В нача́ле бе Сло́во. А́ще убо Иоа́нн нам хоте́л бесе́довати и своя́ к нам сказа́ти, ну́жно бы́ло бы и род Его́ и оте́чество рещи́ и воспита́ние. Елма́ же не сей, но Бог им к челове́ческому веща́ет естеству́. Изли́шно бы́ти мне ви́дится и не ну́жно такова́я взы́сковати. И па́чеже ниже́ си́це изли́шно, но зело́ ну́жно. Егда́ бо навы́кнеши, кто бе и отку́ду, и от кото́рых, и како́в; та́же слы́шиши его́ гла́са и любому́дрия всего́, тогда́ уве́си до́бре и я́ко не о́ного сия́ бе́ша, но боже́ственыя си́лы, подвиза́ющия его́ ду́шу.

Ко́его ли у́бо бе оте́чества? Оте́чества у́бо ниже́ еди́наго. Ве́си же худы́ и страны́ худе́йши. Ни еди́но же нося́щия бла́го, Галиле́ю бо охужа́ют кни́жницы, глаго́люще: «Испыта́й и виждь, я́ко от Галиле́и не воста́ проро́к»Ин. 7:52 . Охужа́ет же и и́стиный изра́ильтянин глаго́ля: «От Назаре́та мо́жет ли что бла́го бы́ти?»Ин. 1:46 . Сия́ сый земли́, ниже́ знамени́тыя страны́ не́кия бе, но ниже́ от нарече́ния зна́емаго сей отту́ду бе. Отца́ же ры́баря и си́це ни́щаго, я́ко и дете́й на то́же де́лание привести́.

Ве́сте же вси, я́ко никто́ же рукохудо́жник изво́лит сы́на сотвори́ти хи́трости своея́ насле́дника, ра́зве а́ще не зе́льна прину́дит нищета́. Наипа́че, егда́ худа́ хи́трость бу́дет. Ры́барие же ничто́же ни́щетнейше ниже́ худе́йша, но ниже́ неуче́нейша у́бо бу́дут. Но оба́че и в саме́х сих: о́ви у́бо бо́льшии, о́ви же худе́йши суть. Апо́стол же нам сей и зде ме́ньший чин имя́ше. Не от мо́ря бо ловя́ше, но в ма́лом е́зере не́коем пребыва́ше. И о сем ему́ обраща́ющагося со отце́м его́ и Иа́ковом бра́том свои́м. И раздра́нную шью́щим мре́жу, е́же и сие́ после́днее нищеты́ бе - си́це призва́ Христо́с.

Наказа́ния же вне́шняго есть у́бо и от сих навы́кнути, я́ко ничто́же у́бо ему́ прича́стно бе. И́накоже и Лука́ свиде́тельствует пиша́, я́ко не то́кмо неве́жа но и некни́жен бе. И в ле́поту: и́же бо си́це нищь - и ниже́ на то́ржищи влага́яся, ниже́ достове́рным бесе́дуя муже́м, но ры́барьству пригвожде́н. А́ще же когда́ не́кому и спребыва́ше, рыбопрода́вцем и поваро́м бесе́дуя, что звере́й и безслове́сных имя́ше отра́днее пребыва́ти? Ка́коже не саме́х подража́ти рыб безгла́сие?

Сей у́бо ры́барь о е́зерех обраща́яйся, и мре́жах, и ры́бах и́же от Вивсаи́ды Галиле́йския. И́же отца́ ры́баря. Нищь от ни́щаго нището́ю после́днею. Неве́жа неве́жество, и сие́ после́днее. И́же писа́ния ниже́ пе́рвие навы́к, ниже́ по́сле по е́же бы́ти со Христо́м - да уви́дим, что веща́ет и о кото́рых нам бесе́дует.

Егда́ о су́щых на селе́х? О су́щих ли в река́х? О образова́ниих ли ры́бы? Сия́ бо не глаго́ли от ры́баря слы́шати ча́ет кто. Но не бо́йтеся: сих бо ничто́же услы́шим. Су́щая же на небесе́х и я́же никто́же никогда́же уви́де пре́жде сего́. Си́це бо нам высо́кая уче́ния и гражда́нства изря́дное. И любому́дрие прии́дет нося́ а́ки в ле́поту, о саме́х веща́я сокро́вища Ду́ха, а́ки от саме́х ны́не приходя́ небе́с.

Наипа́че же, ниже́ та та́мо су́щим всем ле́по бе ви́дети, е́же и предвари́в рек. Сия́ же у́бо ры́баря ли, рцы ми?

Ри́тора же ли отну́д? Мудреца́ же ли или́ филосо́фа? Вся́кого же ли и́же вне́шнее наказа́ннаго любому́дрие? Ника́коже.

Се челове́ческия бо про́сте души́ о нетле́нном и блаже́нном о́ном естестве́ такова́я любому́дрити и о су́щих си́лах по о́ном: о безсме́ртии и жи́зни безконе́чней, о естестве́ теле́с сме́ртных и безсме́ртных по́сле быва́емых, о му́це, о бу́дущем суди́лищи, о бу́дущих испыта́ниих: су́щих глаго́лы, су́щих в де́йствах, и́же в помышле́нии и мы́сли. И что у́бо челове́к рещи́, что же мир; и что у́бо и́стинный челове́к, что же мня́йся у́бо бы́ти, не сый и́хже; что зло́ба и что доброде́тель. Сих бо не́кая взыска́ша у́бо су́щии о Плато́не и Пифого́ре, ины́х бо ниже́ про́сте помина́ти нам подоба́ет филосо́фов, отсю́ду си́це подсмея́тельнии с премно́жеством бы́ша вси. А и́же ины́х вя́щше уди́влени бы́вша от них и уве́рившеся бы́ти верхо́вни хи́трости о́ноя, си́и наипа́че ины́х суть. Си́и у́бо с догма́ты: и жи́тельства ра́ди, и догма́т сложи́вше, не́кая написа́ша, во всем подсмея́ни бы́ша дете́й студне́йше. Жены́ же о́бщи всем творя́ще, и житие́ превраща́юще, и че́стное растлева́юще бра́ку, и и́на такова́ подсмея́тельная законополага́юще - си́це житие́ свое́ изнури́ша. Догма́т же ра́ди су́щих о души́, ниже́ вели́чество не́кое оста́виша студа́ про́чее. Му́хи и комары́ и кусты́ человече́ския глаго́лющих бы́ти душа́. И Бо́га Cамого́ ду́шу бы́ти глаго́люще. И и́на мно́га такова́ не́кия безобразу́юще. И [не] сие́ то́кмо есть осужде́ния досто́йно, но и вели́ка слове́с их пучи́на. Я́коже бо су́щии в пучи́не сю́ду и сю́ду обноси́ми, никогда́ же в те́хже ста́ша, а́ки о не изъявле́нных блазне́ных умышле́нии веща́юще. Но рыба́рь не си́це. Но вся со опасе́нием веща́ет и, я́коже на ка́мени стоя́, нигде́же превраща́ется. В самы́х бо незаходи́мых бы́ти сподо́бився, и всех Владыку в себе́ глаго́люща име́я, ничто́же челове́ческо пострада́.

Они́же я́коже у́бо и́же в ца́рское вни́ти не сподо́бльшеся, вне́ же на то́ржищи со ине́ми пребыва́юще челове́ки и от своея́ мы́сли уга́дывающе неви́димых, вели́ким заблуди́ша заблужде́нием, о неви́димых бесе́довати восхоте́вше. И я́коже слепи́и и пия́нствующе и в само́м заблужде́нии друг дру́гу прирази́шася. И не друг дру́гу то́кмо, но и са́ми себе́ во мно́гих ме́стех о те́хже при́сно прелага́юще. Некни́жный же се́й неве́жа и́же от Вифсаи́ды, Зеведе́ов сын, а́ще и тма́ми подсмиява́ют е́ллины име́н неве́жествия, ничто́же ху́ждшии со множа́йшим дерзнове́нием сия́ реку́.

Ели́ко бо язы́к им ва́рвареск явля́ется, е́ллинскаго отстоя́щь наказа́ния, толи́ко светле́йше на́ша явя́тся. Егда́ бо ва́рвар и неуче́н такова́я веща́ет, я́же от су́щих на земли́ челове́к не соуве́де когда́. И не веща́ет то́кмо, [и́бо а́ще и сие́ то́кмо бы́ло бы - ве́лие чу́до ны́не же к сему́,] и и́но бо́льши сего́ подае́т зна́мение е́же богодохнове́но бы́ти глаго́лемая - е́же слы́шащих увеща́ти всех вы́ну вре́мени. Кто не почуди́тся живу́щей в нем си́ле? И́бо и сие́ вели́ко е́же рех законополага́ти.

Сей у́бо ва́рвар писа́нием ева́нгельским вселе́нную объя́т всю. Те́лом же посре́днюю удержа́я сию́, иде́же дре́внее любому́дрствоваху и́же от е́ллинскаго сове́та вси. И отту́ду бесо́м есть стра́шен посреде́ враг облиста́в, и мра́ка их погаси́в, и тве́ржу бесо́вскую разруши́в.

Душе́ю к ли́ку отъи́де о́ному, принича́ющемуся[3] такова́я соде́лавшему. И е́ллинская у́бо погасо́ша вся и без ве́сти бы́ша, сего́ва же на всяк день светле́йша быва́ют. Отне́лиже бо се́й и про́чии ры́барие, от о́ного Пифаго́рское у́бо умолча́ша и Плато́нское, ви́дящаяся пе́рвие владе́ти. И ниже́ от име́ни их ве́дят мно́зи, и́бо Плато́н и с цари пребыва́ше при́зван быв я́коже глаго́лют и мно́ги имя́ще дру́ги, и в Сикели́ю пла́ваше. Пифаго́р же вели́кую Елла́ду дости́г, и чарова́ния подви́г ви́ды безчи́сленны, е́же бо воло́м бесе́довати - и́бо и сие́ глаго́лют его́ сотво́рша - ничто́же и́но, ра́зве обая́ния бе. И я́вствено наипа́че отту́ду, и́же бо безслове́сным си́це бесе́дуя челове́ческий ничи́мже по́льзова род, но и наипа́че повреди́. А́ще и прили́чнейше к любому́дрия словесе́м естество́ челове́ческое бе. Но оба́че он орло́м у́бо и воло́м бесе́доваше я́коже глаго́лют волхву́я, ниже́ бо безслове́сное слове́сно сотвори́ естество́, [ниже́ бо возмо́жно челове́ку сие́,] но волхвова́ньми несмы́сленных прельща́ше.

И челове́ков оста́вль научи́ти не́что от потре́бных. Наказа́, я́ко ра́вно бе боб я́сти и ражда́емых главы́. И живу́щих с ним увеща́, я́ко у́бо душа́ учи́телева овогда́ у́бо куст бысть, овогда́же отрокови́ца, овогда́же ры́ба. И да не в ле́поту вся угаси́ша о́на [и] исчезо́ша соверше́нно? В ле́поту и в пра́вду. Но неве́жи и некни́жнаго не си́це. Но и сири́яне, и еги́птяне, и инде́яне, и пе́рсяне, и ефио́пляне, и ва́рвари, и безчи́слении язы́цы ини́и, во ин преложи́вше язы́к я́же от сего́ введе́нныя догма́ты, научи́шася челове́цы ва́рвары любому́дрити.

Не у́бо всу́е глаго́лах, я́ко ему́ позо́рище бысть вся вселе́нная. Не бо еди́но племенны́х оста́вль [и] к безслове́сных всу́е тружда́шеся естество́м, е́же изли́шняго любоче́стия и после́дняго безу́мия бе. Но и со ины́ми и сея́ чист сый, стра́сти еди́ной то́кмо потща́ся, я́ко вселе́нную всю научи́т что от потре́бных и могу́щих ю́ от земли́ преста́вити к небеси́. Сего́ ра́ди ниже́ мра́ком не́коим и тмо́ю скры свое́ уче́ние, я́коже творя́ху они́ су́щих внутрь лежа́щих злых, е́же внегда́ глаго́лати неизявле́ние я́коже не́кую заве́су предлага́юще. Но сего́ догма́ты - cолне́чных лучь суть я́вьственнейши.

Те́мже и всем по вселе́нней челове́ком распространи́ся. Не пять бо лет повелева́я молча́ти приходя́щим, я́коже они́, ниже́ я́ко нечу́вственым приседе́ти ка́мем сей научи́, ниже́ в чи́слех бы́ти, все разделя́я басносло́вяше. Но отве́рг сатани́нскую сию́ несла́дость всю и вред, толи́ко глаго́лом вмеси́ удо́бство, я́ко не то́кмо му́жем разу́мным, но и жена́м и ю́ным вся бы́ти глаго́лемая я́вствена. Ве́рова бо сия́ и́стинна бы́ти и потре́бна слы́шащим всем - и свиде́тельствует все е́же по о́ном вре́мя, всю бо к себе́ привлече́ вселе́нную. И вся́кого чужда́го плаче́вна сказа́ния на́ше свободи́л есть житие́ по услу́шании слове́с сих. Сего́ ра́ди души́ изво́лили бы́хом изступи́ти па́че, и́же сия́ слы́шаще, не́жели догма́т и́же от о́ного пре́данных нам.

И отзде́ у́бо и отвсю́ду нам я́вственно, я́ко ничто́же челове́ческо су́щих сей, но боже́ственна не́кая и небе́сная уче́ния. Боже́ственою в нас прише́дша душе́ю - не звук бо глаго́л, ниже́ рече́ния велича́ние, ниже́ имя́н и глаго́л украше́ние и сложе́ние у́зрим, изли́шне и неполе́зне, [дале́че бо сия́ любому́дрия вся́кого,] но кре́пость непобори́мая и боже́ственная, и догма́т пра́вых непостижи́мую си́лу и безчи́сленных дарова́ние благи́х.

Е́же бо по обеща́нию испыта́ние, си́це изли́шня бе и прему́дрецей достоя́ния; па́чеже ниже́ прему́дрецей, но ю́нош несмы́сленных. Я́ко и самого́ и́же у них филосо́фа[4] вводи́ти учи́теля, и́же их зело́ посрамля́ющаго всего́ хи́тростию и глаго́лющаго судия́м, я́ко слы́шат от него́ глаго́лы про́сте и ту́не глаго́лемы, а не у́бо удобре́ны словеса́, ниже́ глаго́лы и имены́ укра́шены - ниже́ бо подоба́ет, рече́, о́ му́жие сему́ во́зрасту я́коже ю́ноши показу́ющи словеса́ в вас ему́ входи́ти. И зри мно́го подсмея́тельнаго, е́же бо я́ко сту́дно и любому́дрия недосто́йно и ю́ношеских де́ло сотвори́л есть, его́ бе́гающа. Сие́ наипа́че всех той ухи́три, си́це везде́ тщесла́вия бе́ша еди́ного.

И Плато́ну ничесо́муже есть чуди́тися ино́му, ра́зве сему́ то́кмо. И я́коже гробо́в и́же от вне пова́пленных, а́ще обнажи́ши, то́кмо гно́я и злово́ния и растле́нных у́зриши испо́лненых косте́й, си́це и филосо́фа догма́ты, а́ще по рече́нию обнажи́ши красоты́, мно́гыя у́зриши гну́сости и неле́поты испо́лнены. И наипа́че, егда́ о души́ любому́дрствует, безме́рне почита́я ю́ и ху́ля, сие́ бо диа́вольская сеть ‐ нигде́же умере́ние соблюда́ти, но о обои́х умноже́ньми к злохуле́нию приводи́ти е́млемых е́ю. Овогда́ бо ю́ Бо́жия рече́ существа́ бы́ти, овогда́ же ю́ си́це безме́рне и нечести́ве взем. Со ины́м досажа́ет па́ки премно́жеством, во свиния́ и ослы́ вводя́, и я́же сих бесчес́тнейши живо́тно.

Но сих у́бо дово́льно. Па́чеже и сия́ да́ле ме́ры. А́ще бо что потре́бно бы́ло бы от них навы́кнути, подоба́ет и мно́жае в нем пребы́ти. А́щеже ели́ко безобра́зие их и сме́ха созерца́ти, и сия́ вя́щше потре́бнаго рече́ся от нас. Сих ра́ди оста́вльше о́нех ба́сни, на́ших ко́снемся догма́т, свы́ше нам снесе́ных, ничто́же челове́ческо име́ющих. Принеси́ у́бо сия́ на среду́ да приведе́м е́же нача́ло нареко́хом я́ко да со опасе́нием внима́ти глаго́лемым, сие́ и ны́не воспомяну́вше.

Что у́бо начина́я евангели́ст сей а́бие рече́? «В нача́ле бе Сло́во, и Сло́во бе у Бо́га, и Бог бе Сло́во»Ин. 1:1. Ви́дел еси́ дерзнове́ние и о́бласть мно́гу. Ка́ко ничто́же сумня́ся, ниже́ уподо́бляся, но вся изъявля́я веща́ет. Сие́ бо есть учи́теля де́ло е́же не обноси́тися в ни́хже глаго́лет. А́ще бо и́же ины́х наказу́яй ина́го тре́бует е́же утверди́ти могу́щаго со опасе́нием его́, не учи́телей, но учени́ческий чин име́ти у́бо бу́дет пра́веден.

А́щеже глаго́лет кто «И что у́бо Пе́рвое вино́вное оста́вль, а́бие нам о Второ́м бесе́дова»? Пе́рвое у́бо и Второ́е отрица́емся глаго́лати - не на́ша бо сия́, числа́ бо Бо́жественое вы́шше и време́н после́дования - зле же сия́ у́бо отрица́емся, Отца́ же испове́дуем от ни еди́ного же су́ща, и Сы́на от Отца́ рожде́на.

Ей, рече́: «Что у́бо Отца́ оста́вль, о Сы́не бесе́дует?». Зане́ Он у́бо всем я́вствен бе, а́ще и не я́ко Оте́ц, но я́ко Бог. Единоро́дный же не ве́дяшеся. И в ле́поту и́же о сем разуме́, а́бие от нача́ла потща́ся вложи́ти неве́дящим его́. И́накоже, ниже́ Отца́ во и́же о сих словесе́х умолча́. И зри ми ра́зум духо́вный. Ве́дяше челове́ков, Старе́йшее и пре́же всех Су́щее, па́че почита́ющих и полага́ющих Бо́га. Сего́ ра́ди отсю́ду пе́рвее твори́т нача́ло и, происходя́, И́ Бо́га рече́ бы́ти. И не я́коже Плато́н: о́вого у́бо ума, о́вогоже ду́шу глаго́лаше бы́ти - сия́ бо дале́че боже́ственнаго и нетле́ннаго естества́, ниже́ бо имее́т что о́бще к нам, но отделе́на есть е́же к тва́ри обще́ния, [е́же по существу́ глаго́лю, а не у́бо е́же по совокупле́нию].

Сего́ у́бо ра́ди и Сло́ва Его́ нарече́. Поне́же бо хо́щет учи́ти нас, я́ко сие́ Сло́во Единоро́дно есть Сын Бо́жий - да́же у́бо не стра́стно возмни́т кто рожде́ние, предвари́в Сло́ва нарече́нием предъотъе́млет лука́вое мне́ние, тогда́ от Него́ Сы́на бы́ти явля́я и е́же безстра́стне.

И зри́ши ли, я́ко е́же рех ниже́ Отца́ во и́же о Сы́не словесе́х умолча́? А́щеже не довле́ют указа́ния сия́ предста́вити е́же все, да не почуди́шися: о Бо́зе бо нам сло́во, Е́же ниже́ рещи́, ниже́ помы́слити по досто́инству возмо́жно. Те́мже и се́й существа́ у́бо нигде́же полага́ет и́мя, ниже́ бо возмо́жно рещи́ сие́, е́же что есть существо́ Бог - везде́ же нам Его́ от действ явля́ет. Сло́во бо сие́ уви́дит у́бо кто ма́ла по́сле и Свет глаго́лемо, и Свет па́ки имену́емо Живо́т.

Не сея́же еди́ныя ра́ди вины́ си́це именова́ Е́, но пе́рвыя у́бо. Сея́ вторы́я же, поне́же Оте́ческое нам хотя́ше возвеща́ти. «Вся бо рече́ ели́ка слы́шах от Отца́, возвести́х вам»Ин. 15:15. Нарица́ет же Его́ и Живота́ и Све́та, е́же бо от позна́ния свет нам дарова́ и и́же отсю́ду живо́т. И отну́дь несть и́мя довле́ющи, ниже́ два и три научи́ти я́же о Бо́зе, но возлю́бленно мно́гими у́бо возмощи́ а́ще и не я́вьственне объя́ти лиц ему́. Не про́сте же его́ Сло́ва рече́, но с приложе́нием а́рфа[7], от про́чих и си́це разлуча́я. Зри́ши ли, я́ко не всу́е глаго́лах я́ко от небе́с веща́ет нам евангели́ст сей? Зри у́бо от нача́ла а́бие, где ду́шу возвлече́ и мысль возведе́ слы́шащих. Всех бо чу́вственых поста́вив ю́ высоча́йше: над земле́ю, над мо́рем, над небесы́ - и вы́ше а́нгел наставля́ет, и превы́ше херуви́м и серафи́м, и вся́кой про́сте го́рней тва́ри ше́ствовати увещева́ет.

Что у́бо? Егда́ к толи́кой возведе́ высоте́, зде у́бо нас поста́вити возмо́же? Ника́коже. Но я́коже а́ще кто стоя́щаго при бре́зе и зря́щаго гра́ды и бре́ги и приста́нища, егда́ у́бо на среду́ приведе́т пучи́ны, пре́жних у́бо оста́ви - не у́бо поста́ви где о́ко ему́, но в безчи́сленное приведе́ виде́ние. Си́це и евангели́ст, вся́кия вас высоча́йши тва́ри возве́д и к веко́м высоча́йше сея́ препосла́в - высо́ко о́ко испуща́ет, не дая́ приити́ не́коего конца́ на го́рнее: поне́же у́бо ниже́ есть.

Восше́д бо в нача́ло ра́зум[8], взыску́ет, ко́е нача́ло. Та́же, е́же «бе» обре́т, при́сно достиза́я его́ мысль, не име́ет где поста́вити по́мысла, но приле́жне взира́я и нигде́же сконча́тися моги́й, утруди́вся обраща́ется па́ки на до́льная. Е́же бо «В нача́ле бе» - ничто́же и́но есть, но ра́зве е́же быти при́сно изъяви́тельно и безконе́чне бы́ти. Ви́дел ли еси́ любому́дрия и́стинное и догма́ты боже́ственныя, не якова́ е́ллинская времена́ полага́ющих и о́вех у́бо старе́йших, о́вехже юне́йших бы́ти глаго́лющих бого́в.

Но ничто́же таково́ у нас. А́ще у́бо Бог есть, я́ко у́бо и есть, ничто́же таково́ пре́жде Его́. А́ще Соде́тель всех пе́рвый Сам, а́ще Влады́ка и Госпо́дь всех, вся по́сле Его́ - и творе́ние, и ве́ки. Хоте́х и в подви́ги се́сти ины́я, но не́гли утруди́вся ва́ша мысль. Те́мже наказа́в о́на, я́же есть нам к рече́нных и глаго́лемых потре́бному, па́ки умолчу́. Ка́я ли у́бо сия́ суть?

Нравоуче́ние первое: Я́ко подоба́ет в це́рковь входя́щим опа́сне внима́ти глаго́лемых и оша́ятися попече́ния вся́каго жите́йскаго:

Всем мно́гим недоуме́ющихся в долготе́ глаго́ланных. Егда́ у́бо душа́ мно́гими тяготы́ отяготи́тся жите́йскими. Я́коже о́ко, егда́ у́бо чи́сто бу́дет и прозра́чно и острозри́тельно есть - и не у́бо утруди́тся удо́бне и тонча́йшая телеса́ расматря́юще. Егда́ же у́бо мокроте́ не́кое и лю́те от главы́ исте́кши или́ сни́зу погруже́нию ды́мну возне́сшуся, часть не́кий пред зе́ницею бу́дет о́блак - ничто́же ниже́ де́белейших я́вственно попуща́ет све́дети. Си́це и о души́ быва́ти обы́че. Егда́ у́бо очище́нна прилучи́тся и ни еди́нуже име́ет страсть стужа́ющу, приле́жне зрит к ни́мже зре́ти подоба́ет.

Егда́ же мно́гими помуще́нна страстьми́ свою́ погуби́т доброде́тель - ни к чесо́муже от высо́ких удовле́ти мо́жет удо́бне, но изнемога́ет вско́ре и па́дает, и ко сну уклони́вшися и ле́ности, и я́же доброде́тели и жи́зни е́же от сея́ ей поле́зное отпуща́ет, и не прихо́дит со усе́рдием мно́гим.

Е́же да не и вы постра́ждете. Не преста́ну о при́сно та́яже наказу́я. Оздрави́те и ва́шу мысль да не та́яже услы́шите, я́же неве́рнии от е́вреи от Па́вла. «И́бо о́нем мно́го, рече́, сло́во бы́ти и не удо́бь сказу́емо, но поне́же, рече́, вы лени́вы есте́ слу́хи»Евр. 5:11. Немощны́й бо и неду́жный и от малосло́вия я́коже от долгосло́вия стужа́тися обы́че, и я́вственое, и удо́бь разреши́мое неудо́бь пости́жно бы́ти непщу́ет. Но никто́же зде тако́в. Но вся́ку отгна́в печа́ль жите́йскую, си́це сих да слы́шит догма́т. Егда́ бо вожделе́ние име́ний содержи́т послу́шателя, не у́бо мо́жет и вожделе́ние стяжа́ти послу́шания удо́бне, поне́же у́бо ниже́ довле́ет мно́гим вожделе́нием еди́на прилучи́тся душа́, но ино́е ины́м врежа́ется и, разделя́ющися, немощне́йшая быва́ет, удержа́щу ино́му и все в себе́ изнури́вшу.

Сие́ и о де́тех случа́тися обы́че. Егда́ бо еди́ного кто име́ет то́кмо, с премно́жеством лю́бит еди́наго. Егда́ мно́гих дете́й бу́дет отец, и любо́вная разде́льшися немощне́йша быва́ет. А́щеже иде́же есте́ственное наси́льство и си́ла и сро́дственое люби́мое сие́ случа́ется, что у́бо рече́м о е́же по произволе́нию и любви́ и наипа́че егда́ вожделе́ния сия́ проти́вна друг дру́гу пребыва́ют? Сопроти́вна бо име́ний вожделе́нию такова́го послу́шания.

На не́бо да взы́дем. Вше́дше та́мо, не ме́стом глаго́лю, но изволе́нием. Мо́щно бо есть и на земли́ су́щу стоя́ти на небеси́, и я́же та́мо мечта́ти, и я́же отту́ду слы́шати. Никто́же у́бо су́щее на небеси́ су́щим на земли́ да вво́дит. Никто́же зде стоя́ я́же в дому́ да пече́тся. Хра́мину бо и то́ржище подоба́ет[10] я́же о зде приобре́тения име́ти, а не сие́ су́щими отту́ду и то́ржища бре́мены отягча́ти. Сих ра́ди уве́мы уче́ния престо́ла[11], да отзде́ вне́шнюю отмы́ем скве́рну. А́щеже восхо́щем и ма́лым сим упражне́нием от и́же вне́ глаго́лемых или́ де́йствуемых врежа́тися, лу́чши не входи́ти в нача́ле. Никто́же у́бо в це́ркви, су́щим в дому́ да поуча́ется. Но и в дому́, су́щая в це́ркви да подвиза́ет. Всех нам да бу́дут сия́ честне́йша, душе́вна бо сия́ суть, теле́сная же о́на. Наипа́че же те́лу и души́ я́же зде глаго́лемое поле́зно суть. Сего́ ра́ди сия́ у́бо да бу́дут нача́льное де́ло, чрезде́льно же и вся ина́я. Сия́ у́бо и бу́дущая и настоя́щия суть жи́зни, о́наже – посре́дния, а́ще не по положе́нному от сих устраня́ется зако́ну. Не то́кмо бо что по сих бу́дем и ка́ко тогда́ поживе́м отсю́ду есть навы́кнути, но ка́ко и настоя́щая устро́им житие́. Враче́бница же дом сей есть духо́вная, да я́же а́ще прии́мем от вне я́звы, зде да исцеля́ем, а не я́ко да отсю́ду собра́вше ина́я си́це да отъи́дем.

А́ще бо Ду́ху нам глаго́лющу не внима́ем, не то́кмо пре́жняя не отмы́ем, но и и́на прии́мем. Да внима́ем у́бо кни́зе Бо́жиею благода́тию со мно́гим тща́нием нам открыва́еме. Ниже́ бо мно́гая возтре́буем про́чее промышле́ния, а́ще нача́ла и вины́ со опасе́нием навы́кнем. Но, ма́ло в нача́лех потруди́вшеся, возмо́жем про́чее по Па́влу «и ины́х наказа́ти»2Тим. 2:2 зе́ло бо высо́к есть апо́стол сей и мно́гих испо́лнен догма́т, и всех пребыва́ет наипа́че не́жели во ины́х. Не у́бо чрезде́льне да слы́шим. Сего́ бо ра́ди вам и пома́лу испове́дуем, я́ко быва́ем благоразу́мно вся бы́ти и не избе́жати па́мяти. Да убои́мся у́бо, да не когда́ бу́дем пови́нни гла́су о́ному глаго́лющему: «А́ще не бых прише́л и глаго́лал им, греха́ не бы́ша име́ли»Ин. 15:22.

Что бо прии́мем не услы́шанных вя́щше, егда́ и по услы́шании ничто́же име́ющи в дом отхо́дим, но чудя́щимся рече́нным то́кмо? Дайте у́бо нам во благу́ю се́яти зе́млю. Да́йте, да нас привлече́те бо́льшии. И а́ще кто те́рния име́ет, огнь дав, спу́стит Ду́ха; а́ще кто же́стоко и непоко́рно се́рдце, гла́дко сие́ да твори́т и мя́гко, те́мже и де́йствуя огне́м. А́ще кто, я́коже пути́ от всех попира́ется по́мысл, ко вну́треннейшим да вхо́дит и да не предлежи́т хотя́щим в расхище́ние находи́ти, да не гобзу́юще ва́ша уви́дим ни́вы.

И́бо а́ще си́це себе́ да прилежи́м и с трудолю́бием послу́шания сего́ и́мемся духо́внаго, а́ще ниже́ внеза́пу, но пома́лу всех свободи́мся жите́йских. Те́мже да внима́ем, да не и о нас глаго́лется: «Я́ко а́спид глухи́й у́ши на́ши»Пс. 57:5. Что бо зве́ря ра́зньствова таковы́й послу́шатель? Рцы ми, ка́коже не у́бо бу́дет вся́каго безслове́снейшаго безслове́снейши, и́же Бо́гу бесе́дующе не внима́я? А́ще бо тем благоугожда́ти Бо́гу сие́ есть, е́же челове́ку бы́ти, а и́же ниже́ ка́ко сие́ испра́вит, слы́шати хотя́ - что у́бо и́но ра́зве зверь бу́дет? Помы́сли у́бо, ели́ко бу́дет зло, Христу́ хотя́щу нас от челове́к ра́вно а́нгельных сотвори́ти, саме́м от челове́к в зве́ри прилага́тися.

Е́же бо чре́ву рабо́тати и вожделе́нием име́ний держа́тися, и гне́ватися, ухапля́ти и ле́кати - не челове́ков, но звере́й де́ло есть. И́бо зве́рие еди́ну ко́юждо я́коже рещи́ име́ют страсть и сию́ по естеству́, челове́к же, и́же по́мысл от нача́льства отве́рг и е́же по Бо́зе жи́тельства отпа́д, всем себе́ повину́ет страсте́м. И не зверь быва́ет то́кмо, но чу́дище многообра́зно испещре́нно, и ниже́ ми́лость от естества́ име́ет.

От произволе́ния бо и ра́зума зло́ба вся́ка. Но не бу́ди когда́ о це́ркви Христо́ве сия́ возмне́ти! Уве́рихом бо ся о вас лу́чшее и ближа́йшее спа́сение. Но ели́ка уве́рихомся, толи́ко предхрани́тельных ничи́мже ме́нши отсту́пим слове́с, да на са́мый возше́дше верх доброде́телей получи́м обеща́нных благи́х, и́хже буди всем нам получи́ти благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́с Христа́, И́мже и с Ни́мже Отцу́ сла́ва, вку́пе и Свято́му Ду́ху ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.