И хожда́ше Иису́с по сих в Галиле́и: не хотя́ше бо во Иуде́и ходи́ти, я́ко иска́ху Его́ иуде́и уби́ти. Бе же близ пра́здник иуде́йский, ски́нии потче́ние.

Ничто́же за́висти го́рше и завиде́ния: си́це и смерть в ми́р вни́де. Поне́же бо ви́де диа́вол челове́ка почита́ема, не стерпе́ благоде́нства, вся де́йствоваше, якобы́ его́ отъя́ти. И везде́ ко́рени сего́ сей уви́дит у́бо кто плод быва́емь. Си́це и А́вель закла́н бысть, си́це и Дави́д хотя́ше, си́це и́ни мно́зи от иуде́й, отсю́ду иуде́и христоуби́йцы бы́ша. И сие́ явля́я евангели́ст глаго́лаше:

Ева́нгелие: По сих хожда́ше Иису́с в Галиле́и: не имя́ше бо о́бласти по Иуде́и ходи́ти, зане́ иска́ху Его́ иуде́и уби́ти.

Толкова́ние: Что глаго́леши, о́ блаже́нне Иоа́нне, не имя́ше ли о́бласти, Моги́й вся ели́ка восхоте́? Реки́й кого́ и́щете, и пове́рг их вспять, Предстоя́й и Незри́мь - Сей ли не имя́ше о́бласти? Ка́коже и по́сле от среды́ их прише́д посреди́ святи́лища среди́ пра́здника, собо́ру су́щу, и убива́ющым предстоя́щым бесе́доваше сия́, я́же па́че их раздража́ху? Сие́ у́бо и чудя́хуся глаго́люще: «Не Сей ли есть, Его́же и́щут уби́ти», и се со дерзнове́нием глаго́лет, и ничто́же Ему́ творя́т. Ка́я у́бо сия́ гада́ния? Несть гада́ния, не бу́ди. Но о́но рещи́ есть, я́ко и я́же Божества́ показова́ше, и я́же челове́чества. Егда́ бо глаго́лет я́ко о́бласти не имя́ше, я́ко о Челове́це бесе́дует и челове́ческая творя́щем. Егда́ же глаго́лет я́ко посреди́ их стоя́ше и не удержа́ху Его́, Божества́ си́лу показу́ет нам, и́бо бе́гаше а́ки челове́к и явля́шеся я́ко Бог. Во обои́х и́стинствуя, е́же бо посреди́ су́щу наве́тующих не держа́тися, непобеди́мое свое́ и непребори́мое явля́ше. А е́же уступа́ти, смотре́ние изве́стоваше и уверя́ше.

Да ниже́ Па́вел Самоса́тский име́ет что глаго́лати, ниже́ Маркио́н и я́же оне́х неду́гующии - обои́х бо загража́ет уста́. «По сих бе пра́зник иуде́йский, ски́нии потче́ние», е́же по сих ничто́же и́но явля́ет, ра́зве я́ко мно́го посреди́ вре́мя пресе́к, прескочи́л есть. И сие́ явля́я отту́ду: егда́ бо на горе́ седя́ше, рече́: «Бе пра́зник па́схи», зде же ски́нии потче́ния помина́ет. И в пя́ти ме́сяцех ничто́же и́но нам пове́да, ниже́ научи́ нас ино́му чему́, ра́зве е́же о хле́бех зна́мению и е́же к яду́щым бы́вшему уче́нию. Я́коже не оскуде́ зна́мения творя́, и бесе́дуя ни во дни, ни в ве́черу, мно́жицею же и в нощи́. Ученико́м у́бо си́це предста́, я́коже вси ре́ша евангели́сти. Что у́бо оста́виша о́но? Я́ко не мо́щно вся изчита́ти. И́накоже и сия́ глаго́лати потща́шася, о ни́хже или́ укори́зна, или́ сопротивосло́вие кое́ от иуде́й после́доваше. О́нембо подо́бная бе́ша мно́га: и́бо я́ко неду́гующих исцеля́ше, и ме́ртвых воздвиза́ше, и я́ко удиви́ся, мно́жицею слы́шахом. А иде́же стра́нно имя́ше что глаго́лати или́ вреже́ние не́кое ви́дящееся Нань прозяба́ти - повествова́ти сия́ полага́ют. Яково́ у́бо и ны́не есть: я́ко и бра́тия Его́ не ве́роваху ему́. И́бо не ма́ло име́ет оклеве́тание вещь, и досто́йно диви́тися лю́бо и́стинному их нра́ву: ка́ко не срамля́ются глаго́люще сия́, я́же ви́дятся Учи́телю приноси́ти срам. Но и сия́ наипа́че ины́х потща́шася возвеща́ти. И ны́не у́бо мно́га прете́к, и зна́мения, и чудеса́, и уче́ния, а на сие́ а́бие наскочи́. Ре́ша бо, рече́, к Нему́ бра́тия Его́: «Преиди́ отсю́ду в Иуде́ю, да ученицы́ Твои́ у́зрят дела́ я́же твори́ши». «Никто́же бо в та́йне твори́т что и взыску́ет сам в дерзнове́нии бы́ти… ниже́ бо бра́тия Его́ ве́роваху в Него́». И кий глаго́л неве́рия провеща́ша, моля́ще Его́ чудоде́йствовати? Мно́гаго у́бо неве́рия, и глаго́лы, и де́рзость, и безвре́менное дерзнове́ние. Мня́ху от сро́дства подоба́ти им со дерзнове́нием бесе́довати. И ви́дится у́бо нача́ло не́гли любе́зных бы́ти, мно́гия же го́рести бе́ша глаго́лемая. Зде бо его́ боя́зни и любосла́вия зазира́ют: е́же бо рещи́ никто́же что в та́йне твори́т, боя́знь порица́ющых бе́ша вку́пе и зазира́ющых быва́емая, я́ко не и́стинне быва́ема. А е́же иска́ти в изъявле́нии бы́ти, славолю́бие. Ты же ми смотри́ Христо́ву си́лу. От сих бо сия́ глаго́лющых глаго́лы, пе́рвый у́бо иерусали́мский епи́скоп бысть блаже́ный Иа́ков, о не́мже и Па́вел рече́: «Ина́гоже от апо́стол не ви́дех, то́кмо Иа́кова бра́та Госпо́дня». Глаго́летжеся Иу́да чу́ден не́кий бы́ти. А́ще и си́и в Ка́не бе́ша, вину́ бы́вшу, но ничи́мже по́льзовашася еще́.

Отку́ду у́бо им толи́ко безве́рие? От произволе́ния и за́висти: сро́дное бо обы́че не́како зави́дено бы́ти от бли́жних. Кото́рых же зде глаго́лют ученико́в? Наро́да после́дующаго, а не двуна́десятих. Что у́бо Христо́с? Зри ка́ко кро́тце отвещева́ше. Не рече́ бо вы же кото́рии есте́ сия́ совещева́юще и уча́ще, но что?

Ева́нгелие: Вре́мя Мое́ не у́ близ есть.

Толкова́ние: Зде мне ви́дится и и́но не́что гада́тельствовати, не́гли бо и Его́ преда́ти иуде́ом. И к сему́ рече́ вре́мя Мое́ не у́ близ есть, си́речь, е́же креста́ и сме́рти, что пре́жде вре́мени потща́стеся уби́ти? Ва́ше же вре́мя всегда́ гото́во есть. Вы, а́ще и при́сно сопребыва́ете иуде́ом, не убию́т вас, та́яже ревну́ющих им, Мене́ же а́бие восхотя́т уби́ти. Я́коже у́бо вам при́сно и вре́мя сопребы́ти не бе́дствующым. Мне же тогда́ вре́мя, егда́ креста́ вре́мя наста́нет, внегда́ потре́бно бу́дет умре́ти. И́бо яко сие́ глаго́лет, про́чими изъяви́л есть:

«Не мо́жет мир ненави́дети вас». Ка́ко бо, та́яже хотя́щих и о те́хже теку́щих? «Мене́ же ненави́дит, я́ко облича́ю его́, зане́ лука́ва суть дела́ его́», е́же есть и косну́тися, и с ти́хостию обличи́ти. От сих наказу́емся держа́тися от гне́ва и недосто́йно страда́ти, а́ще и ху́ди бу́дут совещева́ющии. А́ще бо неве́рующых совещева́ющих претерпе́ кро́тце, и совещева́ющих неподоба́ющая и совещева́ющых я́же не со изволе́нием благи́м, кото́рыя мы получи́м ми́лости, земля́ и пе́пел су́ще, и к совещева́ющим стужа́юще, а́ще и ма́ло худе́йши сие́ совещева́ющии бу́дут, недосто́йно саме́х себе́ непщу́юще сие́? Смотри́ у́бо ка́ко со кро́тостию вся́кою отража́ет осужде́ние. Ре́кшим у́бо, яви́ Себе́ ми́рови, рече́: «Мене́ же мир ненави́дит», отъе́м их оглаго́лание. Толи́ко оша́юся, рече́, иска́ти ю́же от челове́к сла́ву, я́ко не престаю́ облича́я их. И наипа́че ве́дый не́нависть от сего́ ражда́емую, и смерть уготовля́ему. И где обличи́, рече́? Когда́ бо преста́ сие́ творя́? Не глаго́лаше ли: «Еда́ мните́ я́ко Аз оглаго́лю вас ко Отцу́? Есть оглаго́луяй вас Моисе́й». И: «Аз позна́х вас, я́ко любви́ Бо́жия не име́ете». И: «Ка́ко мо́жете ве́ровати, сла́ву от челове́к прие́млюще и сла́ву ю́же от еди́наго Бо́га не взыску́юще?». Си́ми и и́но показу́ет, я́ко сие́ твори́т не́нависть, обличе́ние дерзну́тое, не е́же субо́ты разреше́ние. Что у́бо их посыла́ет в пра́здник глаго́ля, «взы́дете в пра́злник, Аз не взы́ду ны́не»? Показу́я, я́ко сия́ рече́ не тр́ебуя их, ниже́ ласка́тися хотя́, но попуща́я иуде́йская твори́ти. Ка́ко у́бо рече́ взы́де, рек не взы́ду? Не рече́ еди́ною не взы́ду, но ны́не, си́речь с ва́ми. Зане́ вре́мя Мое́ не у́ испо́лнися. И у́бо в бу́дущую па́сху распя́тися хотя́ше, ка́ко у́бо не взы́де и Сам? А́ще бо поне́же вре́мя не у́ близ есть, сего́ ра́ди не взы́де, подоба́ше ниже́ отню́д взы́ти. Но не сего́ ра́ди взы́де, да постра́ждет, но да их нака́жет. Что же ра́ди о́тай? И́бо можа́ше я́вствене возше́д, посреде́ же бы́ти и держа́ти их гне́ва безчи́ннаго, е́же мно́жицею сотвори́л есть. Но не хотя́ше ча́сте сие́ твори́ти. А́ще бо возше́д бы я́вствене и па́ки их напа́ствовал бы, бо́льшая у́бо Божества́ показа́л бы зна́мения и наипа́че у́бо Сие́ показа́л бы. Но поне́же непщева́ху они́ боя́зни бы́ти е́же пребы́ти, показу́ет и смотре́ние вку́пе и дерзнове́ние, я́ко и вре́мя предве́дый в не́же постра́ждет я́же пострада́: тогда́ наипа́че изволя́ет во Иерусали́м взы́ти. Глаго́ляже взы́дете в пра́здник, сие́ глаго́лет: не мни́те я́ко понужда́ю вас со Мно́ю пребыва́ти не хотя́щых. А е́же глаго́лати не у́ испо́лнися вре́мя Мое́, явля́ющаго есть, я́ко подоба́ше и зна́мениям бы́ти, и народоуче́нию рещи́ся, якобы́ и наро́дов уве́рити и мно́жайшых, и ученико́м крепча́йшым бы́ти, дерзнове́ние зря́щым Учи́телево и я́же пострада́.

Нравоуче́ние четы́редесять осмо́е: о я́рости и кро́тости:

Да навы́кнем у́бо от рече́нных, ти́хость и кро́тость: «Научи́тебося, рече́, я́ко кро́ток есмь и смире́н се́рдцем», и вся́ку зло́бу да отсеце́м. А́ще и взе́млется кто на ны, мы смире́нни да быва́ем, и не отмща́юще им, убие́м са́ми себе́. И́бо зверь есть я́рость, зверь остр и тепл.

Да напева́ем у́бо ему́ я́же от боже́ственых писа́ний напева́емая и да глаго́лем, я́ко земля́ еси́ и пе́пел. И: «что горди́тся земля́ и пе́пел?». И: «я́ко часе́ц я́рости его́ паде́ние ему́». И: «я́ко му́ж я́ростен не благообра́зен». Ничто́же студне́йше зре́ния яря́щагося, ничто́же злови́днейше. А́ще же зре́ния, мно́го па́че души́. Я́коже бо ти́не двиза́еме злово́ние у́бо бу́дет мно́го, си́це души́ смуща́еме и внутрь бу́ри устрое́нне мно́зе. Но не терпя́т ли доса́ду ю́же от враг, что ра́ди? А́ще и́стинен бу́дет, и пре́жде о́ного до́лжен еси́ умили́тися, и благода́ти име́ти ему́ о обличе́нии. А́ще же ложь, посме́йся. Рече́ ни́ща, посме́йся. Рече́ убо́га, воздохни́ о о́ном про́чее:

«Реки́й бо бра́ту своему́ «уро́де», пови́нен бу́дет в гее́нну о́гненую». Егда́ у́бо досади́т, помы́сли му́ку е́юже му́чится. И не то́кмо не прии́меши гне́ва, но и слезу́ испу́стиши. Ниже́ бо к содержи́мому огни́цею кто раздража́ется, ниже́ к распала́ющемуся, но ми́лует всех таковы́х и слези́т. Таково́ бо есть душа́ гне́вающася. Но а́ще и отмсти́тися хо́щеши, молчи́ - и бе́дную дал еси́ ему́ я́зву. А́щеже укори́зне укори́зну совокупи́ши, огнь воспали́л еси́. Но не́мощь зазира́ют предстоя́щии, рече́, а́ще умолчи́м. Не не́мощь позазря́, но о любому́дрии почудя́тся. А́щеже досаже́н быв, ха́плеши - досади́л еси, ухапи́вжеся, понужда́еши и́стинна непщева́ти глаго́лемая. Что бо ра́ди бога́тый слы́ша, я́ко нищь есмь, смее́тся? Зане́ не сведе́ себе́ нищеты́. А́ще у́бо восхо́щем смея́тися о доса́дах, велича́йше указа́ние подади́м е́же не све́дети глаго́лемых. И́накоже, доко́ле челове́ческих бои́мся испыта́ний, доко́ле о́бщаго пренебреже́м Влады́ки и земли́ пригвожда́емся? Иде́же бо в вас рве́ние, и за́висть, и ра́спри, не пло́тсти ли есте́? Да быва́ем у́бо духо́вни, и да обуздова́ем лю́таго сего́ зве́ря, гне́ва и неи́стовства. Посре́дство ни еди́ноже, но привре́менен не́кий есть бес, па́чеже и бесну́ющагося люте́йше. Бесну́яйбося, м проще́ния наслади́тся. Гневли́вый же, безчи́сленых бу́дет мук досто́ин, во́лею себе́ на я́мы поги́бели нося́, и пре́жде бу́дущыя гее́нны отсю́ду уже́ казнь стража́, молву́ не́кую и бу́рю нестерпи́му чрез всю у́бо нощь, чрез весь же день привводя́ душе́вным очесе́м. Да́же у́бо и су́щия настоя́щым му́ки и су́щаго в бу́дущем томле́ния себе́ свободи́м, отве́ргше сию́ страсть, кро́тость вся́ку да пока́жем и ти́хость, да и зде упокое́ние обря́щем души́ на́шей, и в Ца́рствии небе́снем, его́же бу́ди всем нам получи́ти благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́са Христа́, И́мже и с Ни́мже Отцу́ сла́ва со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.