Глаго́лаху слепо́му па́ки: Ты что глаго́леши о Нем я́ко отве́рзе твоя́ очеса́? Он же рече́: «Я́ко проро́к есть». Не ве́роваша иуде́и:

Писа́ния не про́сте, ниже́ чрезде́льне прочита́ти подоба́ет, но со опасе́нием вся́ким, я́кобы не сопрепина́тися. И́бо и ны́не в ле́поту, а́ще кто зде взы́щет, ка́ко ре́кше «несть от Бо́га я́ко суббо́ту не храни́т?», глаго́лют ему́: «Ты что глаго́леши о Нем, я́ко отве́рзе твоя́ очеса́?». И не ре́ша: «Ты что глаго́леши о Нем, я́ко разреши́ суббо́ту?», но е́же отвеща́ния ны́не в ме́сто оглаго́лания полага́ют. Что ли у́бо есть рещи́? Не суть си́и глаго́лющии: «Сей несть от Бо́га», но отдели́вшиися от них и ре́кше: «Челове́к гре́шен не мо́жет такова́ зна́мения твори́ти». Хотя́ще бо их заусти́ти вя́щше, да не возмня́тся они́ помога́ти, прие́мшаго си́лы Его́ иску́с на среду́ приво́дят и вопроша́ют. Зри у́бо ни́щаго прему́дрость: всех бо сих разу́мнейше веща́ет. И пре́жде у́бо рече́ «я́ко проро́к есть», и не ужаси́ его́ развраще́нных иуде́й суд и сопроти́в глаго́лющих. И глаго́лющых: «Ка́ко мо́же бы́ти от Бо́га суббо́ту не храня́?», глаго́лаше «я́ко проро́к есть», и не ве́роваша, я́ко слеп бе и прозре́, донде́же пригласи́ша роди́телей его́. Смотри́, коли́кими о́бразы начина́ют чу́до спокры́ти и отъя́ти. Но са́мое и́стинны естество́ и́миже ви́дится от челове́к наве́товатися си́ми крепча́йше быва́ет, си́ми сия́ет, и́миже спокрыва́ется. А́ще бо не сия́ была́ бы́ша, не бы у́бо зазре́лося от мно́гих чу́до. Ны́не же я́ко тща́шеся обнажи́ти и́стинну, си́це вся де́йствуют.

И не бы и́нако сотвори́ли, а́ще у́бо о Христе́ вся твори́ли бы. И́бо нача́ша о́бразом оклевета́ти Его́, глаго́люще: «Ка́ко отве́рзет твоя́ очеса́? Еда́ волхвова́нием не́коим?». И́бо и́нде ничто́же име́юще зазре́ти о́бразу исцеле́ния, напа́ствовати начина́ют глаго́люще: «Не изгоня́ет бесо́в, ра́зве о Веелзеву́ле». И зде па́ки ничто́же име́юще рещи́, на вре́мя прибега́ют глаго́люще: «Я́ко разреша́ет су́бботу», и па́ки: «Я́ко гре́шник есть». И у́бо убива́ющым и гото́вым су́щим зазре́ти от Него́ де́йствуемым, со вся́ким вопроси́ опасе́нием глаго́ля: «Кто от вас обличи́т Мене́ о гресе́?». И никто́же провеща́ и ниже́ рече́ «я́ко ху́лиши, безгре́шна глаго́ля Себе́», и́бо а́ще име́ли бы рещи́, не бы умолча́ли.

И́же бо за е́же слы́шати я́ко пре́жде Авраа́ма есть, ка́мением поби́вше Его́ и ре́кше я́ко несть от Бо́га, и себе́ саме́х от Бо́га велича́ющеся у́бо бы́ти мужеуби́йц су́щых: такова́я же творя́щаго, поне́же у́бо исцели́, не бы́ти от Бо́га за е́же не храни́ти суббо́ты глаго́люще, - а́ще сень у́бо име́ли бы согреше́ния, не бы у́бо претекли́.

А́ще же сего́ ра́ди гре́шна нарица́ют за е́же суббо́ту ви́дяшеся разреша́ти, и сие́ су́етно яви́лося бы согреше́ние с си́ми учине́нных, студе́ность мно́гу и малоду́шие зазре́вшых саме́х. Отвсю́ду у́бо запя́ти бы́вше, на и́но прихо́дят про́чее безсту́днейше и люте́йше. Ко́е ли у́бо сие́? «Не ве́роваша, рече́, я́ко бе слеп и прозре́».

Ка́ко у́бо порица́ша, я́ко суббо́ту не храни́т? Или́ я́вствено зане́ я́ко ве́ровавше? Ка́ко же [не] вня́сте, мно́гим лю́дем, сосе́дом ве́дящим его́? Но е́же рех всю́ду ложь сама́ о себе́ па́дает, и́миже напа́ствовати и́стинне ви́дится, и́стинну же светле́йшу явля́ет. Е́же у́бо и ны́не бысть. Да́же бо не кто возглаго́лет, я́ко ничто́же изве́стно ре́ша сосе́ди и зря́щии, но приуподобля́ху, приво́дят на среду́ роди́телей, и́миже творя́ху не хотя́ще бы́вшее, и́стинно показу́юще и́бо си́и наипа́че всех ча́до све́дяху свое́.

Поне́же бо его́ ужаси́ти не возмого́ша, но зря́ху со вся́ким дерзнове́нием Благода́теля пропове́дающа, от роди́телей ча́яху сокруши́ти чу́до. И зри вопроше́ния зло́бу. Что бо рече́? «Поста́вивше на среду́», я́ко бы в боя́знь вложи́ти, со мно́гою зе́льностию и я́ростию прино́сят вопроше́ние: «Сей ли есть сын ваш?». И не ре́ша «и́же не́когда слеп», но ка́ко? - «Его́же вы глаго́лете я́ко слеп роди́ся», а́ки бы злоде́йствующим им и Христо́ва укрепля́ющым. О́ скве́рнии и всескве́рнии! И кото́рый бы оте́ц изво́лил такова́ солга́ти на сы́на? То́чию не глаго́лют «его́же вы сотвори́сте сле́па». Но и простро́сте всю́ду сло́во: «Ка́ко у́бо зрит ны́не?». О́ безу́мия! Ва́ше есть рече́ лука́вство и сострое́ние. Двема́ бо си́ми их во отверже́ние привести́ начина́ют, тем е́же рещи́ «е́же вы глаго́лете» и тем е́же рещи́ «ка́ко у́бо зрит ны́не?».

Трие́м у́бо вопроше́нием бы́вшым: а́ще сын их бе, а́ще слеп бе и ка́ко прозре́ - два испове́дуют, то́кмо тре́тияго же не прилага́ют. И сие́же о и́стинне бысть, я́ко бы ни еди́ному же ино́му, но и́сцелевшему и достове́рну су́щу сия́ испове́дати. Ка́ко бо потакну́ли бы роди́тели, и́же и и́хже ве́дяху не́кая умолча́вше стра́ха ра́ди иуде́йска? Что бо ре́ша? «Я́ко сей есть сын наш. Мы ве́мы и я́ко слеп роди́ся, ка́ко же ны́не ви́дит или́ кто отве́рзе ему́ очеса́, мы не ве́мы. Сам во́зраст име́ет достове́рна…». Его́ сотво́рше си́це отреко́шася: несть отроча́ рече́, ниже́ несоверше́н, но дово́лен себе́ сведе́тельствовати. «Сия́ же ре́ша стра́ха ра́ди иуде́йска».

Зри ка́ко па́ки мне́ние их евангели́ст и изволе́ние на среду́ приво́дит. Сия́ же глаго́лю глаго́ла ра́ди о́ного, его́же напреди́ глаго́лаху ре́кше, я́ко «ра́вна Себе́ твори́т Бо́гу». Я́ко а́ще и о́но ра́зума бы́ло бы иуде́йскаго, но не суда́ Христо́ва, приложи́л бы у́бо и рекл, я́ко ра́зум бе иуде́йский. Егда́ бо посла́ша их ко исцеле́нному, па́ки пригласи́ша второ́е. И я́вственне у́бо и безсту́дне не глаго́лют: «отве́рзися, я́ко Христо́с тя исцели́», о́бразом же благогове́ния сие́ состро́ити хотя́т, «Да́ждь бо рече́ сла́ву Бо́гу».

Роди́телем бо рещи́ «отве́рзитеся, я́ко сын ваш есть и я́ко сле́па роди́сте», зело́ ви́дяшеся подсмея́тельно бы́ти: ему́же па́ки рещи́ сие́, я́вствено бе безсту́дие. Те́мже сие́ у́бо не глаго́лют, и́нако же сие́ ухищря́ют. «Да́ждь сла́ву Бо́гу, глаго́люще, испове́дай я́ко сей ничто́же сотвори́. Мы ве́мы, я́ко челове́к гре́шен есть». Ка́ко у́бо Его́ не обличи́сте глаго́люще: «Кто от вас обличи́т Мя о гресе́?»? Отку́ду же ве́сте, я́ко гре́шен есть? Ре́кшим же им «да́ждь сла́ву Бо́гу», и сему́ ничто́же ре́кшу, срет Христо́с похвали́, а не порече́: ниже́ рече́ «что ра́ди не дал еси́ сла́ву Бо́гу?», но что? «Ве́руеши в Сы́на Бо́жия?», да навы́кнеши я́ко сие́ есть да́ти сла́ву Бо́гу. А́ще же не был бы равноче́стен Отцу́, сия́ сла́ва не была́ бы.

Но поне́же у́бо почита́я Сы́на, сей есть почита́яй Отца́, в ле́поту не запреща́ется слепы́й. Егда́ у́бо ча́яху роди́телей обеща́тися и отврещи́ся, ничто́же ему́ глаго́лаху. Но поне́же ни́чтоже вя́щше ви́деша им бы́вше от сего́, на сего́ прихо́дят па́ки глаго́люще, «я́ко гре́шен есть Сей». Отвеща́ он и рече́: «А́ще гре́шен есть не вем. Еди́но вем, слеп сый, ны́не ви́жу». Еда́ не убоя́ся слепы́й? Не бу́ди. И ка́ко реки́й «я́ко проро́к есть», глаго́леть: «а́ще гре́шник есть сей, не вем»? Не си́це име́я, ниже́ сим увеща́ себе́, но хотя́ от сведе́тельства ве́щи, а не от своего́ гла́са свободи́ти согреше́ний Его́ и достове́рно сотвори́ти отвеща́ние, су́щему от благодея́ния сведе́тельству усужда́ющу им. А́ще бо по мно́жайшых словесе́х ре́кшу ему́, я́ко а́ще не бы был богочте́ц, не мог бы такова́ зна́мения твори́ти, си́це вознегодова́ху я́ко рещи́: «Во гресе́х ты роди́лся еси́ весь, и ты ли учи́ши нас?». А́ще изнача́ла сие́ рекл бы, что у́бо не соде́лали бы? Что же не рекли́ бы? «А́ще гре́шник есть, не вем». А́ки бы глаго́лал: ничто́же о Нем глаго́лю ны́не, и́же изъявля́юще, о́но у́бо вем я́вствене и утверди́л бых у́бо, я́ко не бы такова́я сотвори́л, гре́шник сый.

Сего́ ра́ди и незазо́рна сотвори́л есть Его́, и сведе́тельство нелицеме́рно, я́ко не ктому́ угожда́я, но от ве́щи сведе́тельствуя. Егда́ у́бо не возмого́ша преврати́ти, ниже́ отъя́ти бы́вшее, па́ки на пе́рвое прихо́дят, о́браз исцеле́ния испыту́юще, я́коже не́цыи пси дверь утверже́нне заключе́нну, отвсю́ду истязу́юще: и овогда́ у́бо зде, овогда́ же та́мо обтека́юще. И на пре́жняя притека́ют словеса́, да па́ки гнилы́ сия́ сотворя́т, тем е́же ча́сте вопраша́ти. И глаго́лют: «Что сотвори́л есть тебе́, ка́ко отве́рзе твои́ очеса́?». Что у́бо он? Победи́в их и низложи́в, не ктому́ про́чее ти́хо бесе́дует. До́ндеже у́бо вещь истяза́ния тре́боваше и обличе́ний, пода́ше указа́ние, кро́тце веща́я. Егда́ же у́бо ят и одоле́ одоле́нием све́тлым, дерза́я находи́ти на них про́чее. И что рече́? «Рех вам еди́ною, и не слы́шасте. Что па́ки хо́щете слы́шати?». Ви́дел ли еси́ дерзнове́ние проси́теля к муже́м кни́жником и фарисе́ом? Си́це крепка́ и́стинна, си́це немощна́ ложь. О́на бо а́ще и худы́х прии́мется, све́тлых их изъявля́ет. Сия́ же, а́ще и с кре́пкими бу́дет, немощны́х их показу́ет. А е́же глаго́лет, таково́ есть: Не вня́сте ли глаго́лемым? Не ктому́ реку́, ниже́ отвещева́ю, ча́сте вам вопраша́ющым, ту́не и не о е́же уве́дети хотя́щим слы́шати, но е́же глаго́лемым напа́ствовати. «Еда́ и вы хо́щете ученицы́ Ему́ бы́ти?». Пре́жде себе́ в ученико́в вчини́л есть лик. Е́же бо «еда́ и вы», показу́ющаго есть себе́ ученика́ су́ща. Та́же их подсмея́ и ужаси́ дово́льне: поне́же у́бо ве́дяше, я́ко зело́ их сие́ уязви́, каса́тися со премно́жеством их восхоте́.

Е́же бе души́ дерзнове́нныя и воспере́нныя, и презре́вшия их неи́стовства, и показу́ющия Его́ ве́лие досто́инство, о не́мже зело́ дерза́ше, и явля́ющия, я́ко они́ чу́дну су́щу ему́ досажда́ху. Той же не досажда́ше, но е́же я́ко доса́ду приноша́ху, сие́ я́ко честь похища́ше. «Ты учени́к еси́ о́ного, рече́. Мы же Моисе́евы есмы́ ученицы́». Но не у́бо сло́во име́ет сие́. Вы бо ниже́ Моисе́ови, ниже́ сего́. А́ще бо бы́ли бы́сте Моисе́еви, и Сего́ у́бо бы́ли бы́сте. Сего́ ра́ди вы́ше глаго́лаше им Христо́с: «А́ще ве́ровали бы́сте Моисе́ови, ве́ровали у́бо бы́сте и Мне». Поне́же в сия́ при́сно словеса́ прибега́х: «Мы ве́мы, я́ко Моисе́ю глаго́ла Бог». Кому́ ре́кшу, кому́ возвести́вшу? Прароди́телем ре́ша на́шим. Несть ли достове́рнейшь зна́меньми сие́ известу́яй, и я́ко от Бо́га прии́де, и я́ко я́же свы́ше веща́ет? И не ре́ша «мы слы́шахом, я́ко Моисе́ю глаго́ла Бог», но я́ко ве́мы. Я́же от слу́ха вы я́ко ви́девше укрепля́ете, я́же ли от зре́ния, слу́ха ме́нша бы́сти непщу́ете?

И у́бо о́на не ви́десте, но слы́шасте: сия́ же не слы́шасте, но ви́десте. Что у́бо слепы́й? «О сем бо есть чу́дно, я́ко вы не ве́сте, отку́ду есть и такова́я зна́мения твори́т». Я́ко Челове́к не от знамени́тых у вас сый, ниже́ све́тлых, ниже́ просла́вленых, такова́я мо́жет: я́ко бы́ти отвсю́ду я́вственно я́ко Бог есть, ниже́ еди́ныя челове́ческыя тре́буя по́мощи. «Ве́мы же я́ко Бог гре́шников не послу́шает». Поне́же у́бо предвари́вше ре́ша: «Ка́ко мо́жет челове́к гре́шен такова́ зна́мения твори́ти?», про́чее и оне́х прие́млет суд, свои́х им воспомина́я глаго́л. Непщева́ние рече́ сие́ и мое́, и ва́ше о́бще, в сем у́бо пребыва́йте.

И зри ми ра́зум. Всю́ду зна́мения обно́сит, поне́же сие́ я́ти не имя́ху, и от сего́ смышля́ют. Зри́ши ли, я́ко изнача́ла глаго́лаше: «А́ще гре́шник есть, не вем». Не сомня́ся, не бу́ди!, но ве́дый, я́ко не гре́шник есть. Ны́не у́бо, егда́ вре́мя прия́т, зри ка́ко отвещева́ше: «Ве́мы же, я́ко гре́шников Бог не послу́шает. Но а́ще кто богочте́ц бу́дет и во́лю Его́ твори́т». Зде бо не то́кмо грехо́в его́ свободи́, но и зело́ угожа́юща Бо́гу показу́ет, и я́же О́ного вся де́йствующаго. Поне́же бо они́ богочести́ви глаго́лахуся, приложи́ и во́лю Его́ твори́ти.

Не довле́ет бо сие́ рече́ е́же зна́ти Бо́га, та́же взима́ет бы́вшее глаго́ля: «От ве́ка несть слы́шано, я́ко отве́рзе кто очеса́ сле́пу рожде́нну». А́ще у́бо испове́дуете, я́ко гре́шников не послу́шает, сей же чудотвори́, и чу́до таково́, яково́ ни еди́н же челове́к сотвори́: благоявле́нно, я́ко вся победи́ доброде́телию, и бо́льша Его́ есть, не́жели по челове́ку си́ла. Что у́бо они́? «Во гресе́х ты роди́лся еси́ весь, и ты ли учи́ши нас?». До́ндеже бо его́ ча́яху отврещи́ся, и достове́рна бы́ти непщева́ху: и еди́ною, и второ́е призыва́юще его́. А́ще же не непщева́сте достове́рна - что ра́ди призыва́сте и второ́е вопроша́сте? Но поне́же и́стинну провеща́, ничто́же устыде́вся, егда́ наипа́че ему́ чуди́тися подоба́ше - тогда́ его́ осужда́ют. Что есть «во гресе́х ты роди́лся еси́ весь»? Зде ему́ и слепоту́ поноша́ют, безсту́дне и неща́дне. А́ки бы глаго́лали: от пе́рваго во́зраста во гресе́х еси́ ты, изъявля́юще я́ко сего́ ра́ди бысть слеп. Е́же сло́во не имя́ше. В сем у́бо его́ утеша́я Христо́с глаго́лаше: «На суд Аз приидо́х в мир, да неви́дящии ви́дят и ви́дящии сле́пи бу́дут». «Во гресе́х ты роди́лся весь, и ты ли учи́ши нас?». Что бо рече́ челове́к? Не бо свои́м ра́зум изложи́? Не о́бщий ли суд истяза́ глаго́ля: «Ве́мы, я́ко гре́шных Бог не послу́шает»? Не от вас ли глаго́ланная на среду́ приведе́? «И изгна́ша его́ вон». Ви́дел ли еси́ пропове́дника и́стинны, ка́ко нищете́ любому́дрию не бысть возбране́ние? Зри́ши ли, ели́ка слы́ша от нача́л, и ели́ка пострада́ и словесы́, и де́лы, ка́ко сведе́тельствова?

Нравоуче́ние пятьдеся́ть осмо́е: Я́ко подоба́ет Писа́нием приле́жно внима́ти ко е́же облича́ти сопроти́вных, и о е́же оша́ятися позори́щь:

Сия́ же восписа́шася, да и мы подража́ем. А́ще бо проси́тель, слепы́й, и́же ниже́ ви́дев Его́, толи́ко а́бие дерзнове́ние показа́ пре́жде Христо́ва утеше́ния, ко всеце́лу наро́ду став уби́йствующу и бесну́ющуся, и от о́ного гла́са хотя́щу осуди́ти Христа́, и не уступи́, ниже́ отъи́де, но со дерзнове́нием вся́ким их заусти́л есть, и избра́ изгна́тися вон па́че, не́жели преда́ти и́стинну. Коль па́че нам, на толи́ко вре́мя в ве́ре жи́вшым, безчи́сленная чудеса́ ве́рою ви́девшим, бо́льшими благоде́тельствованным о́ного, и вну́треними очесы́ прозре́вшым, и неизрече́нна ви́девшым та́инства, и в толи́ку зва́нным честь - вся́ко дерзнове́ние о Не́м показова́ти подоба́ет к начина́ющым порица́ти и глаго́лющым что на христиа́н, и зауща́ти и не проща́ти про́сте. Возмо́жем же сие́ твори́ти, а́ще и дерзнове́ние име́ем, и Писа́нием да внима́ем, и не чрезде́льне сие́ да слы́шим. А́ще бо кто опа́сно зде вхо́дит, а́ще и в дому́ не прочита́ет, внима́ет же зде глаго́лемым: довле́ет и ле́то еди́но во иску́стве его́ устро́ити мно́гом.

Не бо ны́не у́бо сия́, за́втра же и́на прочита́ем Писа́ния, но при́сно та́яже и вы́ну. Но оба́че си́це окая́нне мно́зи пребыва́ют, я́ко по толиком прочитании ниже имене ведети книг, и не стыдятся, ниже ужаса́ются си́це безде́льне в послу́шалище боже́ственное входя́ще. Но а́ще у́бо гу́сельник, или́ плясе́ц, или́ ин кто от су́щых на игра́лищи призове́т град, со тща́нием вси теку́т, и благода́ть ему́ зва́ния воздаю́т, и дни все це́ла пол ча́сти изнуря́ют, о́ному то́кмо внима́юще. Бо́гу же, проро́ки и апо́столы нам бесе́дующу, зия́ем, спим, омрача́емся. И мно́го стуже́ние бы́ти ви́дится, и то́ржище достиза́ем. И в зиме́ па́ки, дождь возбране́ние и грязь, и до́ма седи́м.

И на ко́нских у́бо риста́ниих, ни покро́ву належа́щу и́же от дождя́ покрыва́ющему, мно́жайшии же мно́гим дожде́м низноси́мым и ве́тру во́ду возре́ния ве́ющу, - стоя́т неи́стовящеся и студе́ни, и дождя́, и гря́зи, и долготы́ пути́ пренебрегу́ще, и ничто́же их ниже́ до́ма держи́т, ниже́ та́мо возбраня́ет ходи́ти.

Зде же и кро́вом належа́щым, и теплоте́ су́щи чу́дне, вспять хо́дят и не стека́ются, и наипа́че о приобре́тении своея́ души́. Сия́ ли отра́дна, рцы ми? Сего́ ра́ди, во оне́х всех су́ще иску́снейши, в ну́жных же дете́й есмы́ неуче́ннейши. И а́ще кто у́бо колесни́чника тебе́ и досади́теля нарече́т, досади́тися глаго́леши, и вся твори́ши, я́кобы́ тебе́ поно́с отры́ти. А́щеже навиде́ние тебе́ привлача́ет ве́щи, не отска́чеши, и его́же худо́жества и́мени бега́еши, сие́ го́ниши спроста́ все. А иде́же и и́мя и вещь име́ти до́лжен еси, и бы́ти нарица́тися христиани́н, ниже́ что есть вещь ве́даеши. Что сего́ безу́мия бу́дет у́бо го́рше?

Сия́ хоте́х ча́сте глаго́лати к вам. Убоя́хжеся, да не всу́е вражду́ю и приобре́тения кроме́. Зрю бо неи́стовствующых, не ю́ных то́кмо, но и ста́рых, о ни́хже наипа́че стыжу́ся. Егда́ уви́жу му́жа седино́ю че́стна, посрамля́юща седину́ и отроча́ привлача́юща. Что бо сме́ха сего́ го́рши? Что де́ла сего́ студне́йше? Сын от отца́ науча́ется безчи́нствовати. Ухапля́ют ли глаго́лы? Сие́ и аз хощу́ терпе́ти вам, я́же глаго́лы боле́зни, да и́же ве́щьми студа́ свободи́теся. И́бо суть не́цыи, и́же мно́го студне́йше сих су́ще, и́же ниже́ срамля́ются о глаго́лемых, но долго́ воздвиза́ют о ве́щи сло́во. А́ще у́бо и вопроси́ши, кто есть Амо́с, или́ Авди́я кто есть, или́ ко́е проро́к число́, или́ апо́стол, - ниже́ зевну́ти мо́гут. О коне́х же и колесни́чницех, премудреце́в и ри́торов крепча́йще отвеща́ние слага́ют. И по сих всех глаго́лют: И кий вред? И ка́я тщета́? Сего́ бо ра́ди воздыха́ю, я́ко ниже́ тщету́ ве́сте вещь, ниже́ чу́вство прие́млете злых.

Даде́ тебе́ жития́ уро́к Бог, во е́же угожда́ти Ему́. Ты же всу́е изнуря́я его́ и ту́не, и ни во еди́ноже потре́бно истязу́еши, ли еще́ ка́я тщета́? А́ще бо и сребро́ ма́ло изнури́ши, про́сте тщету́ вещь нарица́еши. Дни же твоя́ изнуря́я все це́лы в сатани́нскы по́чести, ничто́же непщу́еши твори́ти безме́стно. Подоба́ше и мольбы́ и моли́твы изнуря́ти тебе́ жизнь всю, ты же воскли́чи, и молвы́, и сту́дныя глаго́лы, и рать, и услажде́ние безвре́менное, и дела́ от вохвова́ния быва́ема: житие́ свое́ изнуря́еши ту́не и о зле твое́м, и по сих ли всех вопраша́еши: ка́я тщета́? Не ве́дый, я́ко чрез все па́че подоба́ет вре́мя [соблюда́ти]? Зла́то бо а́ще погуби́ши, возмо́жеши па́ки стяжа́ти. Вре́мя же, а́ще погуби́ши, неудо́бне то па́ки прии́меши. Сло́во бо нам соблюда́ется в настоя́щее житие́, а́ще у́бо в потре́бное им не де́йствуем . Рцы бо мне, а́ще не́коему от сыно́в твои́х повеле́л бы еси́ худо́жеству учи́тися, та́же он в дому́ вы́ну пребы́л бы или́ и́нде не́где жил бы: не бы́ ли у́бо его́ отре́кся учи́тель? Не бы́ ли бы рекл к тебе́: списа́ние ко мне сотвори́л еси́, и вре́мя уста́вил еси́. А́ще не хо́щет у́бо вре́мя сие́ у нас, но и́нде изнуря́ти о́трок, ка́ко тебе́ предста́вим ученика́? Сия́ и нам ре́щи ну́жда. Рече́т же и Бог нам: Вре́мя вам дах рече́ ко е́же учи́тися худо́жеству сему́ благогове́ния: что ра́ди ту́не и всу́е вре́мя изнури́сте сие́? Что же ко учи́телю ча́сте не ходи́сте, ниже́ внима́сте глаго́лемым? Я́ко бо хи́трость есть благогове́ние, услы́ши что рече́ проро́к: «Прииди́те ча́да, послу́шайте мене́, стра́ху Госпо́дню научу́ вас». И па́ки: «Блаже́н челове́к, его́же а́ще нака́жеши Го́споди. И от зако́на твоего́ научи́ши и́». А́ще у́бо сие́ изнури́ши ту́не, ко́е прии́меши отвеща́ние? И что ра́ди рече́ «ма́ло нам сокро́виществова вре́мя»? О́ нечу́вствия, о́ неблагодаре́ния! О не́мже наипа́че благодари́ти подоба́ше, я́ко тебе́ труды́ пресече́, и по́ты отсече́, и упокое́ние до́лго сотвори́ и безсме́ртно: о сем ли порица́еши и стужа́еши си? Но у́бо не вем, ка́ко зде сло́во изведо́хом и до́лго соде́лахом? Те́мже е́ ну́жно спря́тати, Па́ки и́бо и сие́ на́шего злостра́стия, я́ко зде у́бо егда́ до́лго бу́дет сло́во, и вси уныва́ем, та́може от среды́ дни начина́юще, от свещь и свети́льников отхо́дят. Но да не при́сно порица́ем, мо́лим вас про́чее и ми́ли ся де́ем: да́йте сию́ благода́ть и нам, и себе́, и всех свобо́дившеся ины́х, сим себе́ да пригвозди́м.

Приобрета́ем бо и мы от вас ра́дость и весе́лие, и е́же услажда́тися от вас, и е́же о сих прия́ти воздарова́ние. Мзду же всю вы обои́мете, я́ко неи́стовствене си́це пригвожде́ни пляси́лищу, пре́жде сего́ стра́ха ра́ди Бо́жия и на́шего моле́ния, отверго́сте себе́ неду́га о́ного, и ю́зы разруши́сте, и к Бо́гу притеко́сте. Не та́може то́кмо при́мете мзду, но и зде обои́мете сла́дость. Таково́ бо есть доброде́тель: с та́мошними венцы́, и зде сла́дко нам устрая́ет житие́. Да повине́мся у́бо рече́нным, да и зде́шних и та́мошних получи́м благи́х благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́с Христа́, И́мже и с Ни́мже Отцу́ сла́ва со Святы́м Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.