Глаго́ла ей Иису́с: Же́но, ве́руй Мне, я́ко гряде́т час, егда́ ниже́ в горе́ сей, ниже́ во Иерусали́мех поклони́тися Отцу́. Вы кла́няетеся Его́же не ве́сте, мы кла́няемся е́же ве́мы: я́ко спасе́ние от иуде́й есть.

Везде́ ве́ры нам тре́ба есть возлю́блении, ве́ры, благи́х ма́тери, спасе́ния чарова́ния. И сея́ кроме́, ничто́же от вели́ких догма́т есть удержа́ти. Но уподо́бишася начина́ющим по чи́ну без корабля́ преплы́ти, и́же дома́ла у́бо ныра́юще довле́ют рука́ми у́бо и нога́ми де́йствующе, на пре́жде произоше́дше, вско́ре от волн погружа́ются. Си́це и свои́ми де́йствующе по́мыслы, пре́жде не́же что навы́кнути, истопле́ния претерпева́ют. Я́коже и Па́вел рече́, и́же погрузи́шася о ве́ре . Е́же да не и мы постра́ждем, свяще́ннаго да держи́мся я́коря, и́мже и самаряны́ню Христо́с приво́дит ны́не, ре́кши бо о́ной: «Ка́ко вы глаго́лете, я́ко во Иерусали́мех есть ме́сто, в не́мже подоба́ет кла́нятися?», Христо́с же глаго́лаше: «Ве́руй ми, о́ же́но, я́ко гряде́т час, егда́ ниже́ во Иерусали́мех, ниже́ в горе́ сей поклони́теся Отцу́». Мно́го ве́лие уче́ние ей откры́: и е́же ниже́ Никоди́му, ниже́ Нафана́илу рече́.

Сия́ у́бо потща́ся честне́йша показа́ти своя́ иуде́йских, и сие́ от оте́ц умудря́ше. Христо́с же не к сему́ сре́те вопроше́нию: изли́шне бо еще́ бе сие́ рещи́ и показа́ти, что у́бо ра́ди отцы́ в горе́, что же ра́ди иуде́и в Иерусали́мех покланя́хуся. Сего́ ра́ди у́бо умолча́, обои́х же мест старе́йшинства отъе́м, возставля́ет ея́ ду́шу, показу́я я́ко ниже́ иуде́и, ниже́ сии́ име́ют не́что ве́лие к хотя́щему дарова́тися - и тогда́ разли́чие вво́дит. Оба́че и си́це честне́йшых иуде́й изъяви́л есть, не вме́сто ме́ста предпочи́тает, но от мы́сли оне́м председе́ние дая́. А́ки бы глаго́ла: Ме́ста у́бо ра́ди ничто́же подоба́ет любопре́тися, иуде́и у́бо нра́вом вя́щше самаритя́н вас стяжа́ше. «Вы бо, рече́, поклоня́етеся е́же не ве́сте. Мы же поклоня́емся е́же ве́мы». Ка́ко не ве́дяху самаря́не е́же поклоня́хуся? Зане́ ме́стна и уча́стна непщева́ху Бо́га бы́ти. Си́це у́бо Ему́ и угожда́ху. Си́це и пе́рсяном посла́вше возвести́ша, я́ко ме́ста сего́ бог на нас негоду́ет, ничто́же вя́щше оне́м по сему́ и́дол мечта́юще. Те́мже пребыва́ху и бесо́в, и Его́ почита́юще, и несме́стная смеша́юще. Иуде́и же сего́ бе́ша свобожде́ни непщева́ния, и вселе́нныя Его́ ве́дяху су́ща Бо́га, а́ще и не вси.

Сего́ ра́ди рече́: «Вы поклоня́етеся Его́же не ве́сте, мы поклоня́емся Его́же ве́мы». Да не чуди́шися, я́ко со иуде́и Себе́ счисля́ет: к непщева́нию бо жены́ бесе́дует, я́ко проро́к сый иуде́анин - те́мже и е́же покланя́емся положи́л есть. Я́ко бо от поклоня́ющихся есть, вся́ческому я́вствено: е́же бо покланя́тися - тва́ри де́ло есть, а е́же покланя́ему бы́ти - Влады́це тва́ри. Но еще́ я́ко иуде́янин бесе́дует. Е́же у́бо: мы зде, мы иуде́яне. Воздви́г у́бо иуде́йское, па́ки достове́рно Себе́ твори́т и повину́ет па́че глаго́лемым от Него́ внима́ти, незазо́рно творя́ сло́во и показу́я, я́ко не сро́дством ко единоколе́нному я́же оне́х взима́ет. И́же бо о ме́сте сия́ изъявля́я, в не́мже наипа́че моля́хуся иуде́и, и лихои́мствовати всех непщева́ху, и че́стная сих отъе́м: благоявле́нно, я́ко ниже́ по сих к благода́ти не́коего глаго́лаше, но со и́стинною и прорица́тельною си́лою. Понеже у́бо по́мысл пре́жде оста́ви, рек: Ве́руй ми же́но и про́чая, наво́дит: Я́ко спасе́ние от иуде́й есть. А е́же глаго́лет, таково́ есть: или́ я́ко вселе́нней блага́я отту́ду бы́ша [е́же бо ве́дети Бо́га и презира́ти и́дол, отту́ду нача́ло име́ти, и и́на вся догма́ты. И от вас же сие́, а́ще и не пра́ве, от иуде́й у́бо нача́ло прия́т].

Спасе́ние у́бо или́ сия́, или́ прише́ствие Свое́ нарица́ет. Па́чеже обоя́ сия́ спасе́ние нарица́я, я́же рече́ от иуде́й бы́ти, е́же и Па́вел гада́тельствуя глаго́лаше: «От ни́хже Христо́с по пло́ти Сый, на́до все́ми Бог». Зри́ши ли, ка́ко содержи́т дре́вняго, и ко́рень показу́ет благи́х, и все́ми несопроти́вна Су́ща Зако́ну. А́ще у́бо от иуде́й вину́ бы́ти всех благи́х рече́, но:

Ева́нгелие: Гряде́т час и ны́не есть, егда́ и́стиннии покло́нницы покло́нятся Отцу́ ду́хом и и́стинною.

Толкова́ние: […] Рек и́стинных, соизве́рже самаритя́ном и иуде́ев. А́ще бо и оне́х лу́чши си́и, но бу́дущым ме́ньши мно́го и толи́ко ели́ко и́стины - о́браз.

Глаго́лет же о Це́ркви, я́ко и́стинное поклоне́ние и Бо́гу ле́пое сие́ есть: «И́бо Оте́ц таковы́х и́щет поклоня́ющихся Ему́». Те́мже у́бо, а́ще таковы́х дре́вле иска́ше, не хотя́ о́нем попусти́ о́браз, но сходя́, и сего́ ра́ди, да и сих введе́т. Кото́рии бо суть и́стиннии покло́нницы? И́же не ме́стом заключа́юще служе́ние, и Бо́гу ду́хом угожда́юще, я́коже и Па́вел рече́: «Ему́же служу́ ду́хом мои́м во благовествова́нии Сы́на Его́». И па́ки: «Молю́ у́бо вас преста́вити телеса́ ва́ша же́ртву жи́ву и благоуго́дну Бо́гови слове́сное служе́ние ва́ше». Егда́ же рече́т дух Бог, ничто́же и́но явля́ет ра́зве безтеле́сно. Подоба́ет у́бо безтеле́сному и слу́жбу такову́ бы́ти, и безтеле́сным в нас приноси́тися, си́речь, душе́ю и ума́ чистото́ю. Те́мже рече́: «И поклоня́ющимся Ему́, ду́хом и и́стинною подоба́ет поклоня́тися». Поне́же бо и они́, и иуде́и о души́ у́бо не радя́ху, мно́го же о телеси́ потща́ние творя́ху, очища́юще сие́ вся́чески, - рече́, я́ко не чистото́ю те́ла, но и́же в нас безтеле́сным, си́речь, умо́м, Безтеле́сный почита́ется.

Не у́бо овца́ пожира́и и тельца́, но всего́ себе́ возложи́ Бо́гови и всесожжи́: сие́ бо есть же́ртву жи́ву предста́вити и и́стиною у́бо подоба́ет поклоня́тися. Я́ко я́же у́бо пе́рвее о́браз бе́ша: обре́зание, всесожже́ния, жре́ния, кади́ла - ны́не же не ктому́, но и́стинна все: не плоть бо, но лука́выя подоба́ет отсеца́ти по́мыслы и распина́ти себе́, и безтеле́сная убива́ти вожделе́ния и закала́ти.

Недоуме́ся жена́ к рече́нным и отрече́ся к высоте́ глаго́ланных. И тружа́ющися, услы́ши, что рече́:

Ева́нгелие: Вем, я́ко прихо́дит Меси́я глаго́лемый Христо́с. Егда́ прии́дет Он, возвести́т нам вся. Глаго́ла ей Иису́с: Аз есмь глаго́ляй тебе́.

Толкова́ние: И отку́ду самаря́ном е́же ожида́ти Христо́во прише́ствие, Моисе́я прие́млющым еди́ного? От саме́х моисе́йских писа́ний. И́бо в нача́ле Сы́на откры́л есть, е́же бо сотвори́м челове́ка по о́бразу На́шему и по подо́бию. К Сы́ну рече́ся Авраа́му в ски́нии: «Сей есть глаго́ляй». И Иа́ков о Нем проро́чествуя глаго́лаше: «Не оскуде́ет князь от иуде́й, ниже́ вождь от бедр его́, до́ндеже прии́дет Ему́же соблюда́ется, и Той ча́яние язы́ком».

И сам же Моисе́й рече: «Проро́ка вам воздви́гнет Господ́ь Бог от бра́тий ва́шых, я́ко Мене́ того́ послу́шайте». И е́же зми́ем, и я́же жезло́м моисе́овым, и е́же Исаа́ком и овча́тем, и мно́га и́на мо́щно бе хотя́щим избира́ти, прише́ствие Его́ пропове́дующа.

И что у́бо, рече́, не от сих возвожда́ше жену́ Христо́с? Но Никоди́му у́бо зми́я на среду́ приведе́, и Нафана́илу проро́чества воспомяну́: сей же ничто́же таково́ рече́. Что ли у́бо ра́ди и за что? Зане́ они́ у́бо мужи́ бе́ша и в сих воспита́шася, сия́ же жена́ убо́га и неуче́нна, и писа́ний неиску́сна. Сего́ ра́ди ей не от сих бесе́дует, но от воды́ и прорече́ния сию́ привлача́ет: и си́ми в па́мять приво́дит Христо́ву и открыва́ет про́чее Себе́. Е́же у́бо а́ще и в нача́ле не взыска́вшей жене́ рекл бы, возмне́л бы ся у́бо ей лга́ти и ту́не веща́ти. Ны́не же пома́лу ю́ на па́мять возве́д, благовре́менне Себе́ откры́л есть. Иуде́ем у́бо ча́сте глаго́лющым: «Доко́ле душа́ на́ша взе́млеши, рцы нам, а́ще Ты еси́ Христо́с», сие́ у́бо не отвещева́ше я́вствено. Сей же рече́ я́вствене Сам бы́ти.

Благоразу́мнейши бо бе жена́ иуде́ев: они́ бо не о е́же уве́дети иска́ху, но о е́же поруга́тися Ему́ при́сно. А́ще бо хоте́ли бы́[ша] уве́дети, дово́льно бе и е́же глаго́лы, и е́же Писа́ньми, и е́же зна́меньми уче́ние. Сия́ же от нелицеме́рнаго ра́зума и просты́я мы́сли веща́ше я́же веща́ше, и я́вствено от и́же по сих от нея́ бы́вших. И́бо слы́ша, и ве́рова, и ины́х на сие́ улови́. И везде́ жены́ есть уве́дети, и опа́сное, и ве́рно.

«И по сем приидо́ша ученицы́ Его́». Зело́ во вре́мя пристиго́ша, уче́нию соверши́вшуся. О́ чудесе́, жена́ самаряны́ни су́щи, такова́я веща́ет!

Ева́нгелие: И по сих, я́коже рече́ евангели́ст, приидо́ша ученицы́ Его́, и чудя́хуся, я́ко с жено́ю глаго́лаше. Ничто́же у́бо рече́, что и́щеши и что глаго́леши с не́ю.

Толкова́ние: Что ли чудя́хуся? Невелича́вому, е́же с вели́чеством смире́нному. Зане́ си́це сла́вен Сый, терпя́ше с толи́ким смиреному́дрием жене́ бесе́довати ни́щей и самаряны́ни. Но оба́че и ужа́сшеся, не вопроси́ша вину́: си́це бе́ша нака́зани ученико́в чин соблюда́ти. Си́це Его́ боя́хуся и стыдя́хуся. А́ще бо и не у́ досто́йное о Нем непщева́ние имя́ху, но оба́че я́ко чу́дну не́коему внима́ху и мно́го Ему́ отдая́ху стыде́ние. А́ще и во мно́гых ме́стех явля́ются мно́га дерза́юще, си́речь егда́ Иоа́нн напа́дает на пе́рси Его́, егда́ Ему́ приступи́вше глаго́лют: «кто бо́лий есть во Ца́рствии небе́снем», егда́ сы́нове Зеведе́евы мо́лят, да еди́н от десны́х, еди́н от шу́их ся́дет.

Что ли у́бо ра́ди зде не вопроси́ша? Зане́ о́на у́бо вся я́ко на них восходя́ща, ну́жду имя́ху истяза́ти - зде же ничто́же им толи́ко по́льзова быва́емое. И Иоа́нн же по мно́гом вре́мени сие́ сотвори́л есть, к само́му концу́, егда́ мно́жайшаго наслади́ся дерзнове́ния, дерз́аше любо́вию Христо́вою: «Сей бо бе, рече́, его́же любля́ше Христо́с».

Нравоуче́ние три́десять тре́тие: я́ко вельми́ нас по́лзует кро́тость, и я́ко сию́ име́я евангели́ст Иоа́нн любля́шеся от Го́спода:

Что сего́ блаже́нства бу́дет у́бо ра́вно? Но не да́же до сего́ ста́нем о́ возлю́бленнии, е́же ублажа́ти апо́стола, но я́кобы и блажи́мых бы́ти. Вся да де́йствуем и да подража́ем евангели́ста, и да уви́дим ки́я бе́ша я́же любо́вь сотвори́ша толи́ку. Ка́я ли у́бо бе́ша сия́? Оста́ви отца́, и кора́бль, и мре́жу, и после́дова Иису́су. Но сие́ о́бще ему́ и к бра́ту бе, и к Петру́, и Андре́ю, и ины́м апо́столом.

Что ли у́бо изря́днее бе, е́же мно́гу любо́вь сотвори́? Еда́ обря́щем? Сам бо о себе́ ничто́же таково́ рече́, но ра́зве я́ко любля́шеся то́кмо. Исправле́ния же его́ за я́же любля́шеся умолча́, смиря́яся.

Я́ко бо его́ изря́дную не́кую любо́вь имя́ше, вся́ческому я́вствено бе. Но оба́че ниже́ бесе́дуя, ниже́ вопраша́я явля́ется на еди́не Его́, я́коже Петр мно́жицею, я́коже Фили́пп, я́коже Иу́да и Фома́. Но егда́ со апо́столы обра́доватися и послу́шати восхоте́, тогда́ то́кмо, егда́ бо верхо́вный его́ прину́ди от апо́стол вопроси́ти, тогда́ проси́. Мно́гу бо си́и к друг дру́гу имя́ху любо́вь. Си́це у́бо и во свети́лище вку́пе явля́ются восходя́ще, и о́бще к наро́ду глаго́люще.

А́ще и Петр тепле́йшь везде́, и дви́жется, и веща́ет, и к концу́ же слы́шит Христа́ глаго́люща: «Пе́тре, лю́биши ли Мя вя́щше сих?». Любя́й же вя́щше сих, благоявле́нне я́ко любля́шеся. Но сему́ у́бо от е́же люби́ти Иису́са, о́ному же от е́же люби́тися от Иису́са я́вствено я́ко бысть. Что ли у́бо есть е́же любо́вь сотвори́ изря́дную? Мне ви́дится мно́гу кро́тость показова́ти му́жу и ти́хость: те́мже у́бо ниже́ дерза́я во мно́гих ме́стех явля́ется. Сие́ же ели́ко есть и от Моисе́я я́вствено: и́бо и о́ного толи́ка и такова́ сие́ соде́ла. Ничто́же бо смиреному́дрия ра́вно. Сего́ ра́ди блаже́нств отсю́ду нача́ Христо́с, я́коже бо не́кое основа́ние и степе́нь вели́каго зда́ния положи́ти хотя́, си́це смиреному́дрие пе́рвее положи́. Несть бо, несть спасти́ся кроме́ сего́. Но а́ще и пости́тся кто, а́ще и мо́лится, а́ще и ми́лостыню твори́т с го́рдостию - гну́сна вся, сему́ не су́щу. Я́коже у́бо возлю́бленна и вожделе́нна, су́щу , и со утверже́нием вся быва́ют. Да смиря́емся у́бо о́ возлю́блении, да смиря́емся: и́бо зело́ удо́бно исправле́ния а́ще трезви́ся. Что бо отню́д есть к го́рдости тебе́ взима́ющее, о́ челове́че? Не зри́ши ли естества́ ху́дость, произволе́ния удо́бь поползнове́нное? Помы́сли свою́ кончи́ну, помы́сли грехо́в мно́жество.

Но не́гли мно́го исправля́я велему́дрствуеши? Саме́м у́бо сим погубля́еши. Те́мже не си́це согреша́ющему, я́коже исправля́ющему подоба́ет смири́тися. Что ли у́бо? Зане́ ов у́бо име́ет ну́жду со́вести. Ов же, а́ще не зело́ трезви́тся, вско́ре я́коже от не́коего ду́ха возве́ян взе́млется и исчеза́ет я́коже фарисе́й.

Но ни́щим ли подае́ши? Но не твоя́, но Влады́чня, о́бщее клевре́тов. И сего́ ра́ди па́че смиря́тися подоба́ет, в беда́х вкупоро́дных своя́ прозира́ющему и свое́ естество́ во оне́х науча́ющему. Не́гли и мы таковы́х бу́дем прароди́телей. А́ще же приложи́тся к нам бога́тство, ле́по сие́ па́ки оста́вити нам.

Что же ли отню́д и бога́тство есть? Сень немощна́, дым расходя́щься, цвет тра́вный. Па́чеже и цве́та худе́йше. Что у́бо о траве́ велему́дрствуеши? Не и разбо́йником ли преодолева́ет бога́тство, и малаки́ям, и блудни́цам, и гробокопа́телем? Сие́ ли у́бо тебе́ взима́ет, зане́ таковы́х име́еши обе́щников стяжа́ния? Но че́сти ли жела́еши? Но ни еди́ноже во сло́во че́сти ми́лостыни прили́чнейше: они́ бо принужде́ни суть и с не́навистию че́сти я́же бога́тства и могу́тства, сия́ же от произволе́ния и от со́вести почита́ющих. Те́мже ниже́ отврещи́ сия́ мо́гут когда́ почита́ющии. А́ще же челове́цы толи́ко ми́лующим отдаю́т стыде́ние честь и вся им спомога́ют блага́я, помы́сли коли́ко от Человеколю́бца Бо́га прии́мут воздая́ние, каково́ воздарова́ние. Сие́ у́бо да взы́щем бога́тство при́сно пребыва́ющее и никогда́же отбега́юще, да и зде вели́цы и та́мо бы́вше све́тли ве́чных да получи́м благи́х благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́са Христа́, с Ни́мже Отцу́ сла́ва со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.