Рожде́нное от пло́ти плоть есть, и рожде́нное от Ду́ха дух есть.

Вели́ких нас та́инств сподо́бил есть Единоро́дный Сын Бо́жий, вели́ких и боже́ственых, и яковы́х мы не бы́хом досто́йни, но и́хже ему́ подая́ти ле́по бе. А́ще бо досто́инство на́ше помы́слит кто, не то́кмо да́ра бы́хом недосто́йни, но и му́ки и томле́ния пови́нни. Но поне́же не к сему́ возре́, не то́кмо му́кы свободи́л есть, но и живо́т дарова́ мно́го пе́рваго светле́йшь. Во ин нас введе́ мир, и́ну соде́тельствова тварь. «А́ще бо ка́я о Христе́ но́ва тварь» рече́, кото́рое но́ва тварь? Услы́ши Его́ глаго́люща: А́ще кто не роди́тся водо́ю и Ду́хом, не мо́жет вни́ти в Ца́рствие Бо́жие». Земли́ испадо́хом и ниже́ зде́шняго пребыва́ния яви́хомся досто́йни, и на небеса́ нас возведе́. В пе́рвых не обрето́хомся ве́рни, и бо́льшее вручи́. Еди́наго удержа́тися дре́ва не возмого́хом, и го́рнее подаде́ наслажде́ние. В раи́ нестерпе́хом, и небеса́ нам отве́рзе. В ле́поту глаго́ла Па́вел: «О́ глубина́ бога́тства и прему́дрости и ра́зума Бо́жия!». Не ктому́ ма́ти, не ктому́ рожде́ние, ниже́ сы́нове и сожи́тия и исплете́ния теле́с: горе́ про́чее устроя́ется на́шего естества́ уготовле́ние, от Свята́го Ду́ха и воды́. Вода́ же прия́та бысть, рождество́ ражда́емому быва́емо. Е́же бо есть чре́во младе́нцу, сие́ ве́рному вода́: водо́ю бо назида́ется и вообража́ется. Пе́рвее бо глаго́лаше: «Да изведу́т во́ды пресмыка́ющихся душ живы́х». Отне́леже взы́де на Иорда́нския струя́ Влады́ка, не ктому́ пресмыка́ющаяся душ живы́х, но душа́ слове́сныя и духоно́сныя вода́ воздае́т. И е́же о со́лнце рече́ся: «Зане́ я́ко жени́х исходя́ из черто́га своего́», сие́ о ве́рных вре́мя у́бо бу́дет па́че рещи́: мно́го бо светле́йши испуща́ют луча́ о́ного. Но е́же у́бо во утро́бе созида́емо вре́мени тре́бует, в воде́ же не си́це, но в еди́ном часце́ вся быва́ют. Иде́же бо уве́даема жизнь и от теле́снаго тле́ния име́ет нача́ло, косни́т ражда́емое: таково́ бо теле́с естество́ вре́менем прие́млет соверше́нное. О духо́вных же не си́це. Что же ли у́бо? Я́ко совершен́на изнача́ла устрая́ет быва́емая.

Но поне́же Никоди́м, слы́ша сия́, ча́сте смуща́шеся, зри, ка́ко ему́ отверза́ет неизрече́нное та́инства сего́ и я́вствена соде́ловает нея́вственое о́ному еще́.

Ева́нгелие: Рожде́нное бо, рече́, от пло́ти - плоть есть, рожде́нное же от Ду́ха - дух есть.

Толкова́ние: Отво́дит его́ чу́вственых всех, и не попуща́ет очесе́м сим испытова́ти та́йно уче́ние. Не о плотско́м бо бесе́дуем естестве́, но о Ду́се, о́ Никоди́ме. Пре́жде его́ сло́вом сим к го́рнему посла́, я́кобы ничто́же чу́вственых взыскова́ти. Дух бо не у́бо яви́тся очесе́м сим, да не у́бо вознепщу́еши я́ко плоть ражда́ет ду́ха. Ка́ко у́бо, не́гли рече́т кто, Госпо́дня плоть роди́ся? Не от Ду́ха роди́ся то́кмо, но от пло́ти. Те́мже и сие́ явля́ет Па́вел глаго́лаше: «Ражда́емаго от жены́, быва́юще под за́коном». Дух бо ю́ созда́: не у́бо от не су́щих, поне́же что тре́ба бя́ше утро́бы?, но от пло́ти Деви́ческия. А е́же ка́ко - не могу́ сказа́ти. Сие́ же бысть, да не кто чу́жде на́шего бы́ти вознепщу́ет естества́ Ражда́емое. А́ще бо и сему́ бы́вшу, суть нецы́и и́же не ве́руют таково́му рожде́нию, а́ще не пло́ти причасти́л бы ся деви́ческия, где не бы у́бо испали́ нече́стия сии́?

Евангелие: «Рожде́нное от Ду́ха дух есть».

Толкование: Зри́ши ли Ду́ха досто́инство? Де́ло бо Бо́жие явля́ется творя́ще. Вы́шше у́бо рече́, я́ко «от Бо́га роди́шася», зде же, я́ко «Дух их ражда́ет». «Рожде́нное бо, рече́, от Ду́ха дух есть». А е́же глаго́лет, таково́ есть: рожде́нный от Ду́ха духо́вен есть. Рожде́ние бо зде не е́же по существу́ глаго́лет, но е́же по благода́ти.

А́ще у́бо и Сын си́це роди́ся, что мно́жае име́ет челове́к и́же си́це рожде́нных? Ка́коже Единоро́ден есть? И́бо аз от Бо́га роди́хся, но не от существа́ Его́.

А́ще у́бо ниже́ Той от существа́, что по сему́ ра́знствова нас? Обря́щет же ся у́бо и Ду́ха си́це умаля́я, таково́е бо рожде́ние от благода́ти быва́ет Ду́ха. Еда́ у́бо, да пребу́дет Сын, от Ду́ха ли тре́бует по́мощь? И что сия́ иуде́йских ра́знствова догма́т?

Рек у́бо Христо́с, я́ко «рожде́нное от Ду́ха дух есть». Поне́же смуща́ема па́ки ви́де, на чу́вственое указа́ние приво́дит сло́во, си́це глаголя́:

Ева́нгелие: Не чуди́ся, я́ко рех тебе́ «подоба́ет вам роди́тися свы́ше». Дух, иде́же хо́щет, ды́шет.

Толкова́ние: Тем бо е́же рещи́ «не чуди́ся», показу́ет его́ смуще́ние душе́вное и на тонча́йше его́ возво́дит теле́с. Плотски́х бо отведе́, рек% «Рожде́нное от Ду́ха дух есть». Но поне́же не ве́дяше, что у́бо есть «рожде́нный от Ду́ха дух есть», приво́дит его́ на теле́снейшая: ниже́ в де́белость теле́с сводя́, ниже́ о безтеле́сных чи́сте бесе́дуя, [ниже́ бо можа́ше мно́го вмести́ти он,] но обре́т не́что посреди́ те́ла же и безтеле́снаго ве́тра ноше́ние, отсю́ду его́ возво́дит. О нем бо рече́, я́ко

Ева́нгелие: Глас его́ слы́шиши, но не ве́си, отку́ду гряде́т и ка́мо и́дет.

Толкова́ние: Егда́ же глаго́лет «иде́же хо́щет ды́шет», не я́ко произволе́ние не́кое ве́тру име́ющу, но е́же от естества́ ноше́ние, невозбра́нное и со о́бластию быва́емое. Весть бо Писа́ние и о безду́шных си́це бесе́довати, я́коже егда́ глаго́лет «суете́ бо тварь повину́ся нево́лею» . Е́же у́бо «иде́же хо́щет, ды́шет» - непости́жное есть явля́ющаго, и я́ко разлива́ется всю́ду, и возбраня́я и́ никто́же сю́ду и сю́ду носи́тися, но со мно́гою о́бластию расточа́ется, и никто́же моги́й преврати́ти стремле́ние его́.

«И глас его́ слы́шиши», си́речь звук и стук, «но не ве́си отку́ду гряде́т, и ка́мо и́дет: си́це есть всяк рожде́нный от Ду́ха». Зде есть соверше́ние все. А́ще бо сего́, рече́, ду́ха, его́же чу́вство прии́меши слу́хом и осяза́нием, устремле́ние сказа́ти не ве́даеши, ниже́ путь, ка́ко е́же от боже́ственаго Ду́ха де́йство испыту́еши, е́же ве́тра не ве́дый, а́ще и гла́са слы́ша? А е́же «иде́же хо́щет ды́шет», к представле́нию рече́ся Уте́шителевы о́бласти.

А́ще бо сие́ никто́же держи́т, но иде́же хо́щет но́сится, мно́го па́че е́же Ду́ха де́йство: ни естества́ мо́гут зако́ны удержа́ти, ни преде́лы теле́снаго рожде́ния, ни и́но от таковы́х ничто́же. Я́ко бо о ве́тре рече́ся «глас его́ слы́шиши», я́вствено отту́ду, [я́ко] не у́бо неве́рному бесе́дуя и неве́дящему Ду́ха де́йство, рече́: «глас его́ слы́шиши». Я́коже у́бо ветр не явля́ется, а́ще и глас дая́, си́це ниже́ духо́внаго рожде́ния явля́ется очесе́м теле́сным. И́бо те́ло ветр, а́ще и тонча́йше: е́же бо чу́вству подложе́но, те́ло есть. А́ще у́бо те́ло не негоду́еши, я́ко не зри́ши, ниже́ не ве́руеши, сего́ ра́ди что у́бо о Ду́се слы́ша недоуме́ешися и толи́ки испыту́еши вины́, о телеси́ сие́ не творя́? Что ли у́бо Никоди́м? Еще́ во иуде́йской ху́дости пребыва́ет. И наипа́че, указа́нию си́це я́вствену рече́нну ему́, и рече́: «Ка́ко мо́жет сие́ бы́ти?».

Сих ра́ди про́чее уязви́тельнейше к нему́ бесе́дует: «Ты еси́ учи́тель Изра́илев, и сих ли не ве́си?». Нигде́же лука́вство оглаго́лует му́жа, но неве́дение па́че и простоту́. И что о́бще сие́ ко иуде́йскому рожде́ние име́ет? Рече́т у́бо кто, что бо не о́бще? Рцы ми, егда́ бо пе́рвый быв челове́к, и от ребра́ бы́вшее жена́, и непло́ды, и я́же вода́ми соверше́нное вся: я́же по исто́чнику, от него́ же Елисе́й желе́зо возвлече́; я́же по Чермно́му мо́рю, е́же преидо́ша иуде́и; я́же по купе́ли, ю́же а́нгел двиза́ше; я́же по Си́рскому Неема́ну, его́же во Иорда́ни очище́но: сия́ вся рожде́ние и очище́ние иму́щее бы́ти я́ко во о́бразе провозглаша́ху. И я́же от проро́к глаго́лемая. Сей гада́тельствует рожде́ния о́браз: «Возвести́т Го́сподеви род гряду́щий. И возвестя́т пра́вду Его́ лю́дем ро́ждшимся, и́хже сотвори́л есть Госпо́дь». И е́же: «обнови́тся я́ко орлу́ ю́ность твоя́». И: «просвеща́йся Иерусали́м», «се Царь твой гряде́т». И: «блаже́ни и́мже отпусти́шася беззако́ния». И как[о́в] же о́браз бе рожде́ния сего́?

Рцы бо, о́ Никоди́ме, ка́ко Он роди́ся? Егда́ зако́ном естества́? Ника́коже. Но посре́дний о́браз сего́ и о́ного рожде́ния сей бе: о́ного у́бо я́ко от сожи́тия, сего́ же, я́ко не от крове́й роди́ся. Не сие́ же то́кмо рожде́ние, но и е́же от Деви́цы провозглаша́ху сии́ о́брази. Но поне́же не у́бо кто удо́бне ве́рова, я́ко Деви́ца ражда́ет - непло́дныя предвари́ша, та́же [не] непло́дныя то́кмо, но и престаре́вшияся. И́бо непло́дныя мно́го чудне́йше е́же от ребра́ бы́ти жене́, но, поне́же о́но нача́льно бе и ве́тхо, па́ки ин быва́ет о́браз нов и млад, - и́же непло́дных, - предпутие́ творя́ ве́ре Деви́ческаго рождества́.

Сих у́бо ему́ воспомина́я, глаго́лаше:

Ева́нгелие: Ты еси́ учи́тель Изра́илев, и сих ли не ве́си? Е́же ве́мы глаго́лем и е́же ви́дех[ом свидете́льствуем], сведе́тельства на́шего никто́же прие́млет.

Толкова́ние: Сия́ же глаго́ла, и отъину́ду па́ки достове́рнейше сло́во творя́, и к не́мощи о́ного сходя́ рече́нием. Сего́ ра́ди рече́: «Е́же ве́мы глаго́лем, и е́же ви́дехом свиде́тельствуем».

Поне́же бо у нас зре́ние есть ины́х чувств верне́йше, и а́ще восхо́щет не́коего уве́рити, си́це глаго́лем: Я́ко очесы́ на́шими ви́дехом, а не от слу́ха ве́мы. Сего́ ра́ди и Христо́с, челове́ченейше к нему́ бесе́дует, сло́во и от зде уверя́я. И я́ко сие́ есть, и ничто́же и́но предста́вити хо́щет, ниже́ зре́ние чу́вственое явля́ет, я́вствено отту́ду:

Рек бо «Роже́нное от пло́ти плоть есть, и рожде́нно от Ду́ха дух есть», наведе́: «Е́же ве́мы глаго́лем, и е́же ви́дехом свиде́тельствуем». Сие́ же не у́ бы́вше бе, ка́ко у́бо рече́ «е́же ви́дехом»?. Не благоявле́нно ли, я́ко о изве́стнем ра́зуме и не и́нако име́ющемся? «И сведе́тельства на́шего никто́же прие́млет». Сие́ же «е́же ве́мы» или́ о Себе́ и Отце́ рече́, или́ о Cебе́ еди́ном. А е́же «никто́же прие́млет» - не стужа́ющаго есть глаго́л ны́не, но бы́вшее возвеща́ющаго. Не рече́ бо: Что же вас нечу́вственейше бу́дет, и́же я́же от Нас си́це опа́сне возвеще́но, не прие́млете? Но и де́лы, и глаго́лы вся́ку кро́тость показу́я. Сих у́бо ничто́же веща́ше, кро́тце же и ти́хо сбыва́емое веща́ше, предвозгласи́в: во вся́ку нас возводя́ кро́тость, и наказу́я нас, егда́ к не́коим бесе́дуем и не увещева́ем, не стужа́ти, ниже́ звери́ти, - несть бо соверши́ти лютя́щемуся, - но и поко́рнейша соде́лати па́че. Сего́ ра́ди подоба́ет гне́ва у́бо оша́ятися; отвсю́ду же достове́рно твори́ти сло́во, не тем е́же не гне́ватися то́кмо, но и тем е́же не вопи́ти. Вещь бо гне́ву - вопль есть.

Нравоуче́ние два́десять шесто́е: На гневли́вых, и я́ко не подоба́ет с во́плем, но с безмо́лвием бесе́довати:

Да за́пнем у́бо коня́, да разврати́м вса́дника. Да отсеце́м пе́рие я́рости, и не ктому́ к высоте́ во́змется зло́е. Остра́ бо гнев страсть, остра́ и люта́ укра́дати на́ша душа́. Сего́ ра́ди подоба́ет отвсю́ду е́й загражда́ти вход. И́бо безме́стно: зве́рие у́бо мощи́ украща́ти, на́шу же мысль свере́пейшу презира́ти. Огнь есть зе́лен, я́рость, вся снеда́я; и́бо и те́ло врежа́ет, и ду́шу растлева́ет, и несла́достну устроя́ет и сту́дно ви́дети. И а́ще гне́вающемуся мо́щно бы себе́ я́вствену бы́ти во вре́мя гне́ва, не бы у́бо ино́го востре́бовал наказа́ния: ничто́же бо несла́достнейше зре́ния гне́вающагося. Пия́ньство не́кое есть гнев, па́чеже пия́ньства люте́йше, и бе́са окая́ннейше. Но а́ще поучи́мся не вопи́ти, изря́ден путь любому́дрия обря́щем. Сего́ ра́ди Па́вел со гне́вом и вопль отъя́т . Повине́мся у́бо вся́кого любому́дрия учи́телю, и, егда́ гне́ваемся на рабо́в, грехи́ своя́ да помышля́ем и кро́тости устыди́мся о́нех. Егда́ бо ты у́бо досаждае́ши, о́нже молча́нием терпи́т доса́ду; и ты у́бо безообразу́еши, он же любому́дрствует - сие́ в место вся́каго прие́мли наказа́ния, а́ще бо и раб есть, но челове́к, и ду́шу име́я безсме́ртну, и те́миже от о́бщаго Влады́ки почте́н бысть да́ры. А́ще же и́же в бо́льших и духо́внейших единоче́стен нам сый, челове́ческаго ра́ди не́коего худа́го и ма́лаго преиме́ния си́це кро́тце терпи́т я́же от нас, кото́рые у́бо бу́дем ми́лости досто́йни, ко́его отве́та, и́же стра́ха ра́ди Бо́жия не могу́ще любому́дрити, па́че же не хотя́ще, я́коже он на́шего ра́ди? Сия́ у́бо вся помышля́юще, и грехи́ на́ша разсматря́юще, и о́бщее челове́ческаго естества́, да поучи́мся ти́хо везде́ веща́ти, да смире́нни се́рдцем бы́вше, душа́м на́шим упокое́ние да обря́щем: и настоя́щее, и бу́дущее, его́же бу́ди всем нам получи́ти благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́са Христа́, с Ни́мже Отцу́ сла́ва со Святы́м Ду́хом, во ве́ки веко́в. Ами́нь.