Сие́ па́ки второ́е сотвори́л есть Иису́с зна́мение, прише́д от Иуде́и в Галиле́ю. По сих бе пра́здник иуде́йск, и взы́де Иису́с во Иерусали́м.

Я́коже в руда́х зла́то, ниже́ мале́йшую струю́ презре́ти у́бо кто претерпи́т су́щых о сих лю́тых, а́ки мно́го соде́ловаемо бога́тство, си́це и в боже́ственых писа́нии, йо́ту еди́ну или́ еди́ну черту́ не нетще́тно претещи́, но вся испытова́ти подоба́ет. Ду́хом бо Святы́м вся реко́шася, и ничто́же изли́шне в них. Смотри́ у́бо и зде, что рече́ евангели́ст? «Сие́ па́ки второ́е сотвори́л есть зна́мение Иису́с, прише́д от Иуде́и в Галиле́ю». Ниже́ бо «второ́е» про́сте приложи́л есть, но еще́ чу́до самаря́н име́ет, показу́я я́ко и второ́му зна́мению бы́вшу, не у́ к высоте́ оне́х достиго́ша, и́же ничто́же ви́девшых.

«По сих бе пра́здник иуде́йский». Кото́рый пра́здник? Мне ви́дится, Пятидеся́тницы. «И взы́де во Иерусали́м». Ча́сте в пра́здницех пребыва́ет во гра́де: о́во у́бо, да возмни́тся с ни́ми пра́здновати, о́во же, да мно́жество привлече́т неле́стное, наипаче во днех сих просте́йше пребыва́юще и схожда́хуся.

Ева́нгелие: Есть же во Иерусали́мех о́вча купе́ль, глаго́лема евре́йски Ви́фезда, пять притво́р име́ющи, в не́мже лежа́ше мно́жество хромы́х, слепы́х, сухи́х, ча́ющих движе́ния воды́.

Толкова́ние: Кото́рый исцеле́ния о́браз сей? Ко́е нам та́инство гада́тельствует? Не про́сте бо, ниже́ ту́не сия́ написа́шеся. Но бу́дущая нам а́ки на ико́не и о́бразе подпису́ет, я́кобы не зело́ пресла́вно, не нача́янно прише́дше, повреди́тися от мно́гих ве́ры си́лою. Что ли у́бо есть е́же подпису́ет? Хотя́ще креще́ние дая́тися, мно́гу си́лу име́ющей дар вели́к, креще́ние, грехи́ очища́юще и в ме́сто ме́ртва жи́ва творя́ще.

Я́коже у́бо на о́бразе пропису́ет сия́ купе́ль, и ины́ми мно́гими. И пе́рвее у́бо дае́тся вода́, очища́юща теле́с скве́рны и оскверне́ния не су́ща, но мня́щаяся бы́ти, си́речь я́же от смертоно́сных часте́й: я́же от прока́зы, я́же от таковы́х ины́х. И мно́го у́бо кто уви́дит водо́ю бы́вшая в Дре́внем сего́ ра́ди непщева́ния. Но оба́че к принужа́ющему да и́дем ны́не. Пре́жде у́бо скве́рны теле́с, пото́м же и неду́ги разли́чныя твори́т разреша́тися водо́ю. Хотя́ бо нас Бог ближа́йша привести́ креще́ния ве́ры, не ктому́ скве́рны про́сте то́кмо, но и неду́ги исцеля́ет. И́же бо ближа́йши и́стинны о́браз: и о креще́нии, и о стра́сти, и о ины́х светле́йши дре́вних бе́ша.

Я́коже бо и́же царя́ близ, пре́жде ниже́ суть светле́йши оружено́сцев, си́це у́бо и о о́бразех бысть: и а́нгел сходя́ смуща́ше во́ду, и исцели́тельну влага́ше си́лу, да уве́дят иуде́и, я́ко мно́го па́че а́нгельский Влады́ка вся возбране́ния души́ исцели́ти мо́жет. Но я́коже зде не про́сте исцеля́ше водно́е естество́, [вои́стинну бо вы́ну сие́ бы́ло бы,] но и де́йством а́нгельским - си́це и о нас, не про́сте вода́ де́йствует, но егда́ Ду́ха прии́мет благода́ть: тогда́ вся разреша́ет грехи́. При сей купе́ли лежа́ше мно́жество боля́щых, слепы́х, хромы́х, сухи́х, ожида́ющых движе́ния воды́.

Но тогда́ у́бо не́мощь возбране́ние хотя́щему исцели́тися быва́ше, ны́не же господи́н ко́ждо есть приступи́ти. Не а́нгел бо есть смуща́яй, но а́нгельский Влады́ка все содева́яй. Несть рещи́ ны́не стра́ждущему: «челове́ка не име́ю», несть рещи́: «в не́же прихожду́ сни́ти, ин пре́жде мене́ схо́дит». Но а́ще и вселе́нная вся прии́дет, не истощи́тся благода́ть, ниже́ де́йства изнуря́ются, но подо́бна пребыва́ют: и такова́, якова́ и пре́жде сего́. И я́коже со́лнечныя лучи́ на всяк день све́тят и не изнуря́ются, ниже́ от мно́гаго подая́ния ме́ньши быва́ют свет, си́це, и мно́го па́че Ду́ха де́йство, ничи́м же умаля́ется от мно́жества наслажда́ющихся его́.

Сие́ же быва́ше, да уве́девшии, я́ко водо́ю неду́ги телеси́ есть уврачева́ти, и сие́ во мно́го обучи́вшеся вре́мя, удо́бне ве́руют, я́ко и неду́ги душе́вныя исцели́ти мо́жет. И что у́бо, всех оста́вль Иису́с, на три́десят и осмь лет име́юща прии́де? Что же и вопроша́ет: «Хо́щели ли здрав бы́ти?»? Не я́ко да уве́сть, [сие́ бо преизли́шно бе,] но да научи́т такова́го терпе́нию, да уве́мы, что ра́ди ины́х оста́ви, на сего́ прии́де. Что у́бо он?

Ева́нгелие: Ей Го́споди, рече́. Челове́ка же не име́ю, да егда́ возмути́тся вода́, вве́ржет мя в купе́ль. В не́же прихожу́ аз, ин пре́жде мене́ схо́дит.

Толкова́ние: Сего́ ра́ди вопроси́: «Хо́щеши ли здрав бы́ти?», да сия́ уве́мы. И не рече́ ему́: «Хо́щеши ли исцелю́ тя?» - ничто́ бо ве́лие не у́ мечта́ше о Нем, но: «Хо́щеши ли здрав бы́ти?». Ужа́сно терпе́ние разсла́бленаго. Три́десят и осмь лет име́я, и на ко́еждо ле́то свободи́тися от неду́га ожида́я, приседя́ше, а не отступа́ше. А́ще бо не преше́дшая, бу́дущая недово́льна ли была́ бы ему́, а́ще не терпели́в был бы, отвести́ ме́ста? Помы́сли же ми, ка́ко в ле́поту бе та́мо и про́чим стра́ждущым трезви́тися: ниже́ бо я́вствено бе вре́мя, в не́же смуща́шеся вода́. Но хроми́и, убо́зии и бе́днии можа́ху блюсти́. Слепи́и же ка́ко зрят? От быва́емыя молвы́ не́гли познава́ху.

Нравоуче́ние три́десять шесто́е: о е́же не подоба́ет озлобля́тися ко благи́м наде́ждам, и что ра́ди Бог притру́дно нам учини́ житие́:

Да усрами́мся у́бо, да усрами́мся, о́ люби́мицы! И да воздохне́м о мно́гой ле́ности. Три́десят и осмь лет имя́ше приседя́ он и не получа́ше, и́хже хотя́ше, и не отступа́ше. А́ще и не получа́ше, не от своего́ нараде́ния, но напа́ствуемь от ины́х и ну́жду стражда́, и ниже́ си́це утерпа́ше. Мы же а́ще де́сять дней приседи́м спе́шне о не́чем моля́щеся и не получа́ем, но лени́мся про́чее таковы́м де́йствовати тща́нием. И челове́ков у́бо толи́ко приседи́м вре́мя, во́инствующе и злостра́ждуще, служа́ще раболе́пныя слу́жбы, и к концу́ мно́жицею и самы́я наде́жди отпа́дающе.

Влады́це же на́шему, иде́же вся́чески есть наслади́тися воздарова́ния мно́го бо́льшаго трудо́в, [«Наде́жда бо не посрамля́ет» рече́,] не терпи́м ли приседе́ти с подоба́ющим тща́нием? И коли́кия сия́ му́ки досто́йно? А́ще бо и ничто́же прия́ти бы́ло бы, са́мое сие́, е́же ча́сте Ему́ бесе́довати, не безчи́сленных ли вино́вно благи́х бе?

Но притру́дна ли всегда́шняя моли́тва? И что не притру́дно су́щих от доброде́тель? Са́мое бо сие́, рече́, мно́гаго недоуме́ния по́лна, зане́ зло́бе у́бо сла́дость, доброде́тели же смеше́н есть труд. И мно́гих мню сие́ иска́ти. Что у́бо есть вино́вное? Даде́ нам изнача́ла Бог житие́, свобо́дно печа́лей и трудо́в избавле́но. Не де́йствовахом в потре́бное дарова́ние, но разврати́хом от пра́зности и испадо́хом рая́. Сего́ ра́ди притру́дну сотвори́л есть на́шу жизнь, я́коже обещава́я ро́ду челове́ческому и глаго́ля: «Дах наслажа́тися вам изнача́ла, бы́сте го́рше осла́бою. Сего́ ра́ди про́чее повеле́х труды́ вам налага́ти и по́ты». Но поне́же ниже́ он удержа́ труд, даде́ па́ки зако́на мно́гие име́ющия за́поведи, я́коже не́коему коню́ неудо́бь обуздова́ему пу́та наложи́в, я́кобы его́ скака́ние удержа́ти: си́це и жребцо́в обучи́тели творя́т. Сего́ ра́ди притру́дно житие́, поне́же е́же не тружда́тися растлева́ти вас обы́че, естество́ бо на́ше пра́здновати не прие́млет, но к зло́бе укланя́ется удо́бне.

Да положи́м у́бо не тре́бовати трудо́в целому́дрствующему, ниже́ ину́ю доброде́тель исправля́юще ему, но спя́щим вся соверша́ти: где у́бо потре́бовали бы́хом осла́бою? Егда́ не к го́рдости ли и презо́рству? Но что ра́ди, рече́, мно́га у́бо сла́дость зло́бе, мног же доброде́тели спряже́ся труд и пот? И коя́ тебе́ благода́ть была́ бы, коего́же у́бо прия́л бо еси́ мзду, а́ще не притру́дна вещь была́ бы? И́бо ны́не мно́гих име́ю показа́ти, естество́м е́же смеша́тися жене́ ненави́дящых и бе́гающых, я́ко гну́сна е́же ко о́нем сожи́тия. Сих у́бо целому́дрых да нарече́м, или́ да венча́ем, рцы ми, воспропове́мы? Ника́коже, Целому́дрие бо есть воздержа́ние и е́же ра́тующимся преодолева́ти сла́достей. И в ра́тех же, егда́ зе́льни бу́дут по́двизи, тогда́ одоле́ния светле́йша быва́ют: не егда́ никто́же сопроти́в взе́млет ру́це. Суть мно́ги лени́ви от естества́, сих у́бо кро́тких нарече́м? Ника́коже. Сего́ ра́ди и Госпо́дь трие́ о́бразы скопле́ния глаго́ля: два у́бо оставля́ет невенча́нны, еди́ногоже во Ца́рствие вво́дит. Ка́я бо тре́ба зло́бы рече́? И аз сие́ реку́: кто бо соде́тель зло́бы? Кто же ин, но ра́зве ле́ности произволе́ние. Но тре́ба есть, рече́, благи́м бы́ти еди́ным. И что сво́йствено блага́го? Трезве́тися и бо́дрствовати, или́ спа́ти и храпе́ти? Скотски́я мне глаго́лы глаго́леши и объяда́ющихся, и бо́га чре́во непщу́ющых. Я́ко бо ле́ности сия́ глаго́лы, отвеща́й мне: а́ще царя́ су́ще и воево́ды, та́же царю́ спя́щу и пия́ньствующу, злостражда́ воево́да, одоле́ния поста́ви - кому́ у́бо вмени́л бы еси́ казнь? Кто же обои́ма быва́емым сла́дость? Зри́ши ли, я́ко о о́них наипа́че душа́ устрая́ется, о ни́хже страда́. Сего́ ра́ди и труды́ смеси́л есть доброде́тели, усво́итися ей си́це хотя́. Сего́ у́бо ра́ди доброде́тель, а́ще не испра́вив, чуди́мся: зло́бе же, сла́дость несу́ще, зазира́ем. А́ще глаго́леши: что ра́ди естество́м до́брым не чуди́мся, па́че сие́ су́щых произволе́нием? Я́ко пра́ведно есть тружда́ющемуся не тружда́ющагося предпочте́н[у] бы́ти. Что бо ра́ди тружда́емся? Поне́же е́же не тружда́тися не претерпе́л еси́ умере́не. Па́чеже, а́ще кто со опасе́нием истя́жет, и и́нако пра́зность растлева́ти нас обы́че и мног подая́ти труд.

И а́ще хо́щещи, да заключи́м му́жа, пита́юща его́ то́кмо и насыща́юще, ниже́ ходи́ти его́ оставля́юще, ниже́ на де́ло изводя́ще: но да наслажда́ется трапе́зы и одра́, и да услажда́ется непреста́нне. Что сия́ жи́зни окая́ннейше бу́дет? Но ино́му е́же де́лати, рече́, и ино́му же тружда́тися. Те́мже у́бо подоба́ше ли де́лати кроме́ трудо́в? Ей рече́, сие́ и Бог восхоте́л есть, но нестерпе́л еси́. Положи́л у́бо есть тебе́ де́лати рай, де́лание у́бо повеле́в, труда́же не примеси́в: ниже́ бо а́ще тружда́л бо ся в нача́ле челове́к, сие́ в ча́сти запреще́ние по сих положи́ у́бо. Есть бо и де́лати, и не злострада́ти, я́коже а́нгели, зане́ бо «кре́постию творя́ще сло́во Его́» . Ны́не у́бо оскуде́ние кре́пости мног труд твори́т, тогда́ же не ктому́ сие́ есть: «Вше́дый бо в поко́ище Его́, упоко́ися, рече́, от дел свои́х, я́коже от Свои́х Бог» , не пра́зность глаго́ля зде, но е́же тружда́тися. Бог бо еще́ и ны́не де́лает, я́коже Христо́с рече́: «Оте́ц Мой досе́ле де́лает, и Аз де́лаю». Сего́ ра́ди наказу́ю вся отложи́вшим я́же малоду́шия, ревнова́ти доброде́тели. Зло́бы бо ра́дость мал́а, печа́ль же всегда́шняя. Доброде́тели же сопроти́вное: несостаре́ема ра́дость, а привре́менен труд. И она́ у́бо и пре́жде венцо́в де́лателя оставля́ет его́ наде́ждами пита́ющи, сия́ же и пре́жде му́ки му́чит своего́ де́лателя, со́весть согнета́ющи и облича́ющи, вся зазира́ти устрая́ющи. И́бо коли́кых сия́ трудо́в, коли́ких же пото́в го́рша? А́щеже не сия́ была́ бы, сла́дость же была́ бы, что сла́дости о́ноя худе́йши? Вку́пе бо явля́ется и отступа́ет, увяда́ема и бе́гающи пре́жде, не́же удержа́тися: а́ще и ю́же телеси́ глаго́леши, а́ще и ю́же наслажде́ния, а́ще и ю́же име́ний - не престаю́т на всяк день состаре́тися. Егда́ же и му́ка бу́дет, и томле́ния, что у́бо бу́дет окая́ннейше сию́ де́йствующых? Сия́ у́бо веща́, вся о доброде́тели да претерпева́ем, си́це бо и́стинныя сла́дости да наслади́мся благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́са Христа́, с Ни́мже Отцу́ сла́ва со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.