Мно́га и разли́чна суть святы́х книг уче́ния, еди́наже благода́ть сия́ющи на всех и еди́н исто́чник уче́ния - Дух и́стинный. И ели́ка зако́н запове́дет, ели́ка проро́цы у́чат, ели́ка апо́столи пропове́дуют, ели́ка Ева́нгелие Ца́рствия испове́сть, я́коже се: от еди́наго ве́села и пло́дна исто́чника свята́го Ду́ха исхо́дят. И несть ни рещи́ ничто́же, ни разумети добро, ни чу́дно сотвори́ти, не утвержда́ющу Свято́му Ду́ху глаго́лемых и де́емых. А́ще бо кто и оби́лен бу́дет челове́ческою му́дростию, и мы́сльми челове́ческими, огражде́нну и́мать ду́шу, словеса́ же Бо́жия отме́щет: той ничто́же есть, и в ничто́же вмени́тся. Того́ ра́ди рече́ проро́к: «Сло́во Госпо́дне отри́нуша, и прему́дрость ка́я есть в них?». Нам у́бо цве́ти суть и́стины, кни́ги благи́я ве́ры. Мно́зи у́бо суть цве́ти, еди́н же тра́вник име́яй цве́ты. Мно́ги свеща́ уче́ния, еди́н же свет и́стинный. Мно́ги зве́зды, еди́но же не́бо нося́ и зве́зды. Многи ве́тви, еди́н ко́рень. Мно́зи пе́рсты, еди́наже рука́ пи́шущия пе́рстми. Мно́зи стру́ны, еди́н же гусль духо́вный. Мно́га уче́ния, еди́н же исто́чник благи́я ве́ры.
Но дивлю́ся, ка́ко слепе́ц сый, ни зако́на поче́т, ни проро́к гляда́в, ни Ева́нгелия проче́т, ни апо́столы утверди́вся, моля́шеся Спа́су вселе́ныя глаго́ля: «Иису́се, Сы́ну Давидов, поми́луй мя». Чим си́це навы́кл еси́ глаго́лати, не све́дый Его́же призыва́еши? Не си книг поче́л, со очи́ма не роди́вся. Не си ко учи́телем ходи́л, еди́ну вин́у име́я: прорече́ние живота́, па́че же проше́ние хле́ба. Чим позна́л еси́ Свети́ло всего́ ми́ра, Его́же ни на небеси́ ви́де, ни на земли́. О́чию лише́н еси. Но по и́стинне на сем сбы́сться рече́ное Дави́дом: «Госпо́дь умудря́ет слепцы́». Наро́д мног бе о Иису́се, а слепе́ц Свети́ла и́стинны не ве́дев, де́йства же очути́в, и восхи́ти любо́вию, его́же не навы́че очи́ма. Что же рече́ ему́ наро́д? Глаго́лаше ему́: «Иису́с назаряни́н мимоходит». О́ле чу́до! О ино́м глаго́лют ему́, он же и́но пропове́дает. Слы́шит Иису́са назаряни́на, не нари́чет же его́ Иису́са назаряни́на, но Иису́са Сы́на Дави́дова. Зря́щии и́же мня́ху глаго́лаху, а слепе́ц е́же по и́стинне пропове́даше: «Иисус́е Сы́не Дави́дов, поми́луй мя». И ны́не ко́ждо сей глас сотвори́в, да испу́стит от се́рдца испове́дание. И ко́ждо себе́ де́лма сей глас да рече́т: «Сы́ну Дави́дов, поми́луй мя». Я́коже се бра́тие, егда́ мно́зи по́йдут мертве́ц пла́кати, и у́зрят те́ло лежа́ще и свои́ми пла́чемо - вси пла́чутся: о́вии жа́ляще по нем, друзи́и своя́ беды́ воспомина́юще, и жены́ же мно́гажды пла́чутся и рыда́ют. Но о́ва не предлежа́щаго, - не бо, но чуждь есть, - но своего́ уме́ршаго: уже́ и быва́ет чужда́я вина́ свои́х зол воспомина́ние.
Та́коже ко́ждо нас бра́тие, егда́ уве́сть пропове́даемая святы́ми, да осо́бит бесе́ду за своя́ стру́пы, и да глаго́лет: «Сы́ну Дави́дов, поми́луй мя». Да глаго́лет же и ны́не ко́ждо от свои́х зол востая́: ов, я́ко сле́пу и́мать со́весть, други́й, я́ко глу́ху и́мать ду́шу, и ин, я́ко хро́му и́мать мысль, други́й па́ки, я́ко прокаже́ну и́мать во́лю. Неду́ги бо и́же в телесе́х исцели́ Христо́с, ти́и же и в душа́х быва́ют и тре́буют вы́шняя по́мощи, есть сле́па душа́ тре́бующи прозре́ния. Сле́па душа́, чуде́с зако́на не ве́дящи. Сле́па душа́, не зря́щи на бу́дущий век. Сле́па душа́, Те́ло Христо́во зря́щи, Божества́ же не зна́ющи. А я́ко сле́па душа́ есть не зна́ющи Бо́га, сведе́тельствует Иса́ия глаго́ля: «И ослепо́ша раби́ Бо́жии». Ка́ко ослепо́ша? Ви́десте бо мно́гажды, и не храни́стеся. Отве́рстыма уши́ма, и не слы́шасте. То кто слеп, не раби́ ли мои́? То кто глух, не владу́щий ли и́ми? И Спас же, хотя́ показа́ти слепоту́ ума́, иуде́и сле́пы су́ща о и́стинне облича́ет глаго́ля: «Оста́нитеся их, наста́вницы бо суть слепи слепце́м. Слеп же слепца́ а́ще во́дит, о́ба в ям́у впаде́тася». Глуха́ же есть душа́, не послу́шавшия зако́на, заглажда́ющи Госпо́деск глас. Глуха́ не естество́м, но во́лею. Того́ ра́ди глаго́лаше Спас: «Име́яй у́ши слы́шати, да слы́шит». Не я́ко не име́яху стоя́щии ту тогда́ уше́с, - ка́ко бо бы́ша прилежа́ли уче́нию, а́ще бы́ше не име́ли сосу́д слы́шания?, - но я́ве указа́ет, я́ко ви́димое у́хо сотворе́ное слы́шати, а чу́вство душе́вное на послуша́ние Бо́жияго зако́на не состроя́шеся. Ни ны́не по́льза есть внешним слу́хом: огло́хше вну́треним смы́слом. Есть ли кто прокаже́н душе́ю, не и́же осиня́ет те́лом, но и́же омраче́н есть душе́ю. Что бо есть прока́за на телеси́: не сугу́б ли о́браз? Что же есть прока́за на души́: сугу́ба мысль? О лю́те гре́шнику, находя́щу на две стези́: еда́ кто овогда́ ве́рует, овогда́ же не ве́рует! И овогда́ ми́лостыню твори́т, овогда́ же не на ми́лость превраща́ется. Прокаже́н есть душе́ю, не име́я здра́ва о́браза, но разделя́яся умо́м. И я́коже разделя́ет прока́за те́ло, разделя́ет мысль зла́я умы́.
Ко́ждо у́бо за своя́ стру́пы возопие́т, и да призове́т Иису́са Врача́ душа́м и те́лом, я́коже вопие́т слепе́ц: «Сы́не Дави́дов, поми́луй мя». И предъиду́щии преща́ху ему́: но не запина́ется дерзнове́ние браня́щиими: уме́ет бо ве́ра проти́ву всему́ бра́тися и все побежа́ти. Преща́ху челове́цы, а ве́рный не сумни́тся, но по Влады́це хо́дит, ве́дый я́ко добро есть безсту́дие е́же за благу́ю ве́ру. А́ще бо име́ния де́ля мно́зи суть безсту́днии, не ли у́нее спасе́ния ра́ди душе́внаго, в до́брое безсту́дие облещи́ся? «И повеле́ Иису́с привести́ его́». Ста́ви бо Го́спода Иису́са глас зову́щаго с ве́рою. «И повеле́ к себе́ привести́ и́, и рече́: Ты что хо́щеши да сотворю́ тебе́?». Не ту не вопраша́ет: можа́ше бо и седя́щу исцеле́ние пусти́ти. Но жи́дове, ху́ляще истинну, могли́ бы́ша рещи́, якоже и о рожде́ннем слепце́: «Несть той, но подо́бен ему́». Зове́т у́бо в среду́ позо́рища проти́вных, исцеле́вшаго: да пе́рвее пока́жет ослепле́ние естества́, и пото́м да ука́жет влады́чества благода́ти. «Что ты хо́щеши, да ти сотворю́?» - того́ вопраша́ет, а стоя́щая учи́т. Он же рече́: «Го́споди, да прозрю́». Виждь, коли́ко обруче́ние прие́млет от прие́млющаго исцеле́ние: да не да́стся гну́ти похуле́ния лука́вых. Глаго́ла же: «Иди́, ве́ра твоя́ спасе́ тя». Ви́диши ли, ка́ко предрече́нное на́ми, саме́ми де́лы явля́ется? Я́ко не продае́ма быва́ют благодея́ния, и продае́ма быва́ют на ве́ре. Не дае́т на сребре́ благоде́ния Иису́с: продае́т же я́ на ве́ре. А́ще бо не да́си веры, не прии́меши благоде́яния. Дар просте́рт есть, а ве́ра предхо́дит. И я́коже се: исто́чник еди́н, черплю́т же от исто́чника о́ви ма́лыми сосу́ды, о́ви же вя́щшими. Да ов ма́ло воды че́рплет, а други́й мно́го - не исто́чнику де́лящу ме́ры, но кому́ждо че́рплющу проти́ву своему́ сосуду. Та́кожде и благода́ть просте́рта есть я́коже исто́чник: во́ля же приступа́ющаго сосу́д быва́ет благода́ти. А́ще у́бо принесе́ши ма́лу ве́ру, я́коже мал сосу́д - ма́лы поче́рпеши благода́ти. Аще ли вели́ку мысль принесе́ши - вели́ко поче́рпеши благодея́ние. Того ра́ди Спас рече́: «Ве́руеши ли, я́ко могу́ то сотвори́ти?». Он же рече́: «Ей, Го́споди». Господь же: «По ве́ре твое́й бу́ди тебе́».
Те́мже и апо́стол вели́т к кори́нфеом глаго́ля: «Распространи́теся и вы, да ука́жет я́ко распространя́ющуся уму́, простра́ннейши благода́ть вхо́дит». И проро́к рече́: «Отве́рзи уста́ своя́ и напо́лню я́». Нико́еже возбране́ние есть от благодая́ния, но от на́шего уны́ния. Свети́ло пра́ведное восия́ Иису́с, разы́деся всю́ду луча́ пра́ведная. И ов ма́лы наслажа́ется благода́ти, други́й же бо́льшими: не благода́ть де́лящи, но уму́ ме́ру поставля́ющу. Я́коже бо еди́но со́лнце по всей земли́, и еди́на луча́, и еди́на заря́, но не на весь мир еди́нако простира́ется: но о́во ме́сто све́тел и́мать свет, а друго́е вя́щший, а и́но ме́ний. И па́ки: о́во у́зко, о́во простра́нно - не со́лнцу разделя́ющу, сему́ вя́ще, о́ному же мне́е до́му: но проти́ву прозо́рцем я́же сотвори́ша зи́ждущии, луча́ внима́юще. Та́кожде, поне́же око́нца суть душа́м на́шим помышле́ния - простра́нно ли отве́рзеши помышле́ние, простра́нно прии́меши благодея́ния. Егда́ ли обу́зиши ум - соу́зиши благода́ть. Откры́ си помышле́ния - да прии́меши зарю́. Сего́ ра́ди рече́ Па́вел себе́ делма́: «Мы же вси открове́ном лице́м взира́ем сла́вы Госпо́дня, преобразу́еми от сла́вы в сла́ву».
Еди́н слепе́ц исцеле́н бысть писа́нием - и мно́ги о́чи отверза́етася уче́нием. «По ве́ре твое́й бу́ди тебе́». Слепе́ц же во след идя́ше сла́вя Бо́га. И не возбрани́ ему́ Иису́с. Потре́ба есть зде смотри́ти. Егда́ бесна́го исцели́, моле́н бысть исцели́вшим, да и́дет по Иису́се: хотя́ше бо рече́ во след ходи́ти. Спас же возбрани́ ему́ и глаго́ла: «Иди́ в дом свой, и пове́дай ели́ка ти сотвори́ Бог». Чесо́го ра́ди хоте́вшу ему́ по нем ити́ возбрани́? Почто́ же сему́ вели́т после́довати? О́ному же не вели́т, и о́ному по ле́поте. И сему́ полезно повеле́. О́ному не ходи́ти сея́ ра́ди вины́, зане́же бе́сен бе. Бесно́му бо и бесе́да и язы́к искази́лся бе: пуща́ет его́ пропове́дателя. Ди́вно бо бе чудо ви́дети: неустрое́наго николи́же, стро́йна словеса́ пропове́дающа. Твори́т же его́ сосу́д исцеле́вшаго, пропове́дателя спасе́наго. Зри́ же чу́да. Зри смире́ныя му́дрости Христо́вы. Зри беснова́вшагося покоре́ния. Спас рече: «Иди́ и пропове́дай ели́ка ти сотвори́ Бог». Не рече́: «Ели́ка ти сотвори́х Аз», но смиря́яся, на Бо́га все возлага́ет. Бесны́й же обхожда́ше пропове́дая, ели́ка сотвори́ ему́ Бог Иису́с. Того убо пуща́ет пропове́дати, да от устрое́ния пока́жет устрое́ние благоде́ния.
А слепцу́ вели́т после́довати. Почто́? Зане́же во Иерусали́м восхожда́ше сконча́ти вели́ку та́йну и смотре́ние восприя́ти е́же за мир. И распя́тию бе последовати, и досажда́нием, и всему́ сотворе́нию богобо́рными: того́ делма́ повеле́ слепцу́ последовати, да бу́дет им но́ва па́мять чудесе́ того́, да воспомина́ние исцеле́ния утвержда́ет ум па́дающих. Того́ делма́ повеле́ слепцу́ после́довати, да не отве́ржется никто́же чудеси́, - поне́же бо бе восколеба́тися уму апо́столом и про́чим зря́щим Единоча́даго Сы́на Бо́жия на кресте́, - да не зря́щи стра́сти ослабе́ют. Повеле́ слепцу́ после́довати, да но́ву па́мять име́юще благоде́ния, не поколе́блются мы́слию от и́стинны.
Мно́га бо такова́я твори́т Христо́с. Прии́де бо смотре́ние за человеки восприя́ти, да никто́же мнит я́ко за не́мощь стра́ждет, а не за человеколю́бие терпи́т. Да́же не вни́де во Иерусали́м, виде смоко́вницу. «И и́де, рече́, ища́ плода́ на ней, и не обре́те. И прокля́т ю́ глаго́ля: «Не бу́ди от тебе́ пло́да во веки николи́же»». Чим согреши́ смоко́вница? Еда́ вла́стию смы́сленою и́мать плодотворе́ние? Не егда́ ли хо́щет Творе́ц подава́ет де́йство пло́ду? Ни вре́мя же бе смо́квам. Та́ко бо пове́дает Ева́нгелие. Кто же весма́ от челове́к, а не ли Бог в безвре́менно вре́мя плода́ иска́ти вре́менна? И не Ты ли дал еси́ времена́ и ле́та плодо́м, то почто́ у́бо и́щеши безвре́мене, его́же поста́вил еси́? А́ще ли вре́мя бе смо́квам? Не сотвори́ же пло́да смоко́вница, зазо́р бы был тоя́? Или́ егда́ хо́щет, тогда́ роди́т? Не егда́ ли повеле́на быва́ет тогда́ плод твори́т? То почто́ у́бо клене́ши смоко́вницу? Поне́же у́бо бе́яше страсть Ему́ подъя́ти. Да не мнят Его́ за не́мощь стра́ждуща, о безду́шнем явля́ет си́лу: да поќажет, я́ко всех можа́ше изсуши́ти проти́вящихся, всех погуби́ти богобо́рец. Но поне́же не прии́де суди́ти ми́ру, но спасти́, я́коже Сам рече́ - си́лу Свою́ явля́ет о безду́шнем, человеколю́бие же согото́вает челове́ком.
Та́кожде и зде повеле́ слепцу́ после́довати, да но́ва су́щи па́мять разсы́плет собла́зн, да име́ют чудотворе́ние сия́юще.
Но и́но чу́до чудесе́ того́ измени́. По прозре́нии бо сле́пчи, прозре́ ин слепе́ц душе́ю. И кто сей есть ста́рей мытаре́м? Сый слеп о име́нии, име́яй сле́пу ду́шу о лихоима́нии. Ничто́же бо та́ко ослепля́ет ду́шу, я́коже име́ние. Того́ ра́ди рече́ Моисе́й: «Мзды ослепля́ют о́чи челове́ком и губя́т словеса́ пра́ведная». Прии́де старе́й мытаре́м, и мимоидя́ше Иису́с, разреша́яй всяк грех, потребля́яй вся́ку зло́бу, прелага́яй тму на свет и стропо́тная пра́ва творя́. Закхе́й ни́зок бе те́лом, высо́к же любо́вию: иска́ше бо ви́дети Иису́са, и не можа́ше за ни́зость те́ла. И предвари́в ремество́м, прие́млет недоста́ток те́ла: взы́де бо на я́годичину, и мимоходя́ща Иису́са ви́дев. Но Госпо́дь наш Иису́с Христо́с, о не́мже рече́ Па́вел: «Ве́дый и́злиха твори́ти и́хже про́сим или́ разумева́ем», не толи́ко ему́ дасть ели́ко возлюби́, но вя́щше и́хже не наде́яся. Он бо ви́дети то́чию жела́ше, но Христо́с и гоще́ния его́ сподо́би. И рече́ к нему́, ви́девый мысль его́: да́же бо не взы́де на смоко́вницу, ви́девый мысль его́ и рече́: «Закхе́е, потща́вся сле́зи». До́брый ме́льник Спас, с дре́ва ду́шу снося́. «Закхе́е, потща́вся сле́зи». Постре́ ему́ трость словесе́, возложи́ и ме́лу любве́. Поя́т его́ от крилу́ ме́нших, и введе́ его́ под Свое́ гнездо́. Виждь же, что твори́т. Да не мни же, я́ко сло́во мя пону́ди, но я́ко сло́во Бо́жие и ме́льник есть. Глаго́ла блаже́ный Заха́рия: «И показа́ ми Госпо́дь сосу́д и ме́льника, и рече́ ми: Не мимоиду́ лю́дий Мои́х, до́ндеже уловлю́ я́». Рече́ «и ме́лою». Си́це и́стинна свиде́тельствова нам, я́ко сло́во Бо́жие и ме́ла есть: любо́вию я́коже и ме́лою, душа́ излепля́я. Я́ко же леп, той не мо́жет отврещи́ от себе́ лепя́щаго: та́коже и душа́, сочета́нныя ко Спа́су, ле́пят, я́коже ле́пу и ме́лену. Того́ ра́ди я́ты и до́бре тщит Дави́д глаго́лаше: «Прильпе́ душа́ моя́ по Тебе́». И па́ки апо́стол: «Прилепля́яйся Го́сподеви, еди́н дух есть». Улови́ и ме́лою Закхе́я, и сведе́ с дре́ва. И введе́ Его́ в ку́щу свою́, ю́же иногда́ он грехи́ отемни́л, днесь же cвети́ло благи́я ве́ры освети́ло. Егда́ бо вни́де Спас, прия́т И́ мыта́рь ве́село.
О́ле мно́гая бла́гость Христо́ва! Безгре́шный со гре́шники, Исто́чник пра́вды с нача́льником непра́вды. Начаток бо непра́вды - лихоима́ние. Вни́де в дом мытаре́в, не мра́ком лихоима́ния досажде́ния прие́мля, но заре́ю пра́ведною лихоима́ние прогон́я. Виждь же чу́до. А́бие Закхе́й став пред па́пертом рече́: «Го́споди, пол име́ния моего́ дам ни́щим». Не уже́ научи́ся, то уже́ ли храни́ши? Ничто́же рече́ Спас, ничто́же не учи́, ни о ми́лостыни бесе́дова, ни о нищелю́бии, но молча́ше. И я́коже со́лнце сия́я луча́ми в хлеви́ну, не сло́вом све́тит, но са́мым де́йством - та́коже и Спас, вшед луча́ми пра́ведными тече́ние непра́вды отгна́. «Свет бо во тме све́тится», я́коже рече́ евангели́ст. «Го́споди, пол име́ния моего́ дам ни́щим». До́бре де́лит лихоима́ние, сече́т непра́вду. Все, е́же зло, то кро́тце пресека́емое же немо́щно. «Пол име́ния моего́». О́ле добр глас, побежда́яй естество́, па́че же одолева́яй обы́чай! Второ́е бо естество́ - обы́чай. Угаси́ лихоима́ние, прогна́ неве́рие, позна́ и́стинну. «Пол име́ния моего́ дам ни́щим, и а́ще чим кого́ оби́дех, или́ нава́дих - возда́м в четвери́ну». Зде подоба́ет вельми́ смотри́ти, я́ко бога́тство Закхе́ево, не бе то́чию от оби́ды, но и от о́тча име́ния. А́ще бо бы от оби́ды, ка́ко бы могл че́твером возврати́ти е́же взят? Почто́ глаго́лет: «А́ще чим кого́ оби́дех, возвращу́ че́твером»? А́ще и в безако́нии иждиве́, но Зако́н ве́дяше: вели́т бо Зако́н та́тю че́твером татбу́ возвраща́ти. «А́ще кто рече́ укра́дет овча́, и позна́но бу́дет: да воздасть четы́ре овца́». В четвери́ну показа́ет му́ку Бог, па́чеже тщету́: да устраши́т поне́ Зако́н, или́ тщета́ да удержи́т. Мно́зи бо мно́гажды Зако́на не стыдя́щеся, тщеты́ стыдя́тся. Сам себе́ у́бо осужда́ет, не ждый уста́ва зако́ннаго, но сам на ся Зако́н быва́я: пра́ведному бо зако́н не лежи́т. Спас глас той прии́м рече́: «Днесь спасе́ние до́му сему́ бысть». Сам ся оправди́ : не зане́же то́чию Христа́ ви́де, но зане́же Христо́ва зако́на послу́ша. «Днесь спасе́ние до́му сему́ бысть», о Христе́ Иису́се Го́споди на́шем, Ему́же сла́ва и держа́ва, честь и поклоне́ние, со Отце́м и со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.