти про́сиши, су́щи же не самаряны́ни?». От о́браза и от бесе́ды позна́ жена́ жидови́на су́ща Го́спода. Виждь же ка́ко разу́мна жена́ бе. А́ще бо подоба́ше не бесе́довати, то Бо́гови подоба́ше, а не о́ной: не рече бо самаря́не не прикаса́ются жидо́м, но жи́дове самаря́ном. Но оба́че жена́ мне́вши я́ко без зако́на не́что творя́щу Го́споду, исправля́ется. Поне́же у́бо така́ я́влься , то уже́ начина́ет Госпо́дь вы́щшая учи́ти. «А́ще ве́дала бы рече́ дар Бо́жий», ре́кше, а́ще бы ве́дала, что дае́т Бог, зна́ла бы и Мене́, я́ко Бог сый, мо́гу ти то же да́ти. Ты у́бо проси́ла бы, и прия́ла во́ду жи́ву. Во́ду же глаго́лет благода́ть Свята́го Ду́ха, е́юже очища́ет и мно́гу подае́т уте́ху прие́млющим. Во́ду же не нетеку́щую , вся́ка и́же бывает в ро́вех смердя́щу, но жи́ву, ре́кше теку́щу: благода́ть бо духо́вная при́сно теку́щу ду́шу на благове́рие сотвори́т, восхожде́ния при́сно полага́ющи. Таку́ во́ду пил Па́вел жи́ву, и при́сно теку́щу: за́дних у́бо забыва́я, а пред ни́ми притяжа́я. И глаго́ла ему́ жена́: «Еда́ Ты бо́лей еси отца́ на́шего Иа́кова, и́же дал нам кла́дязь?». Виждь, ка́ко по ма́ле от смире́нной мы́сли отступи́вши, чтит Го́спода Бо́га нарица́ющи: оба́че не разуме́ о воде́ е́же Христо́с рече́ ей. Отца́ же себе́ твори́т Иа́кова, в жидо́вское благоро́дство себе влага́ющи. Помышля́ет же, я́ко а́ще таку́ во́ду дае́т Христо́с, то бо́лий есть Иа́кова. А е́же и Сам от него́ пил есть - похвала́ есть сла́дость воды́ тоя́. А́ще бо бы не добра́ вода́ была́, то не бы сам патриа́рх пил от нея́ и сы́нове его́. А е́же и ско́ти его́ пи́ша - ка́жет не ску́дость воды́ тоя́. Ре́кши жене́: «Еда́ ты бо́лий еси́ отца́ на́шего Иа́кова?», то Госпо́дь я́ве не глаго́лет ей: «Бо́лий есмь», да не мнит [ся] велича́ющеся. И еще́ Свою́ си́лу яви́в, сло́вом же то устрая́ет: «Пи́вый бо рече́ от сия́ воды́, той вжа́ждется па́ки». Она́ же о сей воде́ мня́ше или́ о уче́нии, оба́че же явля́ет и не́коего поспеше́ния. Пе́рвее у́бо недоуме́ющи глаго́лаше: «Отку́ду ты и́маши во́ду жи́ву?». Ны́не же прии́мши сло́во, «Даждь ми рече́ во́ду жи́ву». Глаго́ла ей Иису́с: «Иди пригласи́ му́жа своего́». Поне́же у́бо прилежа́ше прося́щи, рече́: «Пригласи́ му́жа своего́», явля́я я́ко досто́йно есть и о́ному причасти́тися да́ра. Она́ же ку́ю прия́ти и таи́ти тща́щися, рече́: «Не и́мам му́жа». Госпо́дь же проро́чеством открыва́я свою́ си́лу, и пе́рвых почитает, и ны́не таи́маго обличи́. Или́ у́бо слы́шавши опеча́лися, или́ ост́авльши его́ бежа́? Ника́коже рече́, но диви́вшися рече́ па́че: «Го́споди, ви́жу я́ко проро́к еси́ Ты». И о боже́ственых а́бие вопраша́ет, а не о жити́йских ве́щех: «Отцы́ на́ши в горе́ сей поклони́шася». Се же рече́ Авраа́ма ра́ди. Реко́ша бо, ту вознесе́ Иса́ка на же́ртву. Христо́с же о том не глаго́лет, - ни бо бе ну́жно, - и́но же бо́льше открыва́ет: ты у́бо рече́, о́ же́но самари́йская, честне́йша жидо́вских показа́ти . Аз же ти глаго́лю, я́ко ни сия́, ни о́на и́мут ме́сто, но и́но не́кое устрое́ние бу́дет, вя́щшее пе́рвее : оба́че жидо́в честне́йши самаря́н явля́яет. «Вы бо рече́ кла́няетеся Его́же не ве́сте, мы же жи́дове Его́же ве́мы». Себе́ причита́ет с жиды́. Жена́ аки пророка жидови́на Его́ мняше. «Я́ко спасе́ние рече́ от жидо́в есть». Сугу́б по́мысл си: явля́ет бо я́ко ве́дати Бо́га, а и́дол преоби́дети - от жидо́в нача́ток имать, лю́бо спасе́ние нарица́ет Свое́ прише́ствие: Христо́с бо по пло́ти от жидо́в есть. Не то́кмо бо ме́стная изменя́тся, но и о́бразы слу́жбы все вско́ре сбу́дется. «И́стинныя покло́нники и́же по его́ зако́ну живу́щая глаго́лет, и́же ду́хом кла́няются Бо́гу», си́речь умо́м и душе́ю, а не а́ки самаря́не ме́стом угожда́ти Бо́гу, ни по жидо́в же на ме́сто и в сень покланя́тися. Глаго́ла ему́ жена́: «Веде́, я́ко Меси́я при́дет глаго́лемый Христо́с. Егда́ прии́дет Он, возвести́т нам вся». Отку́ду ве́даше жена́ я́ко Меси́я прии́дет? От Моисе́овых писа́ний. И́бо Иа́ков рече́: «Не оскуде́ет князь от Иу́ды, дондеже при́дет ему́же лежи́т». И той сам Моисе́й рече́: «Проро́ка вам воста́вит Бог от бра́тии ва́ших: я́коже мене́ Того послу́шайте». Госпо́дь же открыва́ет Себе́ от восле́дования сло́ву. Почто́ же жидо́м, вопраша́ющим Его́ «рцы нам, а́ще Ты еси́ Христо́с?» не откры́, жене́ же глаго́лет? Я́ко они́ у́бо искуша́ху, сия́ же уве́дати жела́ше. Прише́дше же ученицы́, дивя́тся ка́ко с жено́ю самаряны́нею бесе́дует та́ко сый, оба́че не дерза́ют воспроси́ти: та́ко бе́яху нака́зани. А́ще ли и мно́гажды воспро́сят и́но о себе́, я́коже Иоа́нн егда́ возлеже́ на пе́рсех и егда́ сы́на Зеведе́ова моля́ху И́, да еди́н одесну́ю и един ошу́юю ся́дета, - но о́на проша́ста я́коже им подо́бна. Зде же не сме́яху о жене́ вопраша́ти. «Оста́ви же у́бо рече́ черпа́ло свое́ жена́, и и́де во град, и глаго́ла челове́ком: Прииде́те и ви́дете челове́ка и́же ми рече́ вся ели́ко створи́х. Еда́ той есть Христо́с? Изъидо́ша у́бо и идя́ху к Нему́». Толма́ ражже́ся се́рдцем о глаго́ланном ей, я́коже и черпа́ло оста́вити, и та́ко скоре́е почте́ во́ду Христо́ву па́че Иа́ковля студенца́. И апо́стол быва́ет, и гра́ды и се́ла привлачи́т ко Христу́, и не срами́тся грехи́ своя́ испове́дающи. Но рече́: «И́же изрече́ ми вся ели́ко сотвори́х». И не явля́ет, я́ко Той есть Христо́с, и ка́ко бо не́цыи отрица́ху по́весть ея́ а́ки блудни́цы. «Между́ тем моля́ху ученицы́ Го́спода, да яст». От мно́гия любве́ ко Учи́телю: и́бо ви́дяху и труди́вшася от пу́тнаго ше́ствия и от зно́я. Госпо́дь же ве́дая, яќо самаряны́ня хо́щет привлещи́ весь град к Нему, «Аз рече́ и́мам бра́шно я́сти», си́речь спасе́ние челове́ком. Ученицы́ же не разуме́ша е́же глаго́лет, но домышля́ют еще́: «Еда́ кто принесе́ ему́ я́сти?». Не сме́ют бо воспроси́ти Его́. Христо́с же рече́ е́же сказа́ет: «Мое́ бра́шно есть, да творю́ во́лю Посла́вшаго Мя», во́ля бо - челове́ком спасе́ние, и сконча́ю Его́ де́ло: проро́цы бо и зако́н не мого́ша его́ конча́ти. Бра́шно же нареца́я челове́ческое спасе́ние. Учи́т ученики́, да и ти та́ко и́мут, я́ко Вселе́ней поста́вятся учи́тели. Зна́менай же, я́ко приноси́мая бра́шна от ких-лю́бо приима́ше Госпо́дь. Реко́ша бо ученицы́: «Еда́ кто принесе́ Ему́ я́сти?». Се бо творя́ше не а́ки тре́буя, но а́ки уча́ друг дру́га корми́ти, и о́браз дая, да не стыде́тися о убо́жестве, ни тя́жко мне́ти е́же от ине́х пита́тися и без уча́щих же. Ну́жно есть, е́же ине́х име́ти печа́льники пи́щи, да ти без па́кости су́ща слу́жат слове́сную слу́жбу. Пото́м рече́: «Не вы ли глаго́лете, я́ко еще́ четы́ре ме́сяцы и жа́тва прии́дет?». Почина́ет пр́очее открыва́ти ученико́м в та́йне прорече́ния. «Вы бо глаго́лете», си́речь мни́те, я́ко сия́ жа́тва за четы́ре си́и ме́сяцы прии́дет. Аз же глаго́лю вам, я́ко разу́мная жатва уже приспе́. Сия́ же глаго́лаше самаря́н ра́ди приходя́щих к Нему́. «Возведе́те же рече́ о́чи свои́» - лю́бо разу́мнеи, лю́бо чу́вственеи, - и ви́дите мно́жеством приходя́щих: я́коже бо кла́сы, егда́ белы́ бу́дут, гото́ви суть на жа́тву, та́коже пригото́вани суть на спасе́ние. «Да и се́яй вку́пе ра́дуется и жняй». Проро́цы се́яша, но не пожа́ша: но оба́че ра́дуются с на́ми и поже́ншим апо́столом, и́же в чу́вственей жа́тве несть. Та́мо бо, а́ще ин насе́ет, а ин по́жнет - опеча́ливает неже́ншаго. В духо́вных же не та́ко: но и проро́цы се́явше, си́речь проугото́вавше челове́ческих душ, ра́дуются с нами и́же на спасе́ние челове́цы привле́кше. Глаго́лют же не́цыи во вре́мя ра́достно, егда́ белы́ бу́дут ни́вы, седи́н ра́ди сме́ртное пожа́тие. «Из гра́да же того́ мн́ози ве́роваша вонь». Сло́ва ра́ди жены́ ве́руют самаря́не. Тем ве́ру де́лы явля́юще, моля́ху И́ вы́ну бы́ти у них. Се бо зна́менует е́же пребы́ти. «Он же то́чию два дни пребы́сть». Не глаго́лет бо евангели́ст по ря́ду уче́ния Его́ глаго́лы: не вся бо евангели́сты [глаго́лют]. Жи́дове у́бо тма́ми зн́амении ви́девше не ве́ровавше, самаря́не же от уче́ния то́чию ве́роваша. Поревну́им и мы тех, да и сподо́бимся улучи́ти Ца́рство небе́сное о Христе́ Иису́се Го́споде на́шем, Ему́же сла́ва со Отце́м и Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.